WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 17 |

Мощное государство, осуществляя территориальную, социальную и психологическую экспансию, тяжелогруженой подводой проехалось по структурам общества, остановило их развитие, нередко просто уничтожило. В результате благодатная почва сложно структурированного общества с частной собственностью, с гарантией от произвола так и не сформировалась. Культ государства изуродовал сознание породил в нем ряд тяжелых комплексов, которые мешают нам рационально, открытыми глазами видеть себя и мир даже сегодня.

ЧЕНЬ быстро выяснилось, что, подавив противников на Востоке, Россия катастрофически отстала от Запада. Отставание грозно обозначилось в самой болезненной сфере — военной. После успешного подавления Орды — поражение в Ливонской дает картину сложившейся ситуации:

"Интересы созидания, поддержания и охранения огромного государства занимают совершенно исключительное и подавляющее место в русской истории. Почти не оставалось сил у русского народа для свободной творческой жизни... Классы и сословия слабо были развиты и не играли той роли, какую играли в истории западных стран. Личность была придавлена огромными размерами государства, предъявлявшего непосильные требования.

Бюрократия развилась до размеров чудовищных. Русская государственность... выковывалась в борьбе с татарщиной, в смутную эпоху, в иноземные нашествия. И она превратилась в самодовлеющее, отвлеченное начало; она живет своей собственной жизнью, по своему закону, не хочет быть подчиненной функцией народной (Бердяев НА. Судьба России. М., 1918.

40 II войне, постоянная угроза со стороны Польши. Так, с XVI века проявилось легшее в основу всех щих конфликтов главное обстоятельство — Россия оказалась в положении перманентно догоняющей Запад цивилизации.

Есть два возможных ответа на европейский вызов. Первый: попытаться перенимать не структуры, воспроизводящие экономический рост, а только его результаты, идя при этом "своим путем"; опереться на силу Московского государства, хорошо пришпорить покорное общество, выжать из него как можно больше ресурсов, используя государственные структуры для экономического скачка, для преодоления отставания.

Россия — поистине уникальная Первая из "восточных" стран она вступила в соприкосновение с Западом. Единственная в мире, она, не став на "западный" путь, оказывалась в состоянии веками "почти догонять" Запад. Достигалось это, разумеется, непомерно дорогой ценой, истощением всех сил, да и достигалось лишь временно и только в узком спектре избранных направлений, где концентрировались все ресурсы страны. (Но и это было чудом, как если бы бурлаки могли, пусть на коротком участке пути, "ухнуть" и бегом тащить баржу, почти вровень с пароходом.) Поистине только богатейшей стране такое под силу. Но, думаю, в XXI веке это чудо будет уже невозможно. Если не произойдет и не завершится успешно реальное внутреннее реформирование страны, если мы не выберем другую стратегию, то на сей раз отстанем уже навсегда.

Другая стратегия: изменить само устройство со системы, попытаться снять многовековые наслоения, восстановить прерванное социальное и культурное единство с Европой, перейти с "восточного" на "западный" путь, пусть не сразу, постепенно, но взрастить подобные европейским институты на российской почве и, опираясь на них, создать мощные стимулы к инЦИВИЛИЗ АЦИЯ новациям, предпринимательству, интенсивному экономическому росту. Но это неизбежно означает "укоротить" государство.

Борьба вокруг этой альтернативы — стержень российской истории с XVII века.

В петровской политике обе альтернативные линии причудливо переплетаются, и все же опора на государственную силу, машину принуждения явно преобладает. Разумеется, Петру и в голову не приходило хоть в чем-то ослабить государство, наоборот, он стремился резко усилить его как главный инструмент для решения национальных задач. В Европе издавна существуют мануфактуры, заводы — нам нужны такие же. Однако там они выросли на базе мелкой домашней промышленности и ремесла, накопления состояний, предпринимательской инициативы, свободного труда. Всего этого нет в России, и за несколько лет это не создашь. Но можно попытаться взамен этого применить государственное принуждение. Избранным государством фабрикантам дают даровую рабочую силу, крестьян закрепляют за заводом: столько-то дворов горнозаводских крестьян на столько-то на домну. С помощью высоких таможенных тарифов устанавливают монопольные вилегии для государственных заводчиков.

Довольно быстро выявляются негативные роны такого метода индустриализации, заводящие ее в тупик. Московские торговцы жалуются на низкое качество производимых на крепостных фабриках товаров, запретительно высокие цены, умоляют разрешить свободную торговлю иностранными товарами. Правительственное освидетельствование фабрик в 30-х годах XVIII века показывает, что многие фабрики и заводы подложные, существуют только на бумаге, владельцы пользуются предоставленными льготами и привилегиями лишь свой карман". Реакция в стиле последовательного государственничества: указ года повелевает за низкое качество товаров и отсутствие усердия в развитии про50 II "многих владельцев фабрик из фабрикантов выключить".

Самое яркое наглядное свидетельство характера петровских усилий — увеличение государственного финансового гнета. Расходы на содержание армии и флота, и в 1680 году весьма обременительные для слаборазвитой страны, к концу его царствования возрастают в 4 их доля в бюджете увеличивается с 50 до 65 процентов. Парал отражая государственный активизм, начинают быстро увеличиваться расходы на государственное хозяйство. В 1680 году они составляли лишь 4,5 процента бюджета, в 1725-м — уже 10 процентов.

Отсюда и налоговые преобразования. Вводится подушная подать, ее объем к 1724 году почти в 5 раз превышает доходы от существовавшего до нее подворного Резко увеличены объемы косвенного налогообложения. Основным инструментом мобилизации ресурсов государством со времен монгольского завоевания остаются податная община и принцип круговой поруки — сильный тормоз экономического развития российской деревни. При мощном налоговом гнете с постоянным перекладыванием его на самых работящих, зажиточных общинников нет никакого смысла в попытках вырваться из заведенного порядка, нет стимулов и инициативы. Податная община консервирует аграрную отсталость, а ведь сельское хозяйство — фундамент, основа национальной экономики.

При всем блеске военных успехов и технических усовершенствований петровские реформы ярко обнажают самоедский характер государственного ответа на европейский вызов: мощное государство, высокие налоги, переобложение крестьянства, круговая порука; в результате — медленное экономическое развитие. Естественным следствием оплаченного См.: История русского народного хозяйства ДОГОНЯЮЩАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ огромной ценой рывка, в котором страна потеряла до 20 процентов населения, стало вновь нарастающее отставание от уходящей вперед Европы.

Есть и другая, до сих пор привлекательная сторона петровской реформы — подчеркивание культурной общности с Европой, резкое усиление влияния европейских социальных стандартов и традиций.

Все это делалось также методами грубого государственного насилия. Но результаты оказались парадоксальными: государство насильственно сформировало независимые от государства социальные группы.

Это разумеется, не сразу, но довольно быстро, в течение одного-двух поколений. Под европейским влиянием дворянство начинает стремиться к независимости, выбивает у государства все новые права и свободы. Постепенно формируются хотя бы минимально независимые от чиновника ячейки гражданского общества. Русский аристократ середины XVIII века чувствует себя куда естественнее при французском дворе, чем при османском. Европейское влияние видно и в распространяющемся представлении о гражданских правах (естественно, в форме прав дворянства), и в крепнущем убеждении в незыблемости частной собственности (также, естественно, в первую очередь дворянской).

В основе развития послепетровской "евразийской" России лежало глобальное противоречие, которое прошло сквозь всю русскую историю веков и с балластом которого мы входим и в XXI век. Выдавая нужду за добродетель, это противоречие гордо назвали "особым", "мессианским" путем, в то время как в действительности здесь была (и осталась) то то скрытая борьба между двумя путями при невозможности выбрать один из них.

В трещину этого противоречия свалилась царская, затем коммунистическая империя. Над этой трещиной мы и сегодня строим здание новой России.

Копируя во многих, особенно внешних, культур52 ГЛАВА II формах европейский путь, мы не имели главного — развитого рынка, свободного от государствен диктата, свободных отношений частной собственности. Но и сохранить ский способ производства в полном виде не удавалось. Это был перманентный кризис "за общества.

Проявлялось это во всем. После Петра в России сложилась особая бюрократия. Она соединяла все худшее от бюрократии западной, немецкой, ской, которую копировала внешне, и от бюрократии восточных деспотий, духом которой была глубоко пропитана.

От прусской бюрократии она взяла формальный, "механический" характер, глубокое отчуждение человека от бюрократических институтов, но без традиционной немецкой точности, педантичности, от традиционной "восточной" бюрократии — са дух, леность, расхлябанность и, конечно, главный вечный бич русской бюрократии — глубочайшую коррупцию.

Патологической была социальная структура русского общества. Ее моделью можно считать Дворцовую площадь в Петербурге — ровное пространство, в середине которого вертикально вверх вздымается колонна. Не было нормальных, придающих ву стабильность плавных переходов от низших сословий к высшим.

Дворянство и крестьянство жили как бы в двух разных странах, говорили и думали буквально на разных языках (дворяне — на французском). Подобная социальная структура сегодня характерна лишь для некоторых стран "третьего мира". Но и само дворянство не могло считаться независимым от государства классом гражданского В течение веков социальная структура очень медленно менялась, с трудом обреталась реальная независимость от бюрократического контроля.

Этот процесс так до конца и не закончился к 1917 гоДОГОНЯЮЩАЯ ЦИВИЛИЗ АЦИЯ хотя, конечно, прогресс был достигнут громадный. Во второй половине XIX — начале XX века в России уже почти вставало на ноги то, что можно назвать гражданским обществом, — материально и социально автономная от государства, от бюрократии русская интеллигенция, "средний класс", предприниматели, оно объединило в себе лучших представителей дворянства, разночинцев, купечества. К сожалению, эта культурная пленка была слишком тонкой, она покрывала лишь незначительную часть социального ландшафта и легко была сорвана, не выдержав сверхнапряжения социальных конфликтов в начале XX века.

Еще сложнее обстояло дело с собственно имущественными отношениями, и, конечно, прежде всего земельными.

В XVII веке характер земельных отношений в России устойчив, хотя и неэффективен. Их основа — поместная система 46, закрепощение всего населения государством, всеобщая обязанность службы: для дворян — военной и чиновной, для крестьян — податной. Ростки частной собственности слабы и еле различимы, земли одновременно и царские, и дворянские, и крестьянские. Все имеют на них пересекающиеся претензии. Конечно, как и везде, появляются тенденции к приватизации: помещики — условные собственники, стремятся закрепить землю за собой, сделать наследуемой, расширить свои собственнические права. Но этой тенденции противостоит и противоположная — государственный контроль, перераспределение земель.

В начале XVIII века заимствование го опыта, традиций придает дворянской приватиза Поместная система — существовавший в России в конце XV — XVIII в. порядок, при котором государство за несение военной и государственной службы предоставляло дворянам условное земельное владение — поместье — без права продажи, обмена и наследования.

54 ГЛАВА II ции мощный импульс. Оказывается, частная собственность — священное право. Из сложной структуры пересекающихся прав без исторической эволюции, по решению власти из цепочки собственников вычленяется одно звено — помещик, дворянин. Неожиданно для подавляющей части общества — крестьян — дворянство получает все права собственности.

Происшедшая в исторически сжатые сроки рарная революция, начатая законом Петра I от 1714 года о единонаследии, приравнявшим тья к подтвержденная указами 1731 и 1736 годов Анны закрепленная манифестом 1762 года Петра III о вольности дворянства и жалованной грамотой Екатерины II в 1785 году, по форме сблизила российские земельные отношения с европейскими. Но на деле эта реформа законсервировала крепостничество, затянув, пожалуй, один из самых тугих узлов противоречий в российской истории.

Не проросшая, как в Европе, через века традиций, а насажденная разом государством взамен традиционной феодальной, дворянская частная собственность никогда не имела глубоких корней, исторической легитимизации, гарантий правовой устойчивости. Баланс земельных отношений петровской Руси был резко нарушен. Дворяне держали землю от государства за службу. Если они теперь не обязаны служить, то и крестьяне свободны от своих государственных обязательств их содержать. В обыденном сознании дворянскому праву на землю противостоит имеющее ничуть не меньше оснований крестьянское право. Эту железную, ся на традиции логику никакими розгами не выбьешь. Конфликт вокруг дворянских и крестьянских прав на землю является постоянной угрозой стабильности и тормозом экономического развития.

Вотчина — вид феодальной земельной собственности в сии, родовое имение, переходившее по наследству.

ДОГ ОНЯЮЩАЯ ЦИВИЛИЗ АЦИЯ Помещичья (вообще частная) земельная собственность в России никогда не воспринималась как вполне легитимная. Это было свойственно всем классам общества, что блестяще зафиксировано в произведениях Л.Н.Толстого, во всем его мировоззрении. Вместе с тем очевидно и то, что до XX века в России практически можно ставить знак равенства между понятиями "земельная и просто "собственность".

Отсутствие традиции глубокой легитимности собственности - вот что трагически отличало Россию от пы. Отсутствовал, по сути, главный турный стержень, на котором крепилось все здание пейского капитализма. Поэтому вполне естественно, что и учения, наспех переведенные с немецкого, но отрицавшие легитимность частной собственности уже во всем блеске новейшей "европейской рациональности", принимались в России как родные...

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 17 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.