WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
МАКРОЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА С. Дробышевский, С. Синельников-Мурылев Макроэкономические предпосылки реализации новой модели роста Сложившаяся в 2000-е годы модель экономики России, хотя и обеспечила достаточно уверенное преодоление кризиса 2008—2009 гг., не позволяет выйти на новую траекторию устойчивого роста. От государства требуется в первую очередь поддерживать стабильность в областях, которые оно непосредственно контролирует, — в бюджетной и денежно-кредитной политике.

В области бюджетной политики рассматриваются преимущества и недостатки нового бюджетного правила, основанного на средней многолетней цене на нефть. В области денежно-кредитной политики требуется сохранить курс на переход к инфляционному таргетированию и приоритет снижения инфляции перед другими задачами денежных властей.

Ключевые слова: макроэкономическая стабильность, бюджетное правило, управление ресурсными доходами, инфляционное таргетирование.

JEL: E52, E62, H62, Q43.

В настоящее время российская и мировая экономики переживают непростой период. Острая фаза кризиса 2007—2009 гг. осталась позади, однако в мировой экономике сохраняется ряд фундаментальных дисбалансов. Наряду с выбранными «стратегиями выхода» в развитых странах это привело к новым серьезным проблемам, связанным с невозможностью сбалансировать государственные бюджеты, стабилизировать ситуацию в области государственного долга и запустить механизмы стимулирования экономического роста. Неустойчивый рост развитых экономик, вероятно, может стать причиной замедления темпов экономического роста ведущих развивающихся стран: в 2012 г. снижаются темпы роста экономик Китая и Индии.

К мировому экономическому кризису 2007—2009 гг. Россия подошла с хорошими макроэкономическими показателями: среднегодовые темпы прироста реального ВВП в 2000—2008 гг. составили 7%, профицит федерального бюджета достиг 7% ВВП, государственный долг был Дробышевский Сергей Михайлович (dsm@iet.ru), д. э. н., руководитель направления «Макроэкономика и финансы» Института экономической политики имени Е. Т. Гайдара (Москва); Синельников-Мурылев Сергей Германович (sinel@vavt.ru), д. э. н., ректор Всероссийской академии внешней торговли Минэкономразвития России (Москва).

4 «Вопросы экономики», № 9, Макроэкономические предпосылки реализации новой модели роста ниже 15% ВВП, быстро развивались банковский и финансовый секторы.

В то же время на протяжении всего первого десятилетия XXI в. в российской экономике нарастали внутренние проблемы, замаскированные высокими доходами, обусловленными очень благоприятной внешней конъюнктурой сырьевого рынка. К числу таких проблем относятся:

— возрастающая зависимость экономики от цен на нефть и другие сырьевые товары российского экспорта. Особо отметим, что она усиливалась не только по каналу поступления валютной выручки от экспорта, но и по каналу влияния на ожидания экономических агентов и потребительские настроения в стране;

— быстрое укрепление реального курса рубля и повышение издержек производства. ЦБ РФ, проводя политику квазификсированного номинального курса рубля, не смог противостоять тенденции укрепления реального курса. Отсутствие конкуренции на рынке труда привело к еще более быстрому росту заработных плат (среднегодовые темпы прироста реальных доходов населения в 2004—2007 гг. достигали 11,9%);

— модель экономического роста в России, как и в большинстве стран в тот период, основывалась на расширении потребительского спроса, буме потребительского кредитования при низком уровне сбережений в экономике. Недостаток внутренних частных сбережений вынуждал российские компании и банки привлекать внешние кредиты, в результате величина внешней задолженности частного сектора к осени 2008 г. приблизилась к 40% ВВП;

— устойчивое повышение благосостояния населения и хорошие макроэкономические показатели не создавали стимулов для проведения необходимых институциональных реформ, качество делового и инвестиционного климата снижалось.

В ходе кризиса 2008—2009 гг. эти факторы усилили негативное влияние внешних шоков1, и падение российской экономики оказалось одним из самых сильных в мире. Однако созданные до кризиса «подушки безопасности» как в бюджетной (Резервный фонд, институты развития), так и денежной (международные резервы Банка России)сфере позволили России проводить достаточно успешную антикризисную политику3, избежав серьезных социальных потрясений, и уже к концу 2011 г. по большинству показателей был достигнут докризисный максимум.

Помимо шоков, связанных со снижением цен на нефть (оно было весьма значительным вследствие низкой эластичности спроса на энергоносители по цене в краткосрочном периоде) и «закрытием» мирового финансового рынка для заемщиков из развивающихся стран, крайне важным для России внешним фактором, определившим глубину падения, стало снижение физического объема спроса в развитых странах на инвестиционные товары и продукцию первичной переработки сырья. Это моментально привело к глубокому спаду ориентированных на экспорт отраслей российской промышленности, таких как черная и цветная металлургия, нефтехимия, лесная и деревообрабатывающая промышленность и др.

Противопоставлять Резервный фонд и международные резервы с макроэкономической точки зрения нельзя, так как средства фонда составляют часть международных резервов Банка России. В то же время с институциональной точки зрения их разделение вполне оправданно, поскольку решения, связанные с управлением ими, принимают разные органы государственной власти (соответственно Министерство финансов РФ и Центральный банк РФ) и по различным законодательно закрепленным процедурам.

Подробнее см.: Дробышевский и др., 2011.

«Вопросы экономики», № 9, 2012 С. Дробышевский, С. Синельников-Мурылев Однако дальнейшие перспективы развития российской экономики представляются крайне неоднозначными. Мировая экономика находится в глубоком системном кризисе, и неясно, когда она сумеет выйти из него. Сопутствующая этому неопределенность повышает волатильность цен на нефть и другие сырьевые товары российского экспорта, зависимость от которых остается высокой. В дополнение к отмеченным выше внутренним проблемам развития российской экономики, актуальным и в настоящее время, в ближайшие годы нас ожидают новые негативные тенденции:

— ухудшение демографической ситуации, выражающееся в сокращении доли трудоспособного населения в общей его численности;

— усиление в период кризиса позиций в экономике государственных компаний и банков, демонстрирующих невысокую даже по российским меркам эффективность ведения бизнеса;

— отсутствие широкомасштабного доступа на мировые рынки капитала (наравне с другими развивающимися странами);

— возрастающее давление принятых в ходе кризиса бюджетных обязательств4;

— ухудшение условий добычи энергетических ресурсов и других полезных ископаемых.

Преодолеть все указанные проблемы в рамках сложившейся в начале 2000-х годов модели экономического роста принципиально невозможно. В разработанной по инициативе правительства РФ экспертным сообществом в 2011 г. Стратегии социально-экономического развития РФ до 2020 г. («Стратегия-2020»)5 предложена, по сути, новая модель экономического роста, опирающаяся на обеспечение макроэкономической стабильности, деэтатизацию экономики, масштабные институциональные преобразования и «новую социальную политику» (ориентированную на повышение уровня развития человеческого капитала). В данной статье мы не обсуждаем новую модель роста в целом, а остановимся только на одном аспекте — формировании макроэкономических условий для ее реализации.

Критерии макроэкономической устойчивости:

международный опыт и особенности России Говоря о государственной политике, направленной на формирование макроэкономических условий, которые обеспечивают стабильное и устойчивое развитие национальной экономики, можно ограничиться, по существу, двумя областями — бюджетной и денежно-кредитной политикой. В большинстве стран требования макроэкономической Накануне кризиса 2008 г., в период максимально благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры и высоких темпов роста российской экономики, расходы федерального бюджета РФ составляли около 18% ВВП, а бюджета расширенного правительства — немногим меньше 34% ВВП. Вследствие реализации пакета бюджетных антикризисных мер в 2009 г. расходы федерального бюджета возросли до 24,7% ВВП, а бюджета расширенного правительства — до 40,8% ВВП. К настоящему времени расходы (обоих бюджетов) сократились примерно на 2,5—3,0 п. п. ВВП, но они по-прежнему на 3—4 п. п. превышают докризисный уровень.

Подробнее см.: сайт «Стратегии-2020». www.2020strategy.ru.

6 «Вопросы экономики», № 9, Макроэкономические предпосылки реализации новой модели роста стабильности в области бюджетной политики сводятся к введению правила, определяющего принятие бюджетных решений, а в области денежно-кредитной — к установлению целевых индикаторов политики центрального банка.

В экономически развитых странах бюджетное правило чаще всего устанавливает предельный уровень дефицита государственного бюджета и/или предельный объем государственного долга. В соответствии с Маастрихтскими критериями в странах — членах зоны евро ограничен как уровень дефицита бюджета, так и предельный объем государственного долга. Последний показатель ограничен на законодательном уровне в США, а с осени 2011 г. — в Испании (в Конституции страны). В странах — экспортерах сырьевых товаров обычно действуют бюджетные правила, основанные на межвременном перераспределении доходов от экспорта (через механизм стабилизационных фондов).

В области денежно-кредитной политики набор критериев устойчивости включает, как правило, помимо уровня инфляции, требования к динамике номинального обменного курса национальной валюты и уровню процентных ставок.

Наиболее полными и проработанными требованиями макроэкономической стабильности следует признать Маастрихтские критерии, несмотря на ситуацию, которая складывается в настоящее время в еврозоне, и практически повсеместное игнорирование их европейскими странами после вступления в зону евро. С нашей точки зрения, эти критерии в полной мере отражали необходимые требования к экономической политике стран-кандидатов и членов зоны евро, и именно их нарушение (в отсутствие действенных инструментов наказания стран-нарушителей) привело к глубокому кризису в Европе.

Как было сказано выше, в области бюджетной политики Маастрихтские критерии устанавливают требования к уровню дефицита государственного бюджета (не более 3% ВВП) и уровню государственного долга (не более 60% ВВП). В области денежно-кредитной политики они не содержат точных количественных параметров уровня инфляции, процентных ставок. Размер инфляции в стране не должен превышать более чем на 1,5 п. п. средний уровень трех стран — участниц Европейской валютной системы (ЕВС), достигших наилучших результатов в поддержании стабильности цен. Долгосрочная процентная ставка по государственным облигациям страны сроком на 10 лет не должна превышать более чем на 2 п. п. средний уровень трех стран — участниц ЕВС, достигших наилучших результатов в поддержании стабильности цен. Кроме того, для стран — кандидатов на вступление в зону евро установлены требования в отношении динамики номинального валютного курса: государство должно не менее двух лет участвовать в Европейском валютном механизме-II и обеспечивать стабильность обменного курса своей валюты по отношению к евро (в диапазоне ±15%).

При определении аналогичных критериев макроэкономической стабильности для России необходимо принимать во внимание особенность ее экономики — сырьевую направленность экспорта и высокую зависимость экономики, особенно бюджетных доходов, от мировых «Вопросы экономики», № 9, 2012 С. Дробышевский, С. Синельников-Мурылев цен на нефть. В частности, уровень бюджетных доходов в странах ЕС достаточно стабильный (при учете изменений в национальных налоговых системах), хотя и различается по странам. Ограничение дефицита бюджета на уровне 3% ВВП примерно соответствует диапазону циклических колебаний доходов бюджетов европейских стран за несколько последних десятилетий. Следовательно, данный критерий учитывает возможность снижения доходов бюджета в низкой фазе делового цикла, но ограничивает (по замыслу разработчиков) необоснованное увеличение бюджетных расходов.

В России колебания доходов бюджета связаны главным образом не с деловым циклом, а с динамикой цен на нефть на мировом рынке.

Соответственно общий уровень бюджетных доходов нельзя считать стабильным во времени, размах их колебаний от года к году может достигать 5—7% ВВП в год, причем колебания доходов вследствие изменения внешнеэкономической ситуации и влияния бизнес-цикла могут не совпадать во времени.

Таким образом, для России важнейшим бюджетным критерием макроэкономической стабильности (основой бюджетного правила) должен быть показатель базового уровня доходов бюджета. Иными словами, он в некотором смысле «гарантирован» с учетом сложившихся тенденций на мировом сырьевом рынке. Такой подход несколько отличается от используемой в странах ОЭСР концепции структурных и конъюнктурных доходов бюджета6. Под структурной составляющей доходов обычно понимают некоторый средний уровень доходов, собираемых государством; под конъюнктурными доходами —изменчивую составляющую доходов, колеблющуюся в зависимости от фазы делового цикла.

Ограничение на уровень дефицита бюджета в этой ситуации носит второстепенный характер и может быть наложено, чтобы подчеркнуть жесткость бюджетного правила. Оговоримся также, что с учетом структуры формирования бюджетной системы РФ по уровням и фактически «замыкающей» роли федерального бюджета (бюджета «последней инстанции») наибольший эффект можно получить, применяя бюджетное правило именно к федеральному бюджету.

Второй бюджетный критерий макроэкономической стабильности — ограничение на предельный объем государственного долга РФ. В российских условиях оно должно учитывать не только преимущественно сырьевую направленность экономики, но и уровень развития (глубину) отечественного финансового сектора, принадлежность России к группе стран с развивающейся экономикой с соответствующим уровнем странового рейтинга и привлекательности для международных инвесторов.

Третьей, важнейшей для России составляющей бюджетного правила должен стать механизм межвременного перераспределения доходов от добычи и экспорта сырья (природной ренты) в суверенный сырьевой фонд (фонды). Такой механизм действовал в России до кризиса 2008—2009 гг. и обеспечивал изъятие из бюджета и экономики избыточных доходов в Стабилизационный фонд (Резервный фонд и Фонд Подробнее о подходе ОЭСР см.: Chouraqui et al., 1990; Giorno et al., 1995.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.