WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Но это просто. Что сложнее Сложнее то, что, к сожалению, вот такие стандартные и принятые в развитых, устойчивых рыночных демократиях решения отнюдь не всегда дают хорошие результаты. Очень просто придумать плохие политики для Gaidar (Russian) постсоциалистического перехода, гораздо сложнее придумать адекватные, потому что они должны учитывать наши реалии. Не чьи-то реалии, не французские, не английские, не итальянские, не американские – наши реалии, реалии наших государств. Вот типичный пример, скажем – ситуация с налоговой системой. Налоговая система, которая была создана в России, да и во многих других государствах, сформировавшихся на базе Советского Союза, - она, в общем, по своей законодательной базе была вполне нормальной и обычной для, скажем, европейских государств. Структура налоговой системы, которая сформировалась в России в 92 - 94 годах, очень похожа на, скажем, французскую или итальянскую налоговую систему: доля НДС, социальных платежей, подоходного налога, косвенных, прямых и так далее. Но в Европе она возникла на базе длинной-длинной истории демократии налогоплательщиков, при эффективно функционирующем государственном и налоговом аппарате, при высоком уровне налоговой сознательности населения, при том, что есть культура платить налоги. Это было то же самое – по существу то же самое, за исключением такой экзотики, как оборотные налоги системы, - наложили на российскую бюрократию, российскую налоговую администрацию, российское отношение к налоговой системе, и мы получили в результате систему с кучей дырок, очень неэффективную, где предельные налоговые ставки очень высоки, уклонение от налогов носит массовый характер, честное предприятие, которое хочет платить налоги в полном соответствии с законом, оказывается неконкурентоспособным по сравнению со своими менее честными конкурентами и вынуждено уходить с рынка. И вот мы видели, как пытаясь по существу построить нормальную цивилизованную европейскую налоговую систему – с обычным несовершенством, потому что они, как правило, несовершенны, по причине политического процесса, - мы получили крайне плохо работающий аппарат, объективно тормозящий нам экономический рост и не позволяющий мобилизовывать ресурсы, в том числе, для решения социальных проблем. И тогда мы решили, что нам надо искать свой собственный выход, и предложили концепцию радикально иной налоговой системы, которая сейчас принята в России, принята нашей Думой, частью уже вступила в силу с 2001 года, частью вступает в силу с 2002 года. Идея была предельно простая: раз у нас вот такой уровень налоговой дисциплины и такой уровень государственного аппарата, мы к нему должны приспособить налоговую систему – и значит, сделать ее предельно простой. Предельно! мы не можем позволять себе сделать ее столь же сложной, как в более стабильных развитых демократиях. Мы должны сделать ее гораздо лучше – гораздо более равномерной, с гораздо более низкими налоговыми ставками, на гораздо более широкой налоговой базе. И отсюда идея плоского подоходного налога – тринадцатипроцентного, который мы ввели с 2001 года, отсюда идея плоского двадцитичетырехпроцентного налога на прибыль, с нулевыми вычетами и налоговыми льготами при нормальном либеральном режиме списания затрат, отсюда идея единого, но регрессивного социального налога, которая используется для формирования, в первую очередь, пенсионных систем – то есть, идея предельного упрощения налоговой системы, с тем, чтобы сделать ее нейтральной, с тем, чтобы в максимальной степени исключить манипуляции и при этом сделать налоговое бремя приемлемым с общественной точки зрения.

Ну, сейчас пока еще говорить о результатах рано, новая налоговая система частично сформирована, начала работать. Когда мы переходили, скажем, к плоскому подоходному налогу, мы надеялись, что это будет нейтрально с точки зрения доходов бюджета, что мы не потеряем, и я в глубине сердца надеялся, что это будет с течением Gaidar (Russian) времени позитив. Рано говорить о результатах, но по итогам первого полугодия, видимо, мы получим рост реальных поступлений по подоходному налогу от 40 до 50%. Это значит, что система адаптивна нашим реальным условиям, нашим реальным возможностям.

Второе направление, важное для делового климата, для решения социальных проблем: вопросы административного регулирования. Та система административного регулирования бизнеса: регистрации, проверок, контроля, лицензирования, которая создана была в России – она ничем принципиально не отличается от принятых в развитых устойчивых рыночных демократиях. Если вы посмотрите права какого-нибудь там санэпиднадзора, пожарной инспекции, налоговой полиции во Франции и в России, то они похожи. Но только почему-то во Франции при всех проблемах, которые там есть, это более или менее нормальные механизмы государственного контроля, а в России - это способы выбивания денег из предприятий, это рост коррупции, это произвол, это административные барьеры вхождения на рынок, и так далее. Просто потому, что надо понимать, что у нас тот административный аппарат, который есть, и он с завтрашнего дня, как бы нам ни хотелось, другим не будет. И отсюда та идея, которая частично воплощена в том пакете урегулирования, который мы приняли сейчас и дальше собираемся воплощать:

идея максимального ограничения административных функций тем, что действительно необходимо. Отсюда сейчас мы приняли закон, по которому примерно в десять раз сократили число видов деятельности, являющихся предметом лицензирования, достаточно жестко отрегламентировали права проверяющих органов, последовательность проверок.

Сейчас работаем над новым законом сертификации, суть которого тоже в том, чтобы привести в соответствие вот все эти системы – не с тем, что принято в Европе, а с тем, что может нормально работать в российских условиях, что можно предположить, что не будет сплошнейшим препятствием на пути развития бизнеса. Ну, скажем, тоже из этой же области, уже не вопросы о налоговых ставках, а о налоговом регулировании, о налоговых правах. Мы – по, моему, первая страна в мире, которая включила в налоговый кодекс, в его первую часть, презумпцию невиновности налогоплательщика. Правило, по которому налоговые органы обязаны доказывать, что налогоплательщик неправ, а не налогоплательщик обязан доказывать, что он прав. И когда мы это делали, тут был, конечно, огромный риск, потому что это необычно. И в общем, многие наши западные коллеги советовали нам этого ни в коем случае не делать, в том числе и некоторые мои друзья и коллеги по Международному валютному фонду. Мы это сделали, это работает, у нас рост налоговых поступлений после того, как... естественно, это не значит «вследствие»... рост налоговых поступлений после того, как мы ввели эту норму, вырос примерно в два раза в реальном исчислении за последние два года. Казалось, что в наших реальных условиях... ну, все равно есть реальная жизнь, никто не хочет зря задираться с налоговой полицией, с налоговой инспекцией. Но – включение такого инструмента просто дисциплинирует саму систему налоговых органов, не позволяет прибегать к откровенному произволу.

Трудовое законодательство. Мы здесь, надо сказать, ошибок наделать не успели, потому что мы имели систему трудового законодательства, унаследованную от Советского Союза, и практически, ну, в основном, в том же виде ее сохранили до сегодняшнего дня.

Эта система, конечно, которая, была выстроена в условиях социализма, она никак не соотносится ни с какими рыночными реалиями, и в этой связи именно ее сохранение позволило нам иметь крайне либеральный в реальной жизни рынок труда. Ну, потому что когда... и если... система трудовых отношений нормативно очевидно не соответствует Gaidar (Russian) реалиям, значит, жизнь идет вне этой системы. Ну, это, конечно, имеет свои преимущества – и имеет свои серьезные недостатки, потому что в результате действительно у нас получился абсолютно незащищенный наемный работник – вот по жизни, потому что по всем нормативным актам он перезащищен, уволить его невозможно и так далее, а по жизни никак не защищен; не оформлены отношения. И в этой связи, при вот такой постепенной стабилизации ситуации: начало экономического роста, вопросы инвестиционного климата, выхода экономики в тень, они и заставляют нас и здесь всетаки искать некие решения, которые позволят ввести сферу трудовых отношений в нормальные правовые рамки. И отсюда серьезнейшая борьба, сейчас острейшая борьба вокруг нового трудового кодекса, которую мы ведем и которая, видимо, будет стержнем осенней сессии 2001 года. Я надеюсь, что по кодексу все-таки удалось достичь некоего компромисса, который позволит нам иметь то либеральное (более либеральное, чем среднеевропейское) законодательство трудовое – законодательство, которое при этом соответствует нашим реальным возможностям и потребностям.

Сложнейшая проблема для России, для многих других стран - это проблема занятости, проблема высвобождения занятых в процессе реструктурирования отраслей и предприятий, особенно в связи с тем, что мы имеем дело, в частности, с так называемыми моногородами: городами, которые возникли и сформированы вокруг одной шахты, вокруг одного оборонного предприятия, и так далее. И когда и если выясняется, что это предприятие в этом виде, в общем, не нужно, то это не экономическая проблема, а серьезная социальная проблема. К сожалению, здесь нет стандартных решений, здесь нет набора таких вот очевидных инструментов; тем не менее, я хочу обратить внимание на два позитивных примера того, что нам удавалось сделать и что, видимо, надо будет использовать дальше, потому что мы, к сожалению, находимся только в начале серьезнейших проблем с реструктурированием российских предприятий. Первый такой пример – это история реструктурирования угольной отрасли в России. Тема была политически очень острой все эти годы, вокруг нее было много политических страстей, критиковали Мировой банк за его участие в программе реструктурирования угольной отрасли. На мой взгляд, сегодня, когда там пыль рассеялась, можно сказать, что это одна из наиболее успешных программ, которая была реализована. Скажем, в 94 году у нас в угольной отрасли России работало примерно 900 тысяч человек, доходы от реализации угля покрывали примерно 25% затрат угольных предприятий, 75% покрывалось из бюджета, расходы бюджета на угольную отрасль составляли примерно 1,2% ОВП, это огромная и совершенно немыслимая сумма. И ситуация усугублялась. Сегодня в угольной отрасли занято 340 тысяч человек, то есть, сокращение составило 2,5 раза. Отрасль прибыльна – и высоко прибыльна; бурно развивающаяся; быстро растущая; с масштабными частными капиталовложениями. Социальные проблемы, в основном, решены; люди получили новую занятость. Ситуация в угольных регионах – за редким исключением, как, скажем, в Ростовском бассейне, - практически стабилизировалась. Суть этого была в том, что мы перенесли акцент с того, чтобы просто вкладывать деньги в сохранение статус-кво – мы стали вкладывать деньги в изменение статус-кво. В том, чтобы не поддерживать занятость просто в этом виде, а в том, чтобы создать эффективно работающую отрасль и одновременно создать рабочие места. И получилось, получилось очень прилично. Сейчас, конечно, нам надо будет использовать этот опыт применительно к нашим военным предприятиям, у нас возникает серьезнейшая проблема реструктурирования, скажем, РАО ЕЭС России и железных дорог, - у нас на железных Gaidar (Russian) дорогах огромная избыточная занятость. Все это придется делать и дальше, к сожалению, до решения проблемы окончательно. Второй удачный, на мой взгляд, пример – тяжелейшая проблема занятости и в этой связи бедности, в том числе, и в этих городах, в моногородах, - это проблема доступа к кредитам для начала нового бизнеса. В силу естественной слабости банковских систем, в силу больших рисков передавания в силу недостаточных гарантий прав, кредиторы, и так далее.

Я считаю, что самая успешная программа Европейского банка реконструкции и развития в России за последние годы, программа, которую, я надеюсь, он будет расширять, - это кредитная линия на 150 миллионов долларов для предоставления микрокредитов.

Микрокредитов малым предприятиям для развития их деятельности. Вот при всех проблемах российской банковской системы, при банковском крахе 98 года, возврат этих кредитов, показатель возврата, - выше 99%. То есть, на самом деле, оказывается, что Gaidar (Russian) ЧАСТЬ...не даешь по десять миллионов проблемным банкам, а даешь по 10 тысяч долларов малым предпринимателям, то, как правило, они хотят тебе вернуть деньги, потому что они хотят сохранить этим свою кредитную стоимость, - и, в подавляющем большинстве случаев, возвращают их. Это – один из основных важнейших инструментов борьбы с бедностью, потому что это создание рабочих мест и создание возможных источников роста.

Сложнейшая проблема для нас в Москве, унаследованная от Советского Союза, тоже связанная теснейшим образом с бедностью, - это проблема нашей пенсионной системы. Пенсионная система предполагала очень низкие возрасты выхода пенсионеров на пенсию: 55 лет для женщин и 60 лет для мужчин; наличие широкого перечня категориальных льгот: северные, и так далее, связанные с вредными условиями труда, низкие пенсии; причем для ранних пенсионных возрастов низкие пенсии становятся просто надбавкой к заработной плате. В этой связи распространение бедности среди ранних пенсионных возрастов относительно невысоко, потому что там это просто дополнительная прибавка к зарплате. А как раз там, где происходит реальная утрата трудоспособности (начиная от 65 лет и далее), там, где человек не может подрабатывать, где он вынужден жить на пенсию – низкий уровень пенсии - серьезнейший источник бедности среди наиболее старшей группы населения. Причем, надо понять, что, конечно, прямое повышение пенсионного возраста политически абсолютно нереально. Это та тема, которую нельзя трогать... трогать, обсуждать... нереально – по крайней мере, в ближайшие годы. Реальна она будет только там, где произошел полный крах системы пенсионирования, где пенсии перестали выплачивать вовсе, или их стали выплачивать в размере двух долларов в месяц. Тогда там выяснилось, что можно проводить очень радикальные реформы, связанные с пересмотром самой конструкции пенсионной системы и резким изменением пенсионного возраста. В России это за гранью реального политического обсуждения. При этом понятно, что произошла компрессия пенсий и резко снизилость различие, связанное с трудовым вкладом, со средней заработной платой, предшествующей [выходу на пенсию], и нет никаких стимулов к тому, чтобы платить соответствующие социальные налоги и социальные платежи; связь между ними и пенсиями такая.... Отсюда: а) проблема занижения доходов пенсионного фонда в связи с уклонением от уплаты налогов; б) широчайшее недовольство общества тем, как устроена пенсионная система.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.