WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

Спрос на институты (выявленный) (revealed demand for the institutions) – действия населения или его части по приобретению или защите определенных наборов институтов (голосование за те или иные партии, формально рассортированные по отношению к базовым институтам на выборах, участие в финансировании таких партий, участие в предвыборных кампаниях, в массовых акциях) с требованием введения или отмены определенных норм и т.п. – соответственно определяем и величину спроса как положительную или отрицательную.

Cм. «Concerning civil government, second essay»,. К примеру, пункт 87 в 7-й главе «Of Political or Civil Society» [выделения автора]:

“87. Man being born, as has been proved, with a title to perfect freedom and an uncontrolled enjoyment of all the rights and privileges of the law of Nature, equally with any other man, or number of men in the world, hath by nature a power not only to preserve his property - that is, his life, liberty, and estate…” (Человек рождается свободным, как это было доказано, с пожалованными совершенной свободой и неконтролируемой возможностью пользоваться правами по привилегии и в силу закона Природы, равно как и любой другой человек или группа людей в мире, имея природное право не только защищать принадлежащее ему – то.е.

свою жизнь, свободу и имущество…).

К небазовым, соответственно, относятся форма государственного устройства, большая часть норм частного права – предпринимательского, семейного и т.д.

 «Левый» политик15 – в данной книге это некоторый «идеальный» тип политика в демократическом правовом государстве (или в государстве с молодой демократией), который выступает за расширение функций государства за пределы поставки «чистых общественных благ» и рассматривает эти новые функции (преимущественно – поставка частных общественных благ и действия по контролю за рынками и поведением граждан по некоторым направлениям – см. ниже) как основные для современного государства (по предлагаемой ими структуре расходов бюджета); соответственно он требует высоких налогов (на «богатых»). То есть доходы, по его мнению, должны облагаться по «прогрессивной ставке». «Левый» политик считает, что граждане нуждаются в защите от рынка и от свободной конкуренции, исходит из презумпции ограниченной дееспособности граждан и презумпции полной или значительной, превышающей информированность граждан информированности государства. Следовательно, такой политик уверен в благотворности государственного регулирования (в частности, деятельности бизнеса) и любые провалы такого регулирования объясняет его неполнотой, невсеохватностью.

Иными словами, он с подозрением относится к частной собственности и свободе контракта, предпочитает равенство результатов равенству возможностей.

«Правый» («консервативный») политик16 – на практике встречается гораздо реже, чем описанный выше его антипод; соответственно он обладает практически зеркально противоположными взглядами и предпочтениями. Он считает, что единственными функциями государства являются функции «ночного сторожа» (исключительно поставщика «чистых общественных благ»), при этом даже они (включая насилие) не являются монополией. Компактное государство взимает прямые налоги по невысокой плоской ставке. Государство не вмешивается в частные дела – будь то бизнес, община или семья, – по причине либо моральной (см. соответствующую главу), либо прагматической.

Последняя – предположение о том, что провалы государства в этих сферах в силу проблем с мотивацией и информированностью будут значительнее, чем провалы рынка и частных лиц.

 По совокупности этих признаков такого политика в консервативной прессе иногда называют коммунистом. Следует, однако, оговориться, что заметное количество таких политиков появляется после конца 1960-х годов. Левые политики демократических стран начала – середины XX века зачастую выступали против частной собственности и свободы предпринимательства, однако редко демонстрировали комплексное отторжение всех базовых институтов. Такое отторжение – хотя и в мягкой форме – характерно для левых политиков последних четырех десятилетий.

По мере «мягкой радикализации» левых политиков происходило размывание позиций их оппонентов по многим вопросам. Это и привело к тому положению, что политик, обладающий всеми перечисленными свойствами, встречается редко и имеет обычно репутацию экстремиста.

 Почему устойчивые системы оказываются неустойчивыми В данной книге мы не намерены соревноваться с Л. фон Мизесом и Ф. Хайеком, не говоря уже о А. Смите, Ш. Монтескье, Ф. Бастиа, Р. Кобдене в разъяснении причин неизбежности фиаско социалистических и вообще этатистских систем. Систем, которые долгое время казались дивизиям и армиям «советологов» незыблемо прочными и стабильными (Р. Пайпс, 2005).

Однако вопрос о том, почему нестабильной оказалась классически либеральная система компактного государства – «ночного сторожа» XIX века даже в защищенных проливами и морями Великобритании, США, Австралии и Канаде, имеет принципиальное значение.

Эта нестабильность, пока проявляющаяся в отдельных сферах (например, постоянный рост государственных расходов на «общественные блага», означающий увеличение налогового давления на работающего гражданина или сокращения расходов на профильные функции государства вроде обороны; или проходящая с переменным успехом в разных странах борьба за «право» не иметь частного образования и здравоохранения), по нашей оценке, может существенно вырасти, так как логика ограничения одних базовых прав ведет к ограничению, со временем, всех прав, кроме прав всезнающего государства, а конкретно – выступающего от его имени чиновника.

О причинах бедности народов При анализе конкретных примеров и ситуаций зачастую удобнее оперировать от обратного, анализируя примеры последствий отсутствия надлежащей защиты от насилия и конфискаций.

Выделенное Р. Пайпсом ((2000) главным образом на примере России) представление любого деспота о том, что любое имущество и любая жизнь на подконтрольной территории является его собственностью, очевидно, отражает долгосрочное существование институтов, эффективно предотвращающих экономический рост даже под властью «стационарного бандита» (Олсон, Olson, 2000). Приписываемая Гитлеру фраза о том, что он не социализирует собственность в Германии потому, что уже социализировал людей, звучит в свете этого не только правдоподобно, но и весьма разумно17.

Особенно зловеще она звучит в контексте современных претензий государства на знание «блага ребенка» лучше родителей и стремление принудительно социализировать его (даже вопреки воле родителей, под страхом наказания последних и даже насильственного отъема ребенка).

 Современные разбойники: группы специальных интересов В правовой демократии не исчезают люди, имеющие явно выраженные склонности к социальному паразитизму, считающие самостоятельный труд и заработок чем-то малопрестижным. Популярный среди части левых интеллектуалов терроризм сопряжен с высоким уровнем личного риска. К тому же иногда правовая демократия бывает в состоянии давать жесткий отпор обычным «бродячим бандитам» (т.е. резко повышать уровень такого риска для них). Однако для тех, для кого риски «пасть за левое дело» кажутся неприемлемыми, остается возможность осуществить частичный «захват» государства с тем, чтобы использовать его для извлечения административной ренты.

Тогда насилие можно перепоручить специально обученным людям – либо чиновникам и полицейским, либо, наоборот, натуральным бандам (при фактическом запрете чиновникам и полицейским вмешиваться).

Поведение групп людей, специализирующихся на насильственном перераспределении «в рамках законности», мы подробно рассмотрим ниже в обзоре, начиная с работ М. Олсона, который ввел и подробно описал понятие «групп специальных интересов».

Захват государства (отдельных его блоков), внедрение в его институты позволяет им эксплуатировать возможности налагать ограничения и регулирование, а при необходимости использовать и силу. Но только силу, «легитимизированную» выборами и современной судебной процедурой. Кроме того, силу несоизмеримо большую, нежели та, которая доступна любой гангстерской банде или дружине «бродячего бандита».

При этом подобные современные банды не обладают долгосрочным интересом династического владыки, а потому способны в течение жизни одного–двух поколений приводить в упадок целые отрасли и угрожать перспективам продолжения устойчивого экономического роста крупных развитых стран18.

К сожалению, Россия, не построив институты правовой демократии, уже успела обзавестись значительным числом влиятельных групп специальных интересов.

Почти за каждым видом избыточного регулирования и иного вмешательства государства в жизнь частных лиц (рыночные агенты) стоит интерес группы, чье благосостояние увеличивается ценой потерь для общества – снижения возможностей экономического роста.

Например, коалиции мелких перевозчиков, пролоббировавшие регулирование железнодорожного транспорта в 30–70-е годы XX века в США; профсоюзы в автомобилестроении XX – начале XXI века там же – см. подробнее в Главе о группах интересов.

 Эта схема – частный интерес против возможностей экономического роста – работает также и в странах, управляемых «бродячими» или «стационарными бандитами», с той лишь разницей, что спектр воздействия на частных лиц существенно шире и включает самые разнообразные формы насилия. Соответственно, разнообразнее и возможности изъятия ресурсов. В таких, как правило, весьма небогатых обществах, неизмеримо меньше объемы максимально возможного изъятия.

Возможности политиков (не говоря уже об их советниках) в правовом государстве ограничены, в том числе и интересами групп «охотников за рентой». Игнорировать это ограничение можно, только если группы, противостоящие борцам за извлечение административной ренты, не окажутся политически и организационно сильнее. В неправовом же государства, в обществе, где власть основана на насилии, убедить ее отказаться от извлечения ренты в ущерб деловому климату можно с тем же успехом, что убедить волка не есть ягненка. Действительно, в таком обществе насилие и жестокость – необходимые средства и сигнал, подтверждающий решимость применять средство как для самосохранения власти, так и в качестве универсального ключа ко всем дверям, рычага для получения всех (пускай и крайне скудных) ресурсов страны. Отказ правителя от насилия и жестокости почти автоматически означает переход власти к иному насильнику.

О структуре книги «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Л. Толстой «Анна Каренина» (ч. 1, гл. I) Как и счастливые семьи, «устойчиво успешные»19 экономически государства имеют куда больше общего, нежели отличий. Все они надежно защищают частную собственность каждого гражданина и каждой фирмы, даже если гражданин неприятен лично президенту, премьеру, губернатору, королю или иному «сильному человеку». Суд и закон в таких обществах сильнее самого сильного лидера и потому, как отмечал еще А. Смит, «… прежде всего, честная и беспристрастная правовая система, которая делает «Устойчиво успешные», конечно же, понятие динамическое. Уклонение от «рецепта успеха», выписанного А. Смитом, не всегда немедленно приводит к обеднению или к снижению темпов роста.

Однако, как показывает исторический опыт, подавляющее большинство богатых стран соответствовало приведенному требованию как минимум на этапе до выхода на уровень высокоразвитой страны, например, Сингапур до 1989 г.

 права низших в Британии … уважаемыми высшими и которая, обеспечивая охрану плодов труда и предприимчивости каждого человека, дает самый сильный стимул к развитию всех видов экономической деятельности»20.

В то же время путей и способов предотвращения долгосрочного стабильного экономического роста за тысячелетия человеческой истории изобретено множество. И процесс изобретения новых, кажется, неостановим. «После краха коммунизма … все в мире …согласны, что социализм – был провалом…, капитализм – … успехом. Забавно, что все западные страны сделали из этого очевидный вывод, что Западу нужно больше социализма», – недоумевал в 1993 г. М. Фридман21.

Описанию и анализу всевозможных способов и институциональных препятствий, которые могут надежно заблокировать экономический рост, посвящены первые три раздела книги.

Первый раздел рассматривает проблемы, с которыми сталкиваются отсталые страны, пытающиеся догнать передовые, в том числе, пытаясь модернизировать свои институты. Наиболее распространенной проблемой таких стран (прежде всего постсоветских) является отставание институтов, обеспечивающих охрану правового порядка и правосудие. Анализ этих проблем и обоснование рекомендаций по их разрешению на основании опыта старых правовых демократий приведены в Главе 1.

Сама возможность проведения реформ вовсе не гарантирована удачным стартом даже на среднесрочный период. Это подтверждается опытом постсоциалистических стран 1990-х годов, где после успехов нередко происходили откаты реформ вследствие смены политического курса, поражения реформаторов на выборах, потери общественной поддержки реформ.

Проблемы, связанные с расширением окна возможностей реформ, а также спроса, предъявляемого населением на те или иные институты (прежде всего, на выборах), “…but above all, that equal and impartial administration of justice which renders the rights of the meanest British subject respectable to the greatest, and which, by securing to every man the fruits of his own industry, gives the greatest and most effectual encouragement to every sort of industry”. Book 4, Chapter VII “Of colonies”, part III “Of the Advantages which Europe has derived from the Discovery of America, and from that of a Passage to the East Indies by the Cape of Good Hope”.

http://www.richmondfed.org/publications/economic_research/the_relevance_of_adam_smith/  ”After the fall of communism, everybody in the world agreed that socialism was a failure. Everybody in the world, more or less, agreed that capitalism was a success. The funny thing is that every capitalist country in the world apparently concluded that therefore what the West needed was more socialism”. “The Real Free Lunch:

Markets and Private Property“. Speech given at the opening of the Cato Headquarters in Washington, D.C., May 6, 1993. http://www.cato.org/speeches/sp-mf050693.html  рассматриваются в Главах 2 и 3. Глава 4 посвящена деятельности и стимулам групп специальных интересов как важному фактору, влияющему на темпы и результаты реформ.

Во втором разделе проводится анализ способности государства поставлять «чистые общественные блага» (оборону, безопасность, правосудие) в ситуации внешнего шока.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.