WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Сентябрьская работа в Архангельском была обусловлена именно такой логикой отношений с властью. Только постепенно, к октябрю, стали накапливаться сомнения в жизнеспособности этой схемы. Ну хорошо, советы мы дадим. А делать-то кто все это будет Кто решится сесть в пустующее ское кресло Поначалу гоню от себя эту мысль. Прекрасно понимаю, насколько работа советника президента по экономике спокойней, приятней, да и зопасней поста министра финансов гося государства. Очень хотелось бы сохранить за собой приятную привилегию — анализировать, советовать. критиковать, подправлять. И все же постепенно прихожу к убеждению: если не найдется никого, кто взял бы на себя ответственность за начало жизненно необходимых, тяжелых, социально конфликтных радикальных реформ, придется за это браться. Да, будет будет не хватать управленческого опыта. Даже в случае успеха непременно выкинут и вряд ли скажут "спасибо". Уж настолькото практика постсоциалистической политэкономии для нас очевидна. И все равно невозможно реть, как страна катится в пропасть просто потому, что все перебрасывают, словно горячую картофелину с руки на руку, ответственность за непопулярные и конфликтные решения.

Вернувшись из Крыма, где был в отпуске, в Архангельское заехал отец. Я рассказал ему, как вижу экономико-политическую ситуацию, что происходит, что мы предлагаем делать. Отец согласился со мной в том, что предлагаемая стратегия начала реформ в России, видимо, единственно реальная. Когда же он возможно, его сыну придется не только советовать все это кому-то, а самому садиться и исполнять, наверное, впервые в жизни я увидел выражение откровенного ужаса на его лице. И мне, и ему было понятно: если такой поворот состоится, вся жизнь, и не только моя, но и нашей семьи, в корне изменится. Разделится на спокойную, размеренную, интеллигентскую — до и абсолютно неопределенную, непредсказуемую — после. Отец посмотрел на меня, сказал: уверен, что нет другого выхода, делай как знаешь".

Было желание набрать воздуха, как перед дальним заплывом, оглядеться вокруг, собраться с мыслями. Поколебавшись, решил выполнить старое обещание: слетать ненадолго в Роттердам, прочесть несколько лекций по проблемам постсоциалистической экономики в Университете Эразма Роттердамского. На третий день — звонок из Москвы. Надо вылетать обратно — вызывает Ельцин.

Конец октября. Первый разговор с Борисом Николаевичем Ельциным. Кадровые вопросы не обсуждаются, речь идет об экономической ситуации.

щее впечатление: Ельцин прилично для политика ориентируется в экономике, в целом отдает себе чет в том, что происходит в стране. Понимает ромный риск, связанный с началом реформ, понимает и то, до какой степени самоубийственны пассивность и выжидание. Кажется, готов взять на себя политическую ответственность за неизбежно лые реформы, хотя знает, что популярности это ему не прибавит.

Я начал разговор с того, что, на мой взгляд, ситуация тяжелая, но не а закончил словами о том, что, по всей видимости, ему придется самому отправить со временем в отставку первое правительство, которое начнет реформы и примет на себя ответственность за самые тяжелые решения.

Он скептически улыбнулся, махнул рукой — дескать, не на того напали.

Потом мы общались бессчетное количество раз, сходились, расходились, мирились.

Имею довольно точное представление о его сильных и слабых сторонах. И навсегда сохранил к нему уважение за решимость, проявленную им в предельно трудной ситуации осени 91-го. Тогда он сделал то, на что так и не решился Горбачев.

У Ельцина сложный, противоречивый характер.

На мой взгляд, наиболее сильное его качество — собность интуитивно чувствовать общественное настроение, учитывать его перед принятием самых ветственных решений. Нередко возникало ощущение, что он допускает ошибку в том или ином политическом вопросе, не понимает последствий. Потом выяснялось — это мы сами не просчитываем на несколько ходов вперед.

В принципиальных вопросах он гораздо больше доверяет политическому инстинкту, чем советникам. Иногда при этом принимает абсолютно правильное решение, но иногда и серьезно ошибается.

Тут, как правило, виной настроение, которое вольно часто меняется и подводит его.

Сильное качество — умение слушать людей.

дительно звучащее личное обращение может повлиять на него гораздо больше, чем самая лучшая, прекрасно написанная бумага. Но здесь таится и опасность: тот, кто вошел к нему в доверие и умеет убеждать, имеет возможность и злоупотребить этим верием, такое случалось не раз, в том числе и при принятии чрезвычайно важных решений.

Нередко я ловил себя на мысли о схожести Ельцина с былинным богатырем Ильей который то отважно громил врагов, то лежал на печи.

Ельцин может быть очень решительным, собран но когда кажется, что задача решена, противник повержен, — способен вдруг впадать в длительные периоды пассивности и депрессии. Несколько раз подобная апатия приводила к утрате важнейших, с трудом завоеванных преимуществ. Так было и в сентябре-октябре 1991 года и, может быть, еще более серьезно — в октябре-декабре 1993-го.

Характерная черта Бориса Ельцина — уважение, которое он питает к людям независимым, и презрение к рабскому поведению. Отсюда — и умение соглашаться с самыми неприятными для него аргументами, если он чувствует их состоятельность. В годах я намного чаще говорил президенту "нет", чем "да", доказывал ему, почему советы, с которыми к нему приходят и которые ему кажутся убедительными, на самом деле самоубийственны. Почему нельзя делать то, о чем просят губернаторы, бывшие министры, старые товарищи, и почему нецелесообразны те или иные кадровые перестановки и перемещения.

Абсолютно убежден: никогда не смог бы этого добиться, если бы с осени 1991 года у президента не сложилось твердого убеждения, что к власти я отношусь сугубо функционально, к ней не стремлюсь и за свое место в правительстве не держусь.

Помнится, я предложил Борису Николаевичу принять мою отставку то ли во вторую, то ли в третью нашу встречу после своего назначения в состав правительства. И вот по какому поводу. Тогда Гавриил Попов очень хотел уйти с неуютной в голодном 1991 году должности московского мэра и просил назначить его министром иностранных дел и внешнеэкономических связей, объединив эти ства. Ельцин готов был согласиться, я категорически возражал. Что касается поста министра ранных дел, это выходило за сферу моих чий, но вот убежденность в том, что мическими отношениями, если мы хотим иметь комплексные реформы, должен руководить кто-то из членов моей команды, была абсолютно четкой.

Поэтому я попросил Бориса Николаевича не водить этого назначения, сказав, что в противном случае не смогу взять на себя ответственность за проведение экономической политики. И он V пил. Впоследствии таких эпизодов в наших отношениях было немало.

Ельцин — человек прямой, иногда прямолинейный. Нетерпим к человеческим слабостям.

ски может унизить. По отношению ко мне этого никогда не случалось, к другим — бывало, и я, честно говоря, испытывал при этом мучительную неловкость и за избыточно заискивающего слугу, и за барственного господина. Широкая русская душа Бориса цина — не всегда на пользу государственным делам.

Ему, скажем, гораздо легче даются искренняя дружба или жесткая конфронтация, чем тонкие, сложные чувства. То же и в работе: он зачастую рубит сплеча там, где необходимо терпение, тщательное изучение всех аргументов, неторопливость в решениях. В ряде случаев это оборачивалось ущербом национальным интересам.

Хорошо знавшие Бориса Николаевича лидеры зарубежных государств, особенно постсоциалистических, неоднократно пользовались этой его слабиной, выбивая односторонние несбалансированные и вряд ли обеспечивающие интересы России ки. Особенно часто такое случалось за столом дружеских переговоров с лидерами государств СНГ. Несколько моих непростых разговоров с президентом было связано именно с этим, с моими вынужденными и достаточно жесткими публичными возражениями против принятия тех или иных обязательств.

Борис Николаевич обижался, отводил меня в сторону, говорил, что я должен высказывать ему свои замечания один на один. Я старался делать именно так, но не мог сдерживаться, когда широким жестом он вдруг сводил на нет результаты наших многомесячных усилий. Как это было, например, с выделением российской рублевой зоны.

Но все это позже. Тогда же, в октябре 1991 года, наш первый разговор пришелся мне по душе. Он показал, что президент думает о реформах всерьез, понимает необходимость срочно переходить от программ к делу, готов к этому, имеет представление о направлении предстоящих преобразований, быстро улавливает суть даже не знакомых ему сложных экономических проблем.

Хотя впрямую в разговоре с Ельциным никакие кадровые вопросы не обсуждались, зато после в беседах с ближайшими в то время к президенту людьми — Бурбулисом, Полтораниным, Шахраем — темы, связанные с формированием нового правительства, начинают проговариваться все более предметно. К этому времени Ельцин, после серий консультаций и отказа ряда видных политиков возглавить правительство, уже принял решение сделать это лично.

Широко обсуждался вопрос о кто будет его первым заместителем, де-факто отвечающим за каждодневную работу Совета Министров. Называли две наиболее вероятные кандидатуры — Михаила Полторанина и Геннадия Бурбулиса. И тот, и другой, заходя к нам на 15-ю дачу, советовались, спрашивали о нашей позиции, готовности работать с ними. Позиция эта была предельно простой. Да, готовы. И с тем, и с другим, выбор за Ельциным. Но только в том случае, если, во-первых, принимается наша программа радикальных рыночных преобразований в России, и, во-вторых, наши единомышленники получают контроль над ключевыми экономическими министерствами. Несмотря на эти разговоры, попрежнему было ощущение нереальности происходящего.

В конце октября Ельцин собрал заседание Госсовета, выступил на нем. Изложил основные тезисы подготовленной нами программы: Россия начинает реформы сама, предлагает другим республикам присоединиться, берет курс на радикальные рыночные преобразования, в ближайшее время готовит и проводит либерализацию цен, начинает структурные реформы, приватизацию, земельную реформу, открытие внешнеэкономической сферы, подготовку к введению российского рубля, обеспечению его кон V вертируемости. Спрашивал у собравшихся, согласны ли с необходимостью скорейшей либерализации цен. Все как один согласно кивали.

Два дня спустя Ельцин выступает с программной речью на V Съезде народных депутатов России. Основные тезисы речи подготовлены нами. Обозначены контуры программы реформ. Ельцин говорит о своей готовности лично возглавить правительство, просит дополнительных полномочий, позволяющих регулировать процесс формирования рыночных отношений указами, получает поддержку.

Договариваются о встрече с нашей группой лидеры — в то время главной политической силы, поддерживающей президента, — Лев номарев, Глеб Якунин, Белла Денисенко, еще несколько народных депутатов из демократического стана. Рассказываем суть того, что считаем димым сделать.

Ельцин, уже в качестве главы Совета ров, продолжает консультироваться с нами о его составе. Если не ошибаюсь, 3 ноября из информированных источников приходит новость: принципиальные решения приняты, Явлинский со своими коллегами возвращается в российское во, я буду экономическим советником Ельцина.

Не убежден, что Григорий подходит для роли, которую необходимо играть в это время. Боюсь, что будет под разными предлогами уходить от неизбежного решения по либерализации цен. И все же такое чувство, как будто только что выскочил колес мчавшегося на тебя поезда. Самое тяжелое все-таки достанется не нам, за нами куда более спокойная, привычная, комфортная роль советников. На следующее утро выясняется — информация была неверной, Григорий Явлинский отказался.

В этот момент окончательно понимаю:

мому, работа в правительстве неизбежна, отсидеться в советниках, переждать самое трудное время не удастся. Именно мне, в 1987-1990 годах, наверное, НАКАНУНЕ громче всех предупреждавшему о страшной опасности либерализации цен при расстроенных государственных финансах и хаосе в денежном обращении, теперь придется платить за перебитые горшки.

5 ноября. Телефонный звонок. Президент подписал указ: первый вице-премьер — вицепремьер, министр экономики и финансов — Е.Гайдар, вице-премьер, министр труда и социальной защиты — А.Шохин. То, что это должно было случиться, я чувствовал, и все же сообщение грянуло, как гром, разом отделив все, что было в жизни до того, от неведомого будущего. Из советника я превратился в человека, принимающего И теперь тяжесть ответственности за страну, за спасение ее гибнущей экономики, а значит, и за жизнь и судьбы миллионов людей легла на мои плечи.

Прежде чем отправиться в где меня ждала моя команда — будущие министры и их заместители, — заскочил домой. Маша была встревожена, у сына высокая он тяжело шит, почти задыхается, велено поставить банки, а медсестры нет. Первое, что мне довелось совершить, став министром и вице-премьером, — это поставить банки своему годовалому сыну.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.