WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

По всей видимости, проблематика «свободы Интернета» будет усиливать свое присутствие в списке приоритетов ведущих игроков, в том числе в России. Тем более, ввиду известных принятых законов и разрабатываемого сейчас закона об Интернете.

В этой связи полезно отметить, что специалисты сомневаются в возможности жесткого государственного контроля над Интернетом. Это относится и к отечественному сообществу. Российский эксперт И. Стечкин уверен, что «интернет-сообщество привыкло к свободе, и добровольно отказываться от нее никто не захочет. Следовательно, будет меняться технология Интернета… Думаю, что попытки свернуть Интернет обратно, порезать его на внутригосударственные островки и отделить эти островки друг от друга обернутся неудачей. Сеть — это живой организм, чье развитие остановить нельзя»26. Это мнение преобладает в профессиональных кругах в мире и с ним следует считаться при формировании наших планов.

«Утряска» противоречий и поиск компромиссов по вопросу регулирования и свободы Интернета, по всей видимости, займут существенное место в нашей внешнеполитической деятельности, в том числе в том, что американцы понимают под «электронной дипломатией». Вместе с тем, в силу различных мотивов может возникнуть соблазн сосредоточиться (гласно или негласно) на нем, оставляя в стороне другие треки «электронной» или «инновационной» дипломатии. Это, в свою очередь, чревато ослаблением внимания к изысканию не отдельных, а комплекса адекватных решений по улучшению «обратной связи» государства с внешними потребителями, упущением полезных направлений использования ИКТ, сужением списка сетевых инструментов и, соответственно, преувеличению эффективности последних для «отчетности» по реализации установки руководства «использовать новые технологии».

«Новые известия», 14 ноября 2012.

Об «обратной связи» и «твипломатии» С появлением новых инструментов появляется дополнительная путаница. Например, при анализе политики «мягкой силы» довольно популярным стал термин «Твиттер-дипломатия» — вплоть до восприятия Твиттера главным показателем эффективности внешнего воздействия среди сетевых систем.

Все же вполне очевидно: даже если ограничиваться использованием Сети как пространства публичной дипломатии, Твиттер или Фейсбук остаются лишь частью (пусть и важной) инструментария такой дипломатии.

Действительно трудный вызов для нее — настройка эффективной, широкоохватной и быстрой «обратной связи» с иностранными гражданами.

В сравнении с традиционными средствами коммуникации, тот же Интернет, пожалуй, впервые предоставляет государству такой масштабный канал ведения не монолога или отрывочного общения (в основном через телевидение или печатные СМИ), а постоянного диалога с зарубежной аудиторией и экспертным сообществом. Укрепление режима такой связи за счет внедрения сетевых технологий представляется одним из ключевых факторов, который меняет требования к внешнеполитическим ведомствам и методам публичной дипломатии. Не исключены трансформация самих концептуальных подходов и корректировка даже некоторых базовых установок.

Обращаясь к опыту госдепартамента и второй части исследования Ф. Хансона, при оценке полезности устойчивых каналов общения полезно учитывать, что в его инструментах не Твиттер, а Фейсбук стал играть ведущую роль в охвате аудитории — главное, в ежедневном режиме. Его охват (13 млн пользователей) меньше аудитории госдепартамента в YouTube (16 млн в августе 2012 г.), но к последнему прибегают менее регулярно.

Впрочем, и отстающий почти на порядок Твиттер (менее 2 млн пользователей) имеет здесь значительный потенциал. Все же заметим, что значительная часть пользователей этих инструментов госдепартамента находятся в США и штаб-квартире ООН в Нью-Йорке.

В этой связи полезно отметить, что популярность темы «дипломатического Твиттера» получила существенный толчок с появлением статьи “BBC News Magazine” (17 июня 2012 г.) «Э-дипломатия: внешняя политика в 140 знаках», затем широко тиражированной мировыми СМИ, и с открытием в июне агентством Франс-пресс сайта «E-Diplomacy Hub», где в режиме реального времени обобщается твиттер-активность руководителей государств и представителей внешнеполитических ведомств. Из-за явной и объяснимой для СМИ увлеченности такой «горячей темой», как существенный рост симпатий мировых лидеров к Твиттеру, «Твиттердипломатия» заслонила собой «Э-дипломатию», составной частью которой она, собственно, является, и заворожила не только международную общественность, но и многих политиков и дипломатов.

Раскрутка темы легла на благодатную почву. Публичная дипломатия, сохраняя или набирая значимость для государственных структур многих стран, запрашивает новые приемы и технологии. В Твиттере, не без информационной раскрутки, усмотрели главное звено «обратной связи» — тем более с лидерами и высокопоставленными фигурами.

Дальше — больше. В прошедшем июле вышло исследование компании «Берсон-Марстеллер», посвященное развитию «официального Твиттера»27. Оно также получило масштабное освещение, а новый термин «твипломатия» (twiplomacy) стал вытеснять другие, уже принятые в рамках понимания «цифровой дипломатии». Даже несмотря на то, что авторы материала оговариваются: «твипломатия» — это лишь название исследования по использованию Твиттера мировыми лидерами. Заметим также, что некоторые государственные чиновники ряда стран в своей переписке даже прибегают к Твиттеру вместо электронной почты.

Зарубежные исследователи стали уделять модной теме нынешнего и будущего применения Твиттера пристальное внимание. Но до сего времени они не предоставили более или менее четкого понимания перспектив отдачи от этого инструмента в политике и дипломатии. Это отчасти объясняется объективными причинами — довольно коротким отрезком времени после его появления. Поэтому неудивительно их предпочтение рассматривать отдельные примеры плюсов и минусов такого инструмента избегая комплексных оценок, для которых требуется достаточный опыт. Лишь совсем недавно стали предприниматься сколько-нибудь заметные усилия по комплексной оценке его потенциала — преимущественно в сфере публичной дипломатии.

Политиками и экспертами уже подмечены некоторые нюансы в использовании Твиттера. По наблюдениям авторов упомянутого доклада компании «Берсон-Марстеллер», президент США и его администрация, например, основное внимание уделяли внутриполитическим вопросам и, соответственно, американской аудитории, в том числе в силу проводившейся предвыборной президентской кампании. Активность лидера Евросоюза Х. ван Ромпея вызвала, скорее, вопросы — например: она нацелена на укрепление доверия к собственной персоне и своей политике или на отвлечение внимания от кризиса в ЕС У специалистов сложилось впечатление, что твиты главы Европейского совета оказались слабо увязаны с его практической деятельностью и не подтверждали искомую результативность такого канала общения в публичной дипломатии28.

Twiplomacy. Heads of state and government in Twitter. Burson-Marsteller, July 2012, twiplomacy.com/wp-content/uploads/2013/02/Twiplomacy.pdf См. также Andrew F. Cooper. Leader’s Tweets Offer a Distorted Tip in Assessing eDiplomacy. — Center for International Governance Innovation, September 19, 2012, www.cigionline.org/blogs/worlds-of-global-governance/leader's-tweets-offer-distorted-tipassessing-ediplomacy В целом, исследование компании свидетельствует об определенных ограничителях «твипломатии» — особенно при ее рассмотрении в контексте «электронной дипломатии». В то же время, аналитики выделили полезность инструмента в личных контактах политиков. Если раньше налаживание отношений между руководителями государств и высокопоставленными лицами в основном проходило при личном знакомстве на различных мероприятиях, то Твиттер позволяет наладить доверительные отношения на «бесконтактной» и постоянной основе — с большей отдачей, нежели от телефонных разговоров.

Вместе с тем отметим, что представительства государств за рубежом могут подключать другие сетевые каналы стран пребывания. Например, посольство США в Китае сумело завоевать существенное число подписчиков в местном Weibo.

Но дело не только в увеличении темпов расширения аудитории и выборе эффективных сетевых инструментов. Речь идет и о должных усилиях по качественной перестройке контактов с местной аудиторией. Не случайно, в США и других западных странах все более закрепляется термин «дипломатическая медиасреда» (Diplo-media).

Его расшифровка показывает, что по существу он остается в рамках традиционных установок информационного воздействия на зарубежную общественность. Схематизируя, эти установки можно представить двуедиными и касающихся прежде всего контента: он, во-первых, должен ориентироваться на государственные интересы и, во-вторых, препарироваться таким образом, чтобы информация и оценки не ассоциировались зарубежной общественностью с государственной позицией или максимально приглушали такую связь. Другими словами, внешнеполитические работники должны так «спрятать государственные уши» или так профессионально обернуть информацию в «независимую упаковку», чтобы пользователь воспринимал ее как заслуживающую большего доверия или даже беспристрастную. Это, в свою очередь, требует не только профессионального подбора контента, но и выверенной редакторской работы.

На сей раз подразумеваются широкое подключение новых инструментов и режима оффлайн к режиму онлайн, соответствующая подготовка или переподготовка кадров и более тонкие методы работы.

Только недавно, например, стало известно, что популярные страницы в Фейсбуке «Вызов демократии» и «Поколение инноваторов» созданы и модерировались госдепартаментом США.

Такое подключение в «дипломатическую медиасреду» изменяет параметры работы по другим традиционным направлениям и способствует повышению ее эффективности. Это касается возможностей отслеживания ситуации в различных странах в режиме реального времени для своевременного анализа и принятия нужных мер. На сей раз к мониторингу добавляется режим онлайн с широкой базой социальных сетей, которая, в свою очередь, используется для диалога с местными гражданами и авторитетными фигурами. Этот диалог требует подбора своего, доходчивого языка общения между официальными представителями и населением другой страны. Такие контакты, в свою очередь, облегчают, например, задачу оценки влиятельности различных комментаторов в СМИ и, соответственно, развития контактов с ними. Но все это создает дополнительную нагрузку.

Еще одна сложность для дипломатической работы — расширение «списка контактов». С развитием «сетевой мощи» возникают новые влиятельные «игроки» в режиме онлайн как внутри национальных границ, так и на международной сцене. Такие фигуры способны не только прямо или косвенно содействовать укреплению репутации другой страны у себя дома или в глобальном пространстве, но и серьезно ее «подмочить». Поэтому, помимо потребности в мониторинге ситуации в информационном пространстве в реальном времени для своевременного обнаружения угроз, добавляется задача выявления ключевых «фигур влияния» и работы с ними.

Не говоря уже об «обратной связи» с простыми гражданами.

Следует учитывать, в том числе в контексте публичной дипломатии, что ИКТ не просто расширили потоки доступной информации. От государственных и иных акторов требуется завоевывать интерес общественности и элит к определенным источникам в этих потоках. Для государств это тем более актуально с расширением присутствия на информационном поле негосударственных структур и сетей, которые размывают традиционные возможности государств.

Сложности заключаются не только в должном совершенствовании режима «обратной связи» и расширении его диапазона. Вопрос также касается составления «списка целей и задач» для такого режима — с более продвинутым пониманием специфики, культуры, запросов и чаяний аудитории тех или иных стран. На этом направлении западные страны сталкиваются с немалыми трудностями, но для их преодоления они стали широко вовлекать НКО, в том числе их сетевые ресурсы.

В этой связи полезно напомнить следующее. Потенциал ИКТ чаще рассматривается в контексте «мягкой силы». Автором этого термина принято считать американского исследователя Дж. Ная. В ссылках же на его разбор понимания «мягкой силы» выделяются два приоритета — обеспечение «привлекательности» (attraction) и «убеждения» (persuasion). Но у Дж. Ная перед ними на первом месте — «составление повесток» (framing agendas):

«Образ действий «мягкой силы» основывается на составлении повесток, привлекательности или убеждения».

Такой перечень он предложил еще в 1990 г., когда Соединенным Штатам и другим западным странам было заметно легче формировать повестки и убеждать внешних акторов. В своей недавней работе, посвященной сетевым технологиям, он об этом списке напоминает. В новых условиях, по его мнению, с учетом таких приоритетов «информационные инструменты могут быть использованы для нужд мягкой силы в киберпространстве»29. Не случайно, что задача «составления повесток» весьма редко открыто упоминалась энтузиастами «электронной дипломатии» в самом госдепартаменте — в частности, ответственной за политическое планирование в 2009—2011 гг. Э.-М. Слотер.

Представляется, что такой важный компонент, как framing agendas, следует самым внимательным образом учитывать как в общей политике «мягкой силы», так и в использовании сетевых технологий для обеспечения российских интересов и укрепления позиций. Это, в свою очередь, требует формулирования новых идей и подходов, которые бы встраивались в конкретные действия в рамках внешнеполитического курса.

«Сетевая мощь»: открытая модель Вернемся к июльским установкам российского президента и их логичной интерпретации источником из МИДа в русле «цифровой дипломатии». Оценка пространства использования новых технологий свидетельствует, что оно далеко не ограничивается задачами публичной дипломатии. В данном материале отдельно не рассматривается увязка «электронной дипломатии» с дипломатией публичной. Последняя довольно внимательно анализируется отечественной мыслью. К тому же на официальном уровне более или менее внятную картину предлагают труды главы Россотрудничества К. Косачева.

Одна из задач заключается в том, чтобы составить более понятную схему направлений «электронной дипломатии» и наложить ее «кальку» на уже имеющиеся планы публичной дипломатии. В этом случае может потребоваться корректировка этих планов — если, конечно, исходить из целесообразности реального повышения результативности их выполнения, эффективности отдачи от затрат и наличных ресурсов, а также внедрения иннвационных подходов.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.