WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 24 |

Однако что же делать со стареющим населением Вероятно, это серьезнейшая проблема, с которой будут сталкиваться развитые страны в будущем, а в дальнейшем – и развивающиеся страны. Если этот вопрос решать неправильно, это повлияет на государственный бюджет и перспективы дохода. Европа пытается решить этот вопрос, и, возможно, часть нынешних проблем еврозоны вызвана и этим фактором. Если Европа сможет решить эту проблему, она получит новый импульс к развитию. Вывод из этого пункта: все, что происходит в Европе, будет оказывать влияние на экономическую политику во всем мире.

Олег Вьюгин, председатель совета директоров МДМ Банка Долговая экономика – основа развития. Всегда в мире кто-то сберегает, а кто-то тратит, инвестирует. Деньги должны перетекать от одних к другим, и в основном они перетекают в форме долга. Есть и другие механизмы, но все-таки главный поток – в форме долга.

Сегодня развитые страны столкнулись с серьезной проблемой долгосрочного характера, но не фатальной ни для них, ни для мира в целом. Возник типичный долговой криРАЗДЕЛ III. МАКРОЭКОНОМИКА БУДУЩЕГО зис, т.е. ситуация, когда способность должников обслуживать долги поставлена инвестором под сомнение.

Когда суверенный долг велик, неизбежна так называемая бюджетная консолидация, т.е. сокращение дефицита публичных финансов и сокращение расходов. Или повышение налогов. Любой вариант угнетающе действует на экономику, так что можно ожидать низких темпов ее роста и рецессии.

При низких темпах роста или рецессии способность бюджета любой страны обслуживать долги падает. С этой проблемой сталкивалась и Россия, и целый ряд стран, сейчас – прежде всего страны еврозоны. С этой проблемой пришлось столкнуться и США. Как же собираются решать эту проблему развитые страны Ничего нового. Низкие процентные ставки – чтобы максимально снизить стоимость обслуживания вообще всех типов долгов. Облегчение доступа к рефинансированию – создание окон рефинансирования со стороны центральных банков для банков, являющихся посредниками и несущих всю тяжесть плохих долгов, чтобы они могли поддерживать ликвидность и оставаться на плаву. И третья, самая существенная, мера – это бюджетная консолидация, приведение дефицита бюджета к разумным уровням.

Две первые составляющие политиками были активно задействованы сразу и сейчас работают. Точных цифр нет, известно лишь приблизительно, насколько увеличился баланс ФРС. Примерно знаем, какие средства предоставляет Европейский центральный банк коммерческим банкам Европы, чтобы они могли рефинансировать суверенные долги. Эти цифры значительные, такая политика неизбежна и в создавшейся ситуации абсолютно правильная.

А вот консолидация бюджета – наиболее сложный процесс, апеллирующий к способности политиков проводить непопулярные решения. Если коротко, то на этом фронте пока серьезно ничего не сделали. Именно это и рождает неоОЛЕГ ВЬЮГИН пределенность и дает пищу фантазиям на тему о возможных катастрофических сценариях развития событий.

То есть главный риск для мировой экономики – это риск политического застоя, неспособности властей последовательно провести бюджетную консолидацию, их неспособность сдвинуть ситуацию с места.

Политика – это всегда сложный консенсус в достижении договоренности между разными крыльями политических партий. В США эта проблема решается в рамках двухпартийной системы. Сегодня мы являемся свидетелями того, как идет поиск пути, главная цель которого – определить, кто будет платить за бюджетную консолидацию: средний класс, беднейшие слои населения или самые богатые. В США этот процесс не завершен, окончательного решения нет, так что ФРС пока остается главной стабилизирующей силой.

В еврозоне – проблема суверенных долгов, и ситуация, в отличие от США, сложнее. Здесь должно быть достигнуто согласие между суверенами, а любые попытки проводить консолидацию в одиночку грозят синдромом постоянно «убегающего седока», развалом Союза. Следовательно, либо должна быть достигнута общая договоренность, либо произойдет разделение еврозоны на полностью суверенные экономики. Вряд ли произойдет последнее. Европейская экономика – очень сильная диверсифицированная экономика, достаточно сильная с точки зрения ее потенциала и потенциала компаний, которые действуют на территории Европы. Основной риск – это затягивание в принятии решений. Другой риск – это риск неверного выбора будущей конфигурации распределения богатства в этих странах. Важно найти взвешенное решение: как распределить бремя долгового кризиса между разными группами населения. Если в этом вопросе будет допущена политическая ошибка, то последствия будут более сложными. Однако пока этот процесс остается трудно предсказуемым. Ясно лишь одно: долговой кризис рано или РАЗДЕЛ III. МАКРОЭКОНОМИКА БУДУЩЕГО поздно будет преодолен. Понятно, что в процессе выхода из этого кризиса будут очень низкие темпы роста. Трудно предсказуемый спрос резко снижает инвестиции, и все резко замирает.

Ничего, это надо и можно пережить.

Роль развивающихся экономик, безусловно, в ближайшей перспективе будет продолжать повышаться, и их доля в мировой экономике будет расти. Это не результат кризиса, а закономерный итог естественного процесса глобализации, предоставления возможности капиталам двигаться по всему миру, искать приложения там, где это наиболее эффективно.

Поскольку в развивающихся странах, сумевших поддержать и стабильность финансовой системы, и политическую стабильность, стоимость рабочей силы ниже, то, естественно, в эти зоны началось движение капиталов и трансфер технологий. Это и приводит к резкому росту этих экономик и к повышению их доли в мировой экономике. Этот в целом предсказуемый процесс продолжается.

Но долг будет расти и в развивающихся странах, по всей видимости, в некоторой перспективе возникнет долговой кризис и у них. А пока у них есть очень хорошая возможность увеличить свою долю в мировой экономике. Но финиш этого процесса уже просматривается: по мере повышения требований к качеству рабочей силы, к квалификации, в связи с трансфером технологий в развивающихся странах рабочая сила дорожает.

То есть преимущество дешевой рабочей силы будет исчезать, что приведет к снижению темпов роста и в азиатских экономиках. И в конечном счете – к выравниванию темпов роста в мире в целом. И это в случае, если рисовать крайне благостную картину. Реальные процессы будут сложнее.

Россия – часть мировой экономики. Суверенный долг России мал, но если к нему добавить долг корпоративный, то реальная долговая нагрузка на российскую экономику – ОЛЕГ ВЬЮГИН более 50% ВВП. Не критично, но существенно. Можно было быть спокойным, если бы способность обслуживать даже такой долг не зависела от внешнеэкономической конъюнктуры.

В России долговой кризис, который уже материализовался в еврозоне и в США, станет реальностью только в том случае, если резко упадет цена на нефть. Если цена на нефть останется высокой, а вместо оттока капитала будет его приток примерно на уровне докризисного – 80–90 млрд долларов в год, то теоретически российская экономика может начать резко расти. Примерно на 10% в год. Но не больше – это потолок.

И наоборот, если к вероятности повторного оттока капитала добавить резкое снижение цены на нефть, например, до уровня 2010 г., тогда российская экономика может вновь резко упасть. Примерно на 9%.

Перечень тем, которые при этом следует обсуждать, довольно большой. Но главными видятся две: правильное макроэкономическое управление и создание в стране приемлемой институциональной среды для деятельности бизнеса.

Безусловно, в условиях, в которых мы сейчас находимся, рентный доход должен направляться не на государственные коммерческие проекты, а на решение наиболее болезненной и долгосрочной проблемы государственных финансов – смягчения перехода к накопительной пенсионной системе.

Показательно, что именно такой рецепт для Польши сформулировал в своем выступлении на Гайдаровском форуме председатель Центрального банка Польши Марек Белка.

Такое использование ресурсов способно обеспечить мягкий переход к неизбежному – к накопительной пенсионной системе. Причем без повышения налогов. При этом в стране образуются длинные и очень длинные деньги, раз пенсионные накопления не изымаются из экономики. Они могут работать на развитие экономики с меньшим воздействием РАЗДЕЛ III. МАКРОЭКОНОМИКА БУДУЩЕГО на инфляцию, чем единовременные бюджетные траты в каждом конкретном бюджетном году.

Дефицит свободного от ренты бюджета, тот, который мы называем ненефтяным, велик. При падении нефтяных цен финансировать его возможно только за счет средств с рынка капитала, потому что иных источников финансирования при таком сценарии развития событий не окажется.

Второй вопрос – институциональный. Представляется, что он не менее важен, чем бюджетная консолидация. Известно, что в России высокие транзакционные издержки деятельности компаний. Главная их причина – отсутствие надежных правовых институтов защиты собственности на производственные активы.

Слабость институтов правоприменения превращает экономику в договорную. В 1990-е годы по разным причинам мы превратили нашу экономику в договорную, когда договоренность субъектов имеет большее значение, чем закон. И этот принцип, к сожалению, часто исповедуется до сих пор – как по всей вертикали, так и по всей горизонтали.

Законность в стране, как мы, к сожалению, доказали своей короткой историей, соблюдается в той же степени, в какой ее соблюдают власти по отношению к себе и по отношению ко всем контрагентам.

Договорная экономика плоха тем, что при ней очень трудно бороться с коррупцией, с которой можно бороться только законными методами и правилами. Очень трудно в таких условиях поддерживать справедливую конкуренцию, которая является главным двигателем прогресса. Договорная экономика порождает краткосрочные интересы, а следовательно, и неэффективные решения в экономике.

Для исполнительной власти такой подход кажется выгодным. Представляется, что государство как единственный легальный институт насилия в обществе как раз и должно предписывать, как действовать, но в реальности такой подСЕРГЕЙ АЛЕКСАШЕНКО ход к управлению постепенно снижает управляемость экономики.

Наконец, бюджетная консолидация, четкие бюджетные правила, их реализация тоже должны жестко основываться на праве. Вопрос: как же это сделать Как перейти от договорной экономики к экономике, основанной на законности В первую очередь следует позаботиться о качестве судебной системы. Убежденность граждан, компаний, бизнесменов в том, что правосудные решения возможны, способна полностью поменять климат взаимоотношений в обществе.

Этот вопрос прорабатывался и экспертами в рамках работы над «Стратегией-2020», и отдельными специалистами.

Суть предложений такова. Во-первых, необходима ответственность за неправосудные решения. Судьи должны знать, что за неправосудные решения они будут жестко нести ответственность. Во-вторых, отбор кандидатов для работы в судебной системе должен быть также очень жестким. Ну, и наконец, в-третьих, сама исполнительная власть должна придерживаться этих правил.

Сергей Алексашенко, директор по макроэкономическим сследованиям НИУ ВШЭ Главным достижением российской экономической политики посткризисного периода стало существенное снижение инфляции, которое в ближайшие месяцы станет еще более впечатляющим благодаря отказу от индексации регулируемых цен. К сожалению, это не стало честным признанием того, что в стране реально не контролируются издержки естественных монополий. Индексация просто перенесена РАЗДЕЛ III. МАКРОЭКОНОМИКА БУДУЩЕГО на полгода, а значит, она останется генератором инфляции в будущем.

Хотя эксперты отмечают в дезинфляции «примеси» статистического искажения (фактор базы). Даже 5–6%-ный уровень инфляции в современных условиях – это много. Тем более с учетом вялой внутренней экономической конъюнктуры, практически не растущих доходов населения и прошлогоднего снижения интенсивности роста спроса на деньги.

Еще один успех последних лет – переход к плавающему курсу рубля. В мае-июне 2010 г. Банк России резко сократил свое присутствие на валютном рынке, а в августе прошлого года практически прекратил покупать валюту, что обеспечило свободное плавание курса рубля. В значительной мере тому, что этот переход прошел почти незамеченным, способствовало сочетание во втором полугодии 2011 г. сильного положительного сальдо текущих операций и нейтрализовавшего его мощного оттока капитала. Поэтому неудивительно, что при фактически сбалансированном платежном балансе курс рубля вел себя достаточно спокойно. Однако этого нельзя гарантировать в менее тепличных условиях, – не важно из-за переизбытка валюты или ее недостатка в силу колебаний конъюнктуры. А динамика курса рубля в ближайшее десятилетие будет выступать важным фактором, определяющим динамику удельных трудовых издержек, значимость которых усиливается в контексте глобальной конкуренции за приток иностранных инвестиций.

После кризиса 2008–2009 гг. удельные трудовые издержки в России вновь стали расти в валютном выражении, чему в немалой степени способствовал укрепляющийся курс рубля. Я знаю, что руководители Банка России спокойно смотрят на эту угрозу, не считая ее значимой. Но из своего общения с бизнесменами я хорошо вижу, что для значительного их числа, работающих в обрабатывающей промышленности, СЕРГЕЙ АЛЕКСАШЕНКО этот фактор является весьма важным с точки зрения изменения их внутренней и внешней конкурентоспособности.

Еще одно несомненное достижение денежных властей – наконец заработавшая система рефинансирования банков.

Осенью прошлого года она быстро и эффективно отреагировала на начавшийся отток капитала и нарастающий дефицит ликвидности у банковской системы. Исходя из этого, в ближайшие годы можно ожидать роста зависимости банков от ресурсов Центробанка, первые будут не столько размещать там депозиты, сколько брать в долг. Таким образом, банки и экономика станут чувствительными к влиянию процентной ставки. Повышение ставки рефинансирования (вернее, той ставки, по которой Банк России будет предоставлять кредиты) начнет играть классическую роль регулятора спроса на деньги, описанную в учебниках макроэкономики. И это важное достижение двадцатилетних реформ.

Но, говоря о перспективах роста российской экономики на десятилетие или до 2030 г., для нас куда важнее внутренние проблемы. И хотя зависимость российской экономики от динамики внутреннего спроса в перспективе будет усиливаться, нельзя забывать, что внутренний спрос не был локомотивом быстрого роста ни для одной страны.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 24 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.