WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Теперь о денежном потоке. Государство уже долгое время тратит больше, чем получает, направляя средства на различные дорогостоящие проекты, на закупку оружия, на дотации убыточным предприятиям... У него огромный дефицит бюджета, дыры в тором латаются тем, что вклады населения почти сразу автоматически изымаются из сберкасс для финансирования тех же бюджетных прорех. Люди, десятилетиями стоящие в очереди на покупку автомашины и выпрашивающие в профкоме талон на телевизор, думают, что у них есть деньги, а они уже давно ничем не обеспечены, растранжирены вом.

Нет ни одной социалистической экономики, торой удалось бы преодолеть дефицит и при этом сохранить в полном объеме накопленные в условиях дефицита и ничем не обеспеченные сбережения. Разумеется, не потому, что не пытались, а потому, что решить эту задачу столь же реально, как вытащить ГЛАВА V самого себя из болота за волосы. Впрочем, от этого толпа Мюнхгаузенов, уверяющих, что им-то уж точно известно, как можно это сделать, не убывает.

К концу 1991 года дефицит бюджета приблизился к 30 процентам валового национального продукта. Объем денежного навеса определить невозможно (особенно после павловской реформы", окончательно подорвавшей доверие к рублю), но ясно, что он чрезвычайно велик. Между тем, готовясь к освобождению цен, необходимо определить хотя бы приблизительный масштаб первоначального всплеска инфляции, который связан с ликвидацией избыточных денежных средств, не покрытых товарной массой.

Оценка денежного навеса и, соответственно, масштабов первоначального скачка цен ся обычно на гипотезе о неизменности денежного поведения населения. За основу мы брали период относительной стабильности начала 80-х годов. Затем суммировали аномальные денежные накопления второй половины 80-х — начала 90-х годов, когда доля вынужденных сбережений резко возрастала.

Полученные цифры служили в качестве исходных.

По такой методике расчета первичный скачок цен, если бы их либерализация была проведена в конце 1990 года, составил бы 60 процентов.

Но 1991 год смешал карты. Январская павловская реформа, апрельское административное шение цен, рост номинальных денежных постоянная и все возрастающая нервозность людей, подстегиваемая непрекращающимися слухами о новых денежных реформах, — все это кардинальным образом изменило картину. Было ясно: мы попали в ситуацию, когда теория бессильна, научное прогнозирование невозможно. Оценки колебались уже в пределах 200-250 процентов.

Если проблема денежного навеса состоит в первую очередь в том, кто возьмет на себя политическую смелость сказать что вклады в сах уже растранжирены то вопрос о денежном потоке, о кране с сорванной резьбой, из которого хлещут пустые рубли, — несколько иного порядка. Важнейшая причина, толкающая на эмиссию, — неумение государства вести дела так, чтобы его расходы покрывались доходами и рыночными заимствованиями. Красноречиво название доходов государства от печатания денег — четко указывающее на его связь с традиционными ми феодального сеньора. Это самый простой и действенный из всех существующих налогов. Для его сбора не нужна налоговая полиция. Он автоматически взимается с граждан с каждым тактом денежного печатного станка. Но это и один из самых разрушительных для экономики налогов. Рано или поздно он обязательно приводит в расстройство национальные деньги важнейший инструмент деликатного рыночного механизма. И они больно мстят ростом цен, бегством капитала за границу, подрывом стимулов к сбережениям и долгосрочным инвестициям.

Самая страшная денежная катастрофа — гиперинфляция. Она приходит, когда общество, полностью утратив доверие к национальным деньгам, начинает быстро от них избавляться, покупая все, что только возможно. Так бывает, если рост цен начинает приближаться к 50 процентам в месяц. Тогда и сударство вдруг обнаруживает, что и его доходы от денежной эмиссии резко идут вниз. Нередко в ответ оно еще сильнее нажимает на печатный станок, и экономика отвечает на это дальнейшим ускорением денежного оборота, вообще выводя национальную валюту из обращения. Россия в своей истории пережила гиперинфляцию один раз — с декабря 1921 по январь 1924 при этом среднемесячный рост цен составлял 57, а максимальный — 213 процентов.

Обсуждая контуры программ предстоящих реформ, мы понимали, что один из самых серьезных рисков, связанных с неизбежной либерализацией V цен, — это угроза немедленного го взрыва, детонатором которого послужит денежный навес. В этом случае цены будут стремительно а товары все равно не появятся. Многолетняя традиция дефицитной экономики просто не допустит слабые, находящиеся на последнем издыхании деньги в хозяйственный оборот.

Вот почему и нужно было сразу после освобождения цен, хотя бы на несколько месяцев, пока не спадет первая инфляционная волна и мнимые ния трансформируются в реальные, почти полностью отключить мотор эмиссионного пополнения бюджета. Отсюда — и необходимость предельной скупости государственных трат.

Однако Россия — хотя и огромная часть Союза, примерно 60 процентов его экономики, но все же не весь Союз. В конце 1991 года на его территории действуют российский и еще 14 других, фактически не зависимых друг от друга центральных банков. Они не печатают наличные рубли, но росчерком пера, через безналичные вольны запустить в ращение любую массу денег, и чем меньше республика, тем большую выгоду она получит от этой безналичной эмиссии. Ее последствия — увеличение инфляции распределится на всю территорию рублевой зоны.

Хорошо известный исторический пример подобной проблемы — использование единой валюты государствами, образовавшимися после первой мировой войны на базе что привело к гиперинфляционным катастрофам в Австрии и Венгрии. Лишь Чехословакия, быстро введя в оборот свою валюту, смогла избежать этой участи.

Отсюда — жесткая необходимость скорейшего введения своей национальной российской валюты.

Без этого инфляцию не затормозить. Но ведь речь идет о сложнейшей технической операции. При интенсивных хозяйственных связях между республиками прокламировать с сегодня на завтра отделение НАКАНУНЕ денежной системы России от республик — значит просто остановить породить полный хаос в расчетах. Необходимо подготовить изменение систем расчетов, перенести центральные банки публик на корреспондентские ввести новый режим учета платежей. В общем, при самой интенсивной работе на введение национальной валюты уйдет не менее полугода.

Отсюда — длительное обсуждение вопроса о возможности провести начальные преобразования в два этапа, как в Польше. Отделить на полгода рализацию цен, подобную проведенной последним коммунистическим правительством от мероприятий по стабилизации начатых первым демократическим правительством Т.Мазовецкого и В российском варианте это выглядело бы так:

разморозив в начале января 1992 года цены, можно было внести лишь самые необходимые изменения в налоговую систему, чтобы вместе с ростом инфляции не уменьшились поступления в бюджет, продолжить эмиссионное финансирование и лишь с июня, введя российскую национальную валюту, приступить к финансовой стабилизации.

И все же от этого варианта отказались. Правительство В.Павлова не сделало нам такого подарка, который преподнесло демократам последнее правительство польских коммунистов. Брать политическую ответственность за неизбежно конфликтные шения и по либерализации цен, и по финансовой стабилизации все равно нам. При либерализации цен в январе, не сопровождаемой серьезными стабилизационными усилиями в России, экономика практически неизбежно и сразу входит в режим гиперинфляции.

Нетрудно догадаться, что к тому времени, когда технические предпосылки введения национальной валюты и серьезных стабилизационных усилий будут подготовлены, социальная база поддержки та V кой политики окажется полностью подорванной.

Либерализацию цен нельзя отложить — старая административная система целиком парализована. Ее нельзя проводить без серьезных стабилизационных усилий — в противном случае экономика войдет в режим гиперинфляции с неработающими деньгами.

И вместе с тем нельзя всерьез надеяться на стабилизационной политики в течение первого полугодия 1992 года, до создания собственного денежного обращения в России. Вот и скажите, что в такой ситуации делать В сентябре-октябре 1991 года нам стало абсолютно ясно: ситуация безжалостно диктует выбор предельно конфликтного, рискованного сценария начала преобразований.

Причем можно предвидеть, что существенное влияние на их ход окажут факторы, нарушающие намеченную программу и находящиеся вне контроля правительства.

Программа-минимум состояла в том, чтобы, запустив рыночные механизмы, перевести ную инфляцию в открытую, предотвратить развал денежного обращения, преодолеть кризис снабжения городов, начать структурные реформы и формирование рыночных механизмов.

Правительство, либерализовав цены, одновременно резко сокращает субсидии на продовольствие, примерно в 3 раза снижает ассигнования на закупку вооружения, резко сокращает расходы на капиталовложения, особенно в аграрную сферу, ограничивает финансирование социальной сферы реальными доходами бюджета и в то же время вместо дезорганизованного налога с оборота вводит предельно высокий налог на добавленную стоимость (28 процентов).

Драконовские эти меры, достаточные, чтобы на первых порах бюджет, дают шанс избежать гиперинфляции, послать импульс для запуска мотора рыночной экономики.

НАКАНУНЕ Программа-максимум — сделав все это, чить уровень финансовой и денежной стабильности, достаточный, чтобы преодолеть инфляционную инерцию, создать предпосылки для структурной перестройки промышленности, сельского хозяйства, заложить основы будущего подъема экономики России.

Нет никаких гарантий того, что удастся реализовать даже программу-минимум. Опаснейшим сопутствующим фактором останется на время единая рублевая зона, непредсказуемость денежного поведения республик бывшего Союза, грозящая развалом денежной системы. Но иного, более го варианта преодоления кризиса и выхода страны на путь уверенного развития нет.

Мы работаем над различными документами, направляем их Б.Ельцину, посылаем предложения, получаем отклики. В рабочей группе в Архангельском в то время появлялись практически все, кто потом вошел в правительство:

льян, П.Авен, Б.Салтыков, С.Глазьев и многие другие. Заходили и те, кто работал в российских структурах власти: Г.Бурбулис, М.Полторанин, В.Маха (в то время начальник контрольного управления), А.Козырев, Н.Федоров, С.Шахрай...

Министр труда А. Шохин оставался с нами посто остальные приезжали, чтобы проинформировать о текущей ситуации, посмотреть документы, просто потолковать по душам... Было ясно, что раздрай в силаевском правительстве достиг апогея, там царят неопределенность, растерянность.

Атмосфера дачи — все более обостряющееся чувство тревоги за судьбу страны. Приглашаем сотрудников бывших союзных министерств, ведомств.

Многих знаем по прежним годам как компетентных специалистов, пытаемся с их помощью понять ситуацию в критически важных деятельности.

Валюта, хлеб, горючее, заключение договоров на 1992 год, отношения с V яся по их информации картина происходящего в стране поистине катастрофична.

Денежная эмиссия растет, валютные резервы та потребительский рынок полностью разрушен, заключение договоров на следующий год практически на нуле. В союзных органах власти — ситуация тягучего безвластия и беспомощности. Никто ничего не хочет решать, делать, брать ответственность на себя. Ельцин, после августовских событий, — на юге, в отпуске. Конкурирующие политические силы пытаются перетянуть его на свою сторону.

Неоднократно заходит Евгений Сабуров. В вскоре после отставки Явлинского, он выдвинулся на лидирующие роли в формировании экономической политики российского правительства. В это время — заместитель председателя ва, министр экономики. Знаю его давно, как и тех, кто пришел с ним работать, его заместителей, — Володю Лопухина, Ивана Матерова.

Сабуров рассказывает о критической ситуации с зерном. И вместе с тем ратует за необходимость сначала провести приватизацию, а потом уже браться за размораживание цен. Приватизация не в его ведении, за нее отвечает другой заместитель председателя правительства — Михаил В ней ничего не стронулось с места. Но так как не идет приватизация, то невозможно проводить и мероприятия. Получается замкнутый круг с рекладыванием ответственности друг на друга.

литически удобно, но абсолютно непозволительно в кризисной ситуации.

Сабуров еще верит в возможность заключения работающего экономического договора между публиками, отвечает за соответствующие ры в российском правительстве и, вместе с тем, явно сам видит, что фундаментальные без решения которых никакой союз работать не будет, обходятся во всех проектах документов. Соглашения подписываются с таким количеством особых НАКАНУНЕ мнений и замечаний, что их очевидна.

Общее ощущение — очень многое знает, ет трагизм и критичность ситуации и в то же время не хочет брать на себя ответственность за тяжелые и непопулярные как будто надеется, что все само собой образуется и удастся избежать самых социально конфликтных решений.

Для всех участников консультаций очевидно, что в ближайшие месяцы и годы перемены в российском правительстве будут неоднократными. Очень мало желающих взвалить на себя самый тяжелый груз начала преобразований. Именно тогда, после этой серии встреч, начинаем между собой обсуждать вопрос о том, что, возможно, нам придется взять это на себя.

Впервые идею о том, что мне придется взять на себя практическое руководство реформами, мои коллеги обсуждали еще весной 1991 года в кулуарных разговорах после международной экономической конференции в Париже. Но тогда это воспринималось скорее как шутка, продолжение капустника на Змеиной горке. В августе, за несколько дней до путча, ко мне заходил спрашивал, как бы я отнесся к предложению стать государственным советником Ельцина по экономике. Только что избранный президентом, он начал перестраивать под себя структуры российской исполнительной власти. Я сказал, что вопрос предельно прост: все зависит от того, что Ельцин собирается делать с экономикой.

Если по общему направлению его намерения совпадают с моими убеждениями, то я готов серьезно рассмотреть это предложение. Тогда нужно встретиться с президентом и все обсудить.

Утром 19 августа для себя решил — если Ельцин обратится ко мне с таким предложением, непременно приму его. Думал, что на этом месте действительно могу быть полезен. Все-таки наш институт — мое сильное на сегодняшний день научное V ление, занимающееся не ми изысканиями или долгосрочным нием, а текущей хозяйственной конъюнктурой, а потому и способное достаточно точно предугадывать последствия принимаемых решений, готовить практические рекомендации по подготовке и реализации рыночных реформ.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.