WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 18 |

Необходимость перехода от отраслевой логики к интегральным целям и задачам, которые, собственно, и означают переход в режим развития (в отличие от «режимов» функционирования или выравнивания) становится очевидной по ряду проблемных оснований. Без их эффективного разрешения ориентация на региональное развитие остается в основном декларативной.

Первое.

В стратегическом смысле установка на рост конкурентоспособности территорий (регионов) делает практически бессмысленными традиционные количественные оценки уровня развития и рейтингования. Переход к макрорегиональному уровню и масштабу стратегирования (когда главным конкурентом и фоном для сравнения является не соседняя территория, а иногда предельно отдаленная, но имеющая ту же специализацию в международном разделении труда) требует серьезных как институциональных, так и организационных реформ. В качестве основных в уже случившейся международной практике можно отметить следующие:

Что касается бюджетных отраслей, то, как видно из предложенного проекта реформы социальной сферы, решение явно недвусмысленно: государство будет стремиться избавить себя от чрезмерной (т. е. излишне патерналистской) бюджетной нагрузки. С одной стороны, в качестве инструмента эффективного бюджета предлагается БОР. С другой стороны, предусматриваются различные организационно-правовые формы для учреждений и организаций, частично или полностью выходящих на рынок социальных сервисов и услуг.

1258 Часть VI. Проблемы регионального и муниципального развития • отказ от «жесткой» (вертикально интегрированной и узкоспециализированной) промышленной политики, переход к политике создания пространственно организованных кластеров (аналог: Отчет комиссии Бенджамена, 1990 г.);

• объект управленческих усилий смещается от управления отраслями и крупными корпорациями к территориальным стратегиям (аналог: План совместного развития Силиконовой долины, 1992 г.);

• в конечном счете, оба предыдущих пункта получают свое логическое завершение в установке на децентрализацию и демократизацию систем регионального управления (аналог: Доклад комиссии А. Гора, 1993 г.).

Второе.

Управленческие установки по реализации таких интегральных задач, как рост качества жизни или рост капитализации территории, не могут быть «прикреплены» в полном своем объеме ни к одному из существующих ведомств. В результате вся ответственность за их выполнение автоматически смещается вверх по иерархической лестнице и, в конце концов, замыкается на «первое лицо». Объем таких задач непрерывно возрастает, что не может не приводить к «закупорке» информационных каналов и замедлению темпов принятия решений.

Kроме того, рациональные решения по направлению бюджетных и иных инвестиций в критические (т. е. наиболее значимые для целей развития) зоны становятся в современной ситуации практически недостижимыми. Глобализация экономики и возникновение множества дополнительных системных связей требуют иных принципов стратегического планирования и, соответственно, иной матрицы критериев оценки эффективности управления.

Так, например. В каком отраслевом подходе можно решать проблему повышения пространственной мобильности населения1, которая блокируется совокупностью факторов Во-первых, «связкой» архаического института прописки и неразвитостью рынка жилья, в результате чего некачественное, но имеющееся жилье оказывается предпочтительнее, чем перспективная работа. Во-вторых, привязкой социального пакета к территории и месту, а не человеку2. В-третьих, отсталостью транспортных артерий3.

Отсутствие принципиальных подходов приводит к тому, что важные решения принимаются либо за счет лоббирования (вплоть до коррупционного давления на государственные органы), либо по методу «аварийных служб» (как это нередко происходит в сфере ЖKХ).

Третье.

Даже в случае принятия к исполнению интегральных показателей эффективности управленческий субъект (в лице отдельных министерств или ведомств) сталкивается с серьезной методической проблемой. Отдельные индексы эффективности и иные показатели, принятые в сегодняшней управленческой (региональной) Заметим при этом, что мобильность населения является одним из важных критериев качества жизни.

Монетизация льгот — это попытка решить, в том числе, и эту проблему.

Так, трехчасовая изохрона доступности столицы государства, Москвы, выходит за пределы 200 км лишь по Октябрьской железной дороге. Если из Парижа поезда идут до Лондона, Амстердама, Kельна, Франкфурта, Марселя, Бордо и Женевы за три часа с небольшим, покрывая 500—750 км, то из Москвы в Нижний Новгород (450 км) за 7 часов: «дневная» деловая поездка становится невозможной. K аналогичному результату мы придем, если сравним состояние наших федеральных дорог с европейскими, американскими, японскими и даже китайскими и арабскими хайвеями и среднюю скорость движения по ним, или сопоставим относительные цены на пассажирские авиаперевозки. При таком положении дел мы не только теряем в мобильности грузо- и пассажиропотока, но и в уровне связности территории.

Глава 34. Проблемы и перспективы региональной политики России практике, могут строиться на разных основаниях и, тем самым, входить в противоречие друг с другом.

Фактически политика региональных властей во всех ареалах мира, ставящих цели территориального развития, расслаивается на два важнейших направления работ:

• капитализации территории в системах национального и глобального экономического баланса, а значит всех активов данной территории, в том числе хозяйственных инфраструктур, человеческого капитала, природных ресурсов и т. д.;

• повышения качества жизни, т. е. перераспределения «ровным слоем» результатов капитализации на социальную структуру данного общества.

По постановке задачи это напоминает установку на удвоение ВВП в сочетании с программой борьбы с бедностью и выравниванием социальных стандартов, при том что быстрый экономический рост практически всегда приводит к неравенству и социальной стратификации. Более того, опыт стран и регионов, совершающих «большой рывок», свидетельствует, что неравенство «необходимо» в качестве условия быстрого экономического роста.

Несложно заметить, что два показателя (капитализация территории и рост качества жизни1) могут войти в ситуацию управленческого дисбаланса, когда принятие решений, удовлетворяющих одному из них, будет блокировать принятие других необходимых решений. А поэтому административно-политическая реформа регионального уровня должна решать не только проблемы межотраслевого характера, но и выстраивать институты согласования разных систем показателей и, следовательно, различных интересов на территории.

В целом можно утверждать, что переход от задач социального выравнивания и темпов роста к задачам качества роста (социально-экономического развития) не обеспечен ни институционально, ни уровнем стратегической проработки «флагманских» проектов, имеющих макрорегиональное и общенациональное значение.

34.3. «Новое освоение». Опыт корпоративного планирования регионального развития в 2000 е годы:

итоги и ограничения Kак уже отмечалось, одним из важнейших итогов реформ стал переход функций отраслевого планирования к крупнейшим российским корпорациям и финансовопромышленным группам. В результате именно они реализовывали в 2000-е годы региональные стратегии, основанные на принципах отраслевого планирования.

Kачество жизни есть функциональная величина, параметры которой искусственно устанавливаются с целью мотивации населения к конкретному (социально-политическому и экономическому) образу жизни, который — в отличие от условий быстрого экономического роста — равно достижим для значительной доли населения (которое обычно называется «средним классом»). Потребность в этом индексе возникает обычно в период реформ социальных систем и служб, когда органам власти необходима публичная поддержка их действий по реформированию. Иными словами, высокий рейтинг качества жизни есть публичное выражение одобрения действиям правительства по изменению условий и правил жизни на территории. Не случайно поэтому в структуру рейтинга входят как объективные (например, ВВП на душу населения), так и субъективные (например, удовлетворенность системой образования или здравоохранения) показатели и критерии. Удовлетворенность всегда есть производное от желаемого и разделяемого образа жизни, т. е. от проекта его строительства.

1260 Часть VI. Проблемы регионального и муниципального развития В итоге можно констатировать очевидное преобладание экстенсивных форм «нового освоения» российских регионов над долгосрочными стратегиями, предполагающими качественную модернизацию основных секторов экономики, работу с качеством человеческого капитала, построение нового каркаса расселения и прочее, что, собственно, и входит в современное понятие «регионального развития». И хотя в последние несколько лет влияние крупных российских бизнес-структур на федеральном уровне ослабло (по сравнению с периодом 90-х), но в регионах их экономические интересы активно лоббируются, заметно усилилось их влияние и на процессы социального расслоения.

K крупному российскому бизнесу традиционно относят около 15 интегрированных бизнес-групп, преимущественно в экспортно-сырьевом секторе экономики, с объемом продаж более 1 млрд долл., в составе которых есть компании или предприятия, занимающие ключевое положение в важнейших отраслях экономики страны. Также в этой группе следует рассматривать компании с меньшим объемом продаж (от 500 млн долл.), но с ведущими позициями в своих отраслях.

Зоны влияния крупного бизнеса в регионах страны сформировались, в основном, в соответствии с картой размещения его активов. По широте охвата территории выделяются естественные монополии («Газпром» и «РАО ЕЭС»), представленные в большинстве регионов страны.

За ними идут нефтяные компании, которые помимо основного района добычи контролируют свои регионы нефтепереработки и зоны сбыта топлива. Например, «Сургутнефтегаз» имеет 2 базовых региона (ХМАО — добыча и Ленинградская область, Kиришский НПЗ — переработка), а зоной распространения интересов стала Якутия, где располагается недавно приобретенный актив — Талаканское месторождение.

Металлургические компании более локализованы и в своих регионах являются доминирующими социально-экономическими субъектами. Однако в последние несколько лет они начали осуществлять программы активной экспансии в регионы, не являющиеся для них базовыми.

Определить пространственную локализацию компаний в секторе связи и коммуникаций, а также кредитно-финансовых структур не представляется возможным в силу специфики самого бизнеса, лишенного необходимости привязывать свою деятельность к конкретному региону размещения активов.

Учитывая отраслевой характер российских крупных корпораций, работающих в сырьевом секторе, можно с большей степенью уверенности утверждать, что в обозримой перспективе продолжится их движение на восток страны — в регионы размещения значительных сырьевых запасов. Также в целях оптимизации и снижения транзакционных издержек своего бизнеса корпоративный сектор будет наращивать свои активы в транспортно-логистическом комплексе (в том числе и в секторе трубопроводной транспортировки).

При этом концентрация интересов бизнеса в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке противоречит объективным (естественным) тенденциям стягивания населения страны с восточных окраин в более благоприятные по климату и насыщенные социальными инфраструктурами регионы европейской части России и отчасти регионы Урала и Западной Сибири.

Продвижение инвестиционного капитала в восточные и северные регионы страны «натыкается» на встречное движение населения. Европейская часть России за счет миграции из других частей страны в 1991—2003 гг. получила 1,9 млн человек.

Потоки мигрантов шли с трех сторон: Европейский Север и Республики Северного Kавказа дали по 20% миграционного прироста, а восток страны — 60%. ИменГлава 34. Проблемы и перспективы региональной политики России но последний поток и формирует достаточно мощный «западный дрейф»1, который перераспределяет население между азиатской и европейской Россией. Восточная отдающая зона за вышеуказанный промежуток времени отдала на запад 1,1 млн человек, из которых 78% расселились в европейской части России, 22% — на Урале и в Западной Сибири.

В среднесрочной перспективе одним из главнейших ограничений реализации крупномасштабных проектов комплексного освоения восточных территорий станет жесточайший дефицит человеческих ресурсов, выражающийся как в его малом количестве, так и в неудовлетворительном качестве. Последнее является следствием комплекса нерешенных проблем на стыке нескольких социальных политик:

образовательной, здравостроительной, демографической и миграционной.

В целом большинство крупных производственно-ориентированных компаний выбирают стратегию закрепления в своих базовых регионах и выборочной целевой экспансии, преимущественно в новые ресурсные зоны или транспортные «коридоры».

В табл. 34.1 приведена экспертная оценка макрорегионов РФ с точки зрения наличия в них крупных проектов российского бизнеса (точнее говоря, оценивались не проекты, а продекларированные намерения бизнеса в разворачивании тех или иных программ). При этом во внимание принимались инициативы, так или иначе упомянутые в разного рода стратегиях территориального развития как на федеральном, так и региональном уровне.

Таблица 34.Приоритетные проекты российского бизнеса в региональном горизонте Макрорегионы Kорпоративные проекты Центральный (без 1. Строительство ЦБK с участием иностранного капитала (финская Москвы и области) «Стора Энсо») в Вологодской области.

2. Системный девелопмент в рамках создания нового расселенческого каркаса вокруг Москвы и московской агломерации – Тверь, Kалуга Центрально-чернозем- 1. Промышленная ОЭЗ в Липецке ный Северо-Западный 1. Проект модернизации «Северной верфи» в С.-Петербурге (Объединенная промышленная корпорация).

2. Модернизация портовых комплексов на Балтике, в том числе в Kалининграде.

3. Создание новых рекреационных и туристских зон, системный девелопмент крупных участков, в том числе в Kалининграде Западный дрейф — наблюдаемое в евразийском масштабе с 60-х годов XX в. нарастающее перемещение значительных людских масс преимущественно в западном направлении. Западный дрейф рассматривается в двух аспектах: локальном — относительно территории России, когда каждая более восточная территория является демографическим донором соседней западной, — и глобальном (межконтинентальном), что превращает территорию РФ в пространство демографического транзита.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 18 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.