WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

В-третьих, в самом госдепартаменте по-прежнему существует определенная настороженность относительно широкого использования новых технологий. Если задачи публичной дипломатии, к которым привязывается работа по обеспечению «свободы Интернета» и «управлению знанием», вызывают наибольший энтузиазм, то подключение сетевых инструментов к политическому планированию или к работе с диаспорами за рубежом пока не получило аналогичного развития хотя бы на организационном уровне.

Л. Пермякова. Цифровая дипломатия: направления работы, риски и инструменты. — Российский совет по международным делам, 27 сентября 2012, russiancouncil.ru/inner/id_4=На службе государственному механизму Еще в 1998 г. в документе госдепартамента по стратегическому планированию на десятилетие вперед роль электронных технологий во внешнеполитической деятельности практически не упоминалась. Но тогда же началась работа по оценке этой роли. Одним из важных стимулов к этому якобы послужили неудачи США в конфликтах в Восточной Африке и сопутствующие репутационные издержки. Но лишь следом за сентябрьской трагедией 2001 г. в Нью-Йорке в следующем году была образована рабочая группа по «Э-дипломатии» под кураторством самого главы госдепа К. Пауэлла, затем переформированная в Управление.

Активизация деятельности на новом направлении не была вызвана исключительно внешними причинами и вышеуказанными кризисными ситуациями. Считается, что инициативы К. Пауэлла отражали приоритетность задачи создания более простого и гибкого режима обмена информацией и предложениями внутри ведомства и между правительственными структурами. Более того, ее выполнение рассматривалось именно в качестве первого шага на пути к более тесному взаимодействию с внешними пользователями и общественностью.

Речь шла, в частности, о попытке несколько отойти от стандартных дипломатических методов времен «холодной войны» с их жесткой вертикалью адресного распространения информации в ведомстве и между ведомствами, а также подумать о перенастройке «внутренней культуры», которая всегда диктовала требования прежде всего «знать», к введению хотя бы ограниченной нормы делиться этим «знанием» с другими государственными структурами и между подразделениями самого госдепартамента. Такая задача, естественно, оказалась весьма сложной, в том числе в силу известной ведомственной и межведомственной инерции, бюрократических традиций и конфликтов.

Не удивительно, что пока (во всяком случае, исходя из наблюдений Ф. Хансона и игнорирования этого направления многими западными экспертами) внедрение новых технологий в рамках «электронной дипломатии» в сфере политического планирования не вошло в список приоритетов.

Настороженность обусловлена не только вполне объяснимой межведомственной ревностью, но и широким беспокойством на предмет безопасности сетей для обмена информацией и предложениями. Часть ведомств и подведомств, занимающихся различными направлениями «Эдипломатии», включая дипломатию публичную, в той или иной степени связаны с «управлением знанием» и политическим планированием. Поэтому один из серьезных вызовов для такого взаимодействия — вероятные риски утечки информации в силу особенностей сетевых платформ.

Хотя опыт госдепартамента свидетельствует (к удивлению Ф. Хансона и других экспертов), что такого рода проколы были весьма редкими. Это объясняется в том числе достаточным уровнем самодисциплины дипломатов и их сильным стремлением сохранить свое рабочее место. К тому же, как отмечается, если дипломат захочет поделиться секретами, он сделает это по-иному.

Так или иначе, среди экспертов сохраняется мнение о том, что «цифровые инициативы» по-прежнему стимулируются руководством во внутрисистемном режиме. Возможности Сети продолжают рассчитываться не только на установление «обратной связи» с общественностью и другими внешними пользователями, но и на внутрисистемное потребление.

Однако все еще весьма медленно идет процесс открытия некоторых инструментов вовне. В этой связи специалисты ставят вопрос: как нужно соблюсти баланс между разрешением сотрудникам создавать собственные страницы в Твиттере или Фейсбуке и разрешением на обмен между собой профессиональными мнениями и оценками Последнее имеет немаловажное значение. Считается, что более 90% информации, требуемой разведсообществом для обеспечения национальной безопасности и подготовки государственных решений, добывается из открытых источников. Сеть расширяет возможности получения такой информации. Иное дело — мнения и позиции высокопоставленных и не очень чиновников, которые могут, по мнению «слушателей», учитываться при принятии политических решений и действий.

Сложности добавляет вал информации, которая обрушивается на структуры внутри системы. Он грозит неприятными последствиями для механизма подготовки и принятия решений. Такой вал может относительно легко генерироваться новыми технологиями (о чем свидетельствуют события «арабской весны»). Это предъявляет дополнительные требования при решении традиционной задачи отбора и классификации информационных потоков во внешнеполитическом механизме.

Возвращаясь к вопросу ресурсов, нужно заметить, что в изысканиях западных исследователей большое внимание прямо или косвенно уделяется критерию «затраты-эффективность». Опираясь на него, специалисты ищут возможность содействовать руководителям подразделений в оценке реальной пользы баз данных и предложений и в определении, по какой тематике существует дублирование информации и функций.

При всех сложностях оптимизации режима подготовки и принятия решений он ориентируется на приоритетность усилий по ускорению и облегчению процесса получения и отбора необходимой информации — даже со всеми просчетами и ошибками. Во всяком случае, над этим продолжают работать в США и внешнеполитических ведомствах некоторых других стран.

Вопрос повышения эффективности механизма подготовки и принятия решений заставляет «инноваторов» задумываться также над проблемой ротации кадров. В частности, связанной с командированием сотрудников в страны, на которых они ранее не специализировались. Накопленные ими данные и экспертные оценки по странам и регионам, где они приобрели профессиональные навыки, могут теряться в многочисленных «папках» на бумажных и электронных носителях (не говоря о различиях в степени секретности). Такая архивная «чересполосица» затрудняет использование наработок сменщиками или вышестоящим руководством.

Разработчики «электронной дипломатии» исходят из того, что смена специализации сотрудников требует более четкого механизма получения нужной информации и архивов. Несмотря на очевидную сложность такой задачи, тем более в силу специфики внешнеполитической сферы, следует обратить внимание на растущий интерес западных экспертов к этой стороне оптимизации внутреннего режима «управления знанием». В том числе к проведению внутренних дискуссий и оперативному обмену мнениями между сотрудниками различных подразделений и ведомств по темам, нуждающимся в «состыковке экспертиз». Но, повторим, эта задача посложнее, нежели, например, создание «дипломатического Google».

Оптимизация работы внутри системы, естественно, предполагает должное обеспечение кибербезопасности. Подтверждение тому — история с Викиликс. Неслучайно эти вызовы сохраняют ведущую роль в «электронной дипломатии». Как и психологический фактор в процессе внедрения новых инструментов и практик.

В недавнем докладе Исследовательской службы Конгресса США «Транспарентность и секретность правительства» в контексте появления новых технологий признается, что эта проблема отражает противоречие между желанием обеспечить доступ граждан к информации и требованиями секретности. «Дипломаты, обеспокоенные вероятностью утечки к общественности информации, которую они передают по таким каналам, могут быть «более осторожными» в отношении ее содержания. Эта осторожность может вести к обмену менее объективной информацией между правительственными чиновниками». На международном уровне, в свою очередь, говорится в докладе, «в будущем дипломатические переговоры могут быть еще более отодвинуты от общественного доступа из-за вероятных утечек. Дипломаты также могут столкнуться со сложностями в проведении откровенных бесед с мировыми лидерами из-за беспокойства последних относительно утечек»12.

«Свобода Интернета» Поддержка «свободы Интернета» является одним из приоритетов США во внешнеполитической сфере, но стала таковым лишь с недавнего времени. Впервые этот термин в выступлении госсекретаря прозвучал в сентябре 2009 г. Затем глава ведомства Х. Клинтон заострила внимание на важность этого направления в январе 2010 г. и не раз к нему возвращалась, в том числе в директивных документах.

«Government Transparency and Secrecy: An Examination of Meaning and Its Use in the Executive Branch». Congressional Research Service, 7-5700, November 14, 2012, p. 7.

Оптимистический настрой, на первых порах присутствовавший в речах Х. Клинтон, постепенно стал затухать. Усилился же акцент на вызовах, с которыми сталкивается Вашингтон в «защите свободного и открытого Интернета». Разговор пошел о целесообразности не только прозрачности, но и конфиденциальности Сети, не только отстаивания свободного самовыражения, но и укрепления «терпимости и вежливости».

С 2008 г. госдепартамент потратил около 100 млн долл. на прямое сопротивление усилиям властей других стран фильтровать и цензурировать Интернет, на «содействие соблюдению прав и свобод человека» в режиме онлайн13.

Ввиду того, что обеспечение «свободы Интернета» является новым направлением работы для внешнеполитического ведомства (отметим, уже далеко не только американского), это требует и внедрения «новаторских походов», которые упоминает Ф. Хансон. По всей видимости, это касается поиска свежих методов и приемов в меняющейся международной среде, в том числе из-за растущих разногласий по этой теме с все большим числом государств.

Помимо событий «арабской весны» и разного рода «утечек» из конфиденциальных сетевых каналов, определенное беспокойство в Вашингтоне вызвано нежелательным влиянием его жесткой позиции по данному вопросу на диалог с рядом стран, причем и из числа союзников, постоянными попытками преодоления защитных барьеров других стран (особенно Китая), усилением вероятности преследований активистовпользователей Сети за рубежом и т. д. США иногда оказываются в двусмысленном положении, критикуя ограничительные меры своих союзников с заметно меньшим энтузиазмом сравнительно с более неодобрительным разбором таких мер у других государств.

По мнению ряда американских экспертов, одной из ключевых задач Соединенных Штатов остается выработка адекватного списка аргументов для убеждения мирового сообщества в том, что, несмотря на объективные сопутствующие риски, полноправное участие в глобальном Интернете предпочтительнее курса на постепенный переход к большей информационной закрытости и к ужесточению цензуры14. Это, в свою очередь, требует весьма выверенных и даже щепетильных дипломатических усилий — ведь приходится иметь дело с высоким уровнем подозрительности См. Fergus Hanson. Ediplomacy: The revolution continues — «The Interpreter», 29 октября 2012, www.lowyinterpreter.org/post/2012/10/29/Ediplomacy-The-revolution-continues.aspx.

Хотя эти средства в основном шли на программы технического и технологического характера, следует также добавить политическую, дипломатическую и информационную поддержку. Согласно анализу в рамках Open Net Initiative, 42 из 72 изученных стран фильтруют и цензурируют контент, не говоря о таких «постоянных нарушителях», как Куба и Северная Корея (См. «Ведомости», 3 декабря 2012).

См., например, Jonah F. Hill. Internet Fragmentation. Highlighting the Major Technical, Governance and Diplomatic Challenges for US Policy Makers. John F. Kennedy School of Government, Harvard University, Spring 2012, p. 50.

к развитию Интернета, обусловленным собственными представлениями различных государств об угрозах национальной безопасности.

Еще одна проблема состоит в том, что ограничительные меры ряда стран в отношении Интернета создают определенное напряжение в отношениях правительства с деловым сообществом в самих США.

Государства, предпринимающие такие меры, часто прибегают к услугам зарубежных интернет-компаний, которые работают на их территории.

Мировые, особенно американские, корпорации встают перед выбором — выполнять правовые и иные требования этих государств или отказаться следовать им с перспективой потерять там свой бизнес.

С другой стороны, выполняя эти требования, они могут вызвать на себя недовольство властей Соединенных Штатов. Тем более, на Капитолии уже выдвигают инициативы, позволяющие объявлять запрет на продажи соответствующих технологий и услуг в страны, «ограничивающие Интернет», или вводить требование информировать о таких продажах.

Противники подобных инициатив в технологическом секторе уверяют, что поставляемые технологии способны предложить такие решения для противодействия мерам по ограничению свободы Интернета и ужесточению цензуры, которые перевесят выгоды от санкций в отношении компаний. Вместе с тем, многие эксперты бьют тревогу по поводу возможных негативных последствий не только для американских компаний, но и для граждан США, работающих в «репрессивных» странах, в случае соблюдения ими более жесткой линии Вашингтона. Их озабоченность также продиктована мнением о неспособности или неготовности официальных властей Соединенных Штатов адекватно отвечать на меры против американских граждан.

Тем не менее, в своей политике, в том числе в русле «электронной дипломатии», госдепартамент предпринимает серьезные усилия по сглаживанию этих вызовов, подключая смежные ресурсы. В частности, на поле противодействия цензуре и иным действиям ряда стран активно работает Вещательный совет управляющих (Broadcasting Board of Governors), через который правительство ежегодно выделяет около 30 млн долл. на разработку инструментов обеспечения «свободы Интернета»15.

Реагируя на рост критики и, по всей видимости, определенное давление по поводу их работы в некоторых странах, особенно в Китае, несколько компаний в сфере ИКТ вместе с представителями общественных и академических организаций образовали в 2008 г. т. н. «Инициативу глобальной сети» (Global Network Initiative). Она нацелена на внедрение «лучших практик» профильных американских компаний в странах с «неважным досье» в данной сфере. В феврале 2011 г. эта структура выпустила доклад «Защищая права человека в цифровой век». Но некоторые Patricia M. Figliola. Promoting Global Internet Freedom: Policy and Technology.

Congressional Research Service, 7-5700, October 23, 2012, p. 5.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.