WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

% ВВП Исходя из этого, президент в своем бюджетном послании вынужден был дать поручение разработать новую пенсионную реформу, которая обеспечивала бы сохранение коэффициента замещения без увеличения дефицита пенсионной системы и повышения ставок пенсионных взносов. Т.е. ситуация, можно сказать, скандальная.

Какими были приоритеты расходов в ходе кризиса Мы видим, что расходы в % ВВП на образование на том же уровне, расходы на здравоохранение снизились, расходы на оборону несколько повысились. Расходы на национальную экономику несколько повысились. Но расходы 2009 г. носили временный характер, уже началось снижение к докризисному уровню. А самое большое изменение произошло по статье социальная политика, там расходы увеличились более чем на 5 п.п. Т.е. оказалось, что наши антикризисные расходы в основном носили социальный характер, хотя в начале кризиса Всемирный банк упрекал нас, что наша антикризисная политика носит недостаточно социальный характер. Факты показывают обратное. Это также одно из отличий нашей антикризисной бюджетной политики от той, которая проводилась в других странах.

Страны с максимальным негативным эффектом кризиса 2008Средний рост в Факти- Прогнози- Отклоне№ Страна ческий руемый ние 6 Азербайджан 10.0 19.4 -9.7 Грузия -0.9 7.7 -8.8 Ирландия -5.1 3.3 -8.9 Ангола 6.2 14.4 -8.10 Россия -1.4 5.9 -7.Какие были результаты нашей антикризисной политики Мы сравнили все страны мира по размерам спада. Отчасти это отражает эффективность антикризисных мер. Мы брали фактический рост в 2008 и в 2009 гг. по сравнению с тем, который ожидался перед кризисом, т.е. тот, который соответствовал тенденции и фазе бизнес-цикла. Оказалось, что из 10 стран с наибольшим кризисным спадом 8 это страны бывшего Советского Союза, и Россия здесь входит в десятку. Т.е. с одной стороны, рекордный масштаб антикризисных мер, с другой, – не рекордный, но один из самых больших кризисных спадов. Повидимому, это свидетельствует о том, что наша антикризисная политика была не очень эффективной, не очень успешной.

Ожидаемая и равновесная цена на нефть ($/барр.) 2010 2011 2012 Ожидаемая Равновесная Что теперь мы имеем после кризиса Если посмотреть на ближайшие 3 года, то оказывается, что в бюджете равновесная цена почти не изменится. В 2010 г. она оценивается в 120 долл./барр. и дальше остается на уровне 111–113 долл./барр., т.е. у нас реально особой консолидации не происходит в ближайшие годы. Это объективно отражает то, что не так легко ее сейчас провести после тех решений, которые были приняты во время кризиса. Ну, а кроме того, приняты новые решения, которые затрудняют консолидацию и отражают новые приоритеты бюджетной политики.

Планируемые расходы бюджеты Изм. (%) 2010 2011 2012 ВСЕГО (без условно 10 212 10 385 10 574 11 162 9.3% утвержденных) Национальная оборона 1 264 1 434 1 573 2 026 60.2% Национальная безопасность и 1 096 1 192 1 187 1 171 6.8% правоохранительна я деятельность Национальная 1 583 1 612 1 616 1 555 -1.8% экономика Образование 433 493 492 492 13.6% Здравоохранение 341 376 396 356 4.5% Социальная политика 3 371 3 060 3 265 3 516 4.3% Мы видели, что в период кризиса приоритетом была социальная политика, сейчас она более или менее стабилизировалась, даже медленнее растут расходы на социальные политику, чем общие расходы. В национальной экономике расходы снижаются даже в номинальном выражении, тем более в реальном, зато появился новый лидер – национальная оборона.

Таким образом, в ходе кризиса и в ближайшие 3 года наша бюджетная политика делает резкий поворот от наращивания продуктивных расходов к наращиванию расходов социальных и геополитических. Ни те, ни другие не связаны непосредственно с развитием нашей экономики.

Долгосрочный прогноз расходов 45,0% «Цена кризиса»(расчетное снижение 40,0% доходов в %) 35,0% 30,0% 2010 2015 2020 25,0% 20,0% Расширенный -15.4% -14.6% -15.5% 15,0% 10,0% Федеральный -17.3% -12.2% -15.7% 5,0% Регионы -10.3% -7.8% -8.1% 0,0% 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 Расширенный бюджет Федеральный бюджет Мы посчитали в долгосрочном плане, какова «цена кризиса». Мы построили гипотетический сценарий того, как бы развивалась экономика без кризиса и как она может развиваться сейчас с учетом кризиса. Но оказалось, что почти не меняется отставание, разрыв между фактическим и гипотетическим, динамикой доходов расширенного и федерального бюджетов. Мы примерно на 15–16% оказываемся ниже, чем были бы, но при этом для федерального бюджета немножко больше отставание. Его доля будет снижаться, потому что будет сокращаться доля нефтегазовых доходов, которые в основном концентрируются в федеральном бюджете. Соответственно, оказывается, что нам сейчас надо будет проводить бюджетную консолидацию, т.е. снижать наш дефицит.

% ВВП 22,6% 20,8% 19,4% 18,6% 17,3% 15,2% 14,6% 14,2% 13,7% 13,4% 13,0% 1%, 7%, % %,, 0%, % % % % 3%, 9%,,,,, Правительство ставит цель выйти через несколько лет на бездефицитный бюджет, нам придется решать эту задачу в условиях падающих в процентах ВВП доходов бюджета, и соответственно в процентах ВВП будут падать расходы и федерального, и расширенного бюджета. Соответственно это ставит задачи значительного повышения эффективности наших расходов.

Нам нужно будет для этого провести энергичные реформы всего бюджетного сектора. Важная задача, которая здесь встает, – это управление нефтегазовыми доходами.

По оценкам главного экономиста Всемирного банка по России Желько Богетича, постоянный доход от нефтегазового сектора, который можно использовать, составляет даже больше, чем размер трансферта, который был установлен перед кризисом – не 3,7, а 4,5% ВВП. Это меньше, чем фактический трансферт, но больше, чем установленный долгосрочный трансферт. Но мне кажется, что правильнее было бы сейчас отойти от использования фиксированного размера трансферта – либо использовать ограничения на трансферт, т.е. могут тратиться текущие нефтегазовые доходы, но не больше, чем предельный трансферт, соответствующий принципу постоянного дохода, не больше, чем 4,5% ВВП. Либо второй вариант – вернуться на более высоком уровне к механизму Стабилизационного фонда, только с учетом всех нефтегазовых доходов, а не части, как это было при использовании Стабилизационного фонда, установить какую-то ожидаемую долгосрочную цену, например, 70 долл./барр., и все нефтегазовые доходы сверх этой цены направлять в Резервный фонд.

Сейчас мы в достаточно сложном положении, поскольку волатильность цен на нефть остается высокой. По оценкам МВФ, с вероятностью 5% возможно падение цен на нефть до 40 долл./барр. Мы должны учитывать такую вероятность, в статистике это считается доверительной вероятностью, поэтому мы должны использовать принципы консервативного бюджетного планирования, установить предел использования нефтегазовых доходов и повернуться от краткосрочного к долгосрочному характеру бюджетной политики, разрабатывать в обязательном порядке долгосрочный финансовый план, разработать новую долгосрочную версию пенсионной системы и заниматься повышением эффективности государственных расходов.

Ну и в заключение реплика по поводу вопроса, который был задан Сергею Дмитриевичу [Шаталову] об эффекте экспортных пошлин. Моя позиция близка к позиции Шаталова, но только я еще провел конкретное исследование об использовании потенциальной нефтяной ренты. Оно будет опубликовано в ближайшем номере журнала «Вопросы экономики». Я посчитал, что в нефтеперерабатывающем секторе у нас уничтожается более 3% ВВП ежегодно. Более 3% природного ВВП – в виде природной ренты, которая тратится впустую. И это пример того, как опасно использование налоговых стимулов для якобы модернизации, поскольку в данном случае налоговые стимулы, каковыми являются экспортные пошлины, это фактически льготное налогообложение. Это механизм, который обеспечивает льготное налогообложение «нефтянки», т.е. внутренние поставки освобождаются от части налогообложения. Налоги на внутренние поставки, изъятие ренты при поставках на внутренний рынок значительно меньше – примерно в 4 раза, чем изъятие ренты при внешних поставках.

Кроме того, как Сергей Дмитриевич говорил, экспортная пошлина на нефтепереработку ниже почти в 2 раза, чем экспортная пошлина на сырую нефть. Идея была в том, чтобы стимулировать нефтепереработку, а не экспорт сырья, т.е. повысить уровень добавленной стоимости. Но в условиях, когда глубина переработки у нас составляет 72% по сравнению с 80% в странах бывших Средней Азии и СССР и более 90% в странах ОПЕК, оказывается, что экспортная стоимость нефтепродуктов, полученных после переработки, ниже, чем экспортная стоимость сырой нефти, самого сырья. Плюс к этому в отрасли работает примерно 130 тыс. человек. Соответственно мы снижаем добавленную стоимость, и эта отрасль может существовать благодаря льготному налогообложению в виде использования механизма экспортных пошлин.

Таким образом, в данном случае налоговые льготы консервируют технологическую отсталость. Если бы мы не предоставляли эти льготы, отрасль была бы перед выбором:

либо провести модернизацию, повысить глубину переработки, либо закрыться. И в том, и в другом случае российская экономика выиграла бы более 3% ВВП. Т.е. налоговые льготы, с одной стороны, действительно стимулируют определенные действия. Но с другой стороны, они часто искажают оценки того, что нужно стимулировать и, как в данном случае, стимулируют значительные потери для экономики. Спасибо.

Вопросы:

П.Д. Баренбойм (Институт Гайдара): Проводили вы исследование федеральных расходов на поддержку и стабилизацию банковского сектора экономики в сравнительном ключе с развитыми странами или с аналогичными экономиками Многие эксперты, в основном западные, считают, что кризис не завершился и мы переживаем сейчас момент некоего брэйка, передышки, а кризисные явления могут начать наращиваться уже буквально со следующего года. Я имею в виде мировые тенденции. Как Вы к этому относитесь – Говорить о стандартных расходах на поддержку банковской системы трудно, потому что это, наверное, наиболее сильно различающийся по странам вид расходов. В разных странах банки пострадали в разной степени, и разные были программы на поддержку этих банков. Если просто оценивать по сравнению с нашими потребностями, я бы сказал, что мы провели расходы по минимуму, т.е. по тому минимуму, который был необходим для того, чтобы не допустить системного банковского кризиса. Но фактически ничего не сделали для решения проблемы плохих долгов.

Что касается кризиса – завершился он или нет. Моя позиция соответствует той картинке, которую я в начале показывал: я считаю, что кризис в основном завершился и завершился тот «пузырь», который был в предкризисный период и в мировой экономике, и у нас. Теперь мы вернулись к обычному расходованию, к нормальным условиям развития. Нужно избавиться от эйфории, перестать ждать, что опять будут такие уникальные благоприятные условия, как были перед кризисом, и создавать условия для нормального развития.

С.М. Дробышевский (Институт Гайдара): В проекте бюджета на 2011–2013 годы, если сравнить 2013 год, то по макропоказателям он достаточно близок к 2007 году – с точки зрения выхода на тот же уровень ВВП, по ценам на нефть, в то же время доходы федерального бюджета примерно на 5-5,5 п.п. (я точную цифру не помню) ниже. Как бы Вы разложили по фактам, за счет чего такое снижение доходов Там есть некоторые вещи абсолютно понятные, как замена ЕСН страховыми взносами, и соответственно они не учитываются федеральным бюджетом, но все-таки падение значительно больше… Ваше мнение – Ну, были некоторые изменения, облегчения налоговой нагрузки – налог на прибыль на 1,5 пункта. Произошло некоторое падение собираемости. Сейчас собираемость восстанавливается. В 2009 г. она значительно упала, а сейчас восстанавливается и, возможно, будет восстанавливаться быстрее, чем мы ожидаем.

Может быть, к 2013 г. она полностью восстановится. Кроме того, произошли некоторые сдвиги, т.е. есть базы налоговые, которые дают особенно большой доход, например, импорт.

– У меня вопрос именно по 2013 году. Вроде, 2013 год и 2007 год по макропараметрам – как раз по импорту, по экспорту, по ценам на нефть, по ВВП – очень близки. А доходная база получается заметно ниже.

– Хорошо, мы посмотрим еще.

Жуков (Академия бюджета и казначейства): Когда Вы анализировали экономику национальную и мира, поддержку национальной экономики, какие конкретно отрасли национальной экономики поддерживались, кроме банковского сектора – с ним понятно:

надо было недопустить системный кризис – оптовая торговля, розничная торговля, сетевики (Седьмой континент, 36,6) Кто конкретно получил господдержку Как вообще Вы измеряете эффективность мер государственной поддержки в этот кризис, насколько она эффективна, например, с точки зрения влияния на ВВП или каких-то других критериев – По поводу списка получателей я не очень готов ответить. Скорее, это были широкие категории расходов. Были расходы для предприятий военно-промышленного комплекса, были, как вы помните, расходы на поддержку рынка труда, были расходы на поддержку банковской системы. Затрудняюсь перечислить поименно.

Что касается второго вопроса, здесь можно по-разному подходить. Есть методики оценки так называемых фискальных мультипликаторов, т.е. как сказываются на росте экономики государственные стимулы в целом. Это делается и для отдельных стран, и на основе межстрановых исследований. Основной вывод состоит в том, что в развитых экономиках могут быть достаточно велики эти фискальные мультипликаторы, может быть эффект даже между 0,5 и 1, т.е. на каждый потраченный государством доллар на 1 долл.

может увеличиваться производство. Для формирующихся рынков, для стран категории России эти эффекты обычно меньше и более краткосрочные. По некоторым оценкам, уже через 3 года эффект может оказываться нулевым или даже отрицательным для стран нашей группы. Начаты отдельные работы по оценке фискальных мультипликаторов и для России, хотя они пока предварительные. Например, в последнем номере журнала «Новая экономическая ассоциация» есть работа сотрудников Центрального банка, посвященная оценке мультипликаторов для России. Она достаточно оптимистичная, но это пока предварительные результаты, которые вызывают некоторые вопросы. В ней есть оценки, которые сравнивают эффективность различных видов расходов или стимулов отдельно снижения налогов, отдельно расходов на развитие инфраструктуры или госинвестиций и т.д. Для России пока таких убедительных данных о том, какие из видов расходов более эффективны, нет. То, что я приводил, это данные качественные, которые показывают, что у нас были самые большие пакеты и одни из худших результатов. Это косвенно говорит о том, что, наверное, не очень велика была эффективность.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.