WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
«Электронная дипломатия». Начало Аналитический доклад февраль 2013 Автор:

Кулик Сергей Александрович, директор Дирекции по проблемам международного развития Института современного развития 2 Содержание Вступление…………………………………………….. 4 Перекосы в оценках рисков и козырей…………….... 5 «Э-дипломатия» за частоколом терминов………...... 9 На службе государственному механизму………….. 15 «Свобода Интернета»……………………………….. 17 Об «обратной связи» и «твипломатии»……………. 26 «Сетевая мощь»: открытая модель………………… 30 3 Установка президента России «разъяснять наши позиции, на разных платформах и с использованием новых технологий, пока не дойдет», прозвучавшая на июльском (2012 г.) совещании в российском МИДе, несколько оживила отечественное экспертное сообщество и планы внешнеполитического ведомства. По сообщениям СМИ, запущен первый сайт министерства в YouTube, усилено внимание к расширению присутствия наших дипломатов в Твиттере и Фейсбуке, а в Дипломатической академии организованы специальные курсы.

Газета «Коммерсант» цитирует источник из МИДа: «До выступления Владимира Путина скептики говорили, что цифровая дипломатия — это лишь дань конъюнктуре. Однако президент Путин ясно сказал: одними только традиционными методами уже не обойтись. Осваивать новые методы необходимо в любом случае»1. В этой связи газета напомнила, что, в отличие от государственного департамента США и дипломатических ведомств ряда других стран, в нашем министерстве нет специализированной структуры, которая бы занималась «цифровой дипломатией»; нет и соответствующих подразделений при посольствах.

После всплеска интереса к применению новых технологий в дипломатической практике с появлением цитируемого выше материала и обильных ссылок на него в других информационных источниках соразмерного освещения темы в отечественных СМИ более не наблюдается.

На экспертном горизонте стали чаще появляться работы, в которых предпринимаются попытки более широкого охвата тематики и осмысления потенциала Сети для нужд нашей внешней политики. Но они в основном ограничены ресурсами Российского совета по международным делам (РСМД) и Центра политических исследований (ПИР-Центра). Даже в расширяющемся списке материалов, затрагивающих модную ныне тематику «мягкой силы», вопросы «сетевой мощи» пока занимают весьма скромное место.

К сожалению, на этом направлении мы находимся в положении «догоняющей стороны». Более того, если судить по официальным документам, все еще довлеет инерция настороженного восприятия новых технологий и, что не менее важно, очевиден дисбаланс в аналитических предпочтениях (обусловленный в том числе и такой инерцией). Особенно заметно превалирование проблематики информационной безопасности и угроз — важнейшей, но не единственной в рамках темы освоения сетевых инструментов (ИКТ, социальные сети, блогосфера).

Елена Черненко. Россия направляет посольства в Twitter. — «Коммерсантъ», № 128/П (4913), 16 июля 2012.

Возникает потребность обратить самое пристальное внимание политиков и экспертов на возможности этих инструментов для удовлетворения внешних нужд страны, укрепления ее репутации и позиций на международной сцене. Особенно ввиду высокой активности зарубежного экспертного сообщества и внешнеполитических ведомств ведущих стран в изучении и использовании потенциала Сети, в усилиях по систематизации накопленного опыта и в анализе вероятных рисков и козырей, предлагаемых «сетевой мощью». В повестке последней довлеющее предпочтение «угрозам и противодействию им» рано или поздно упрется в осознание необходимости ставить целый комплекс вопросов, касающихся и плюсов.

В настоящем материале мы ограничиваемся наблюдениями, затрагивающими лишь некоторые из тех аспектов внешнеполитического измерения «сетевой мощи», которые, по нашему мнению, недостаточно рассматриваются на российских площадках. Он предназначен для интересующихся данной темой работников и экспертов, занятых в международной сфере, с надеждой на оживление дискуссии и расширение ее повестки.

Перекосы в оценках рисков и козырей Напомним, что по тематике «сетевой мощи» в первом десятилетии нынешнего века внимание зарубежных экспертов было сфокусировано преимущественно на анализе проблем и перспектив кибервойн и киберугроз.

Исследования в этой области остаются интенсивными и сейчас по вполне объективным мотивам.

Заметно меньше места уделялось вопросам использования киберинструментов в политике «мягкой силы» и в общей дипломатической работе. Иными словами — появляющимся возможностям Сети для обеспечения интересов и укрепления позиций государств на внешней арене.

За последние два-три года внимание к этим возможностям в международном экспертном сообществе существенно повысилось — до уровня, позволяющего говорить о постепенном выправлении дисбаланса в осмыслении значимости новых технологий. Отчасти это объясняется растущим интересом к уже проводимой несколько лет работе государственного департамента и других вовлеченных во внешние дела структур США, стимулированием Вашингтоном аналогичных действий своих союзников и ближайших партнеров.

Ключевым же фактором представляется крепнущее осознание того, что с воздействием такого «игрока», как Сеть, придется иметь дело все плотнее — и в защите, и в наступлении. Постепенно нащупываются новые методы и проблемы внешнеполитической работы.

В свою очередь, Сеть активнее участвует в формировании непривычных норм поведения на международной сцене. Прогресс в информационных технологиях, ускоренный рост роли киберпространства и социальных сетей порождают новую реальность не только для организаций и граждан, но и для государств.

Возникающая информационная среда начинает диктовать свои правила игры государственным органам, занятым во внешнеполитической сфере. Она усложняет международную систему, расширяет список ее участников, меняет форматы социально-политических событий, непосредственно затрагивающих мировую конфигурацию, становится фактором нестабильности и появления дополнительных угроз. Речь идет не только об информационной составляющей, но также о схемах формирования и протекания конфликтов и иных значимых процессов.

Бурное развитие ИКТ предлагает государственным и внешнеполитическим структурам особенно крупных мировых игроков такие вызовы, о многих из которых всего 10—15 лет назад они не имели внятного представления, либо не считали необходимым воспринимать их со всей серьезностью. Оно становится одним их тех ключевых раздражителей, которые постоянно держат эти структуры в состоянии напряженности, ожидания неприятностей и внешних сюрпризов.

Вместе с тем, широкая поступь Интернета, к которому сейчас, по данным Международного союза электросвязи, имеет систематический доступ треть жителей планеты, увеличивает багаж приемов и преимуществ внешнеполитических структур в планировании и проведении политической линии вовне и в укреплении позиций и репутации своей страны. Главное — вовремя и плодотворно ими воспользоваться.

Не нужно забывать об ускорении процесса сближения онлайн и оффлайн режимов. Например, мобильный телефон является не только средством взаимного общения, но и получения и отправки фото- и телевизионных картинок. Эти функции допускают быструю передачу материалов из режима оффлайн в режим онлайн. Не менее важной представляется функция навигации, позволяющая определять местонахождение пользователя данного контента и соответственно адаптировать контент соразмерно страновой и региональной специфике2.

Что касается России, то, как недавно отмечала эксперт РСМД Е. Зиновьева, «есть все основания утверждать, что сегодня Интернет недостаточно используется российским государством в качестве инструмента Сейчас уже более 4 млрд людей (почти 60% населения Земли) — мобильные пользователи с более 5 млрд мобильных телефонов, из которых четверть приходится на смартфоны. Доля смартфонов в продажах резко возросла в 2012 г. (70%), что характерно и для планшетных компьютеров. Такая тенденция, по прогнозам, сохранится в ближайшее время.

Пользователи мобильной связи все больше обращаются к услугам Интернета. Четверть уже использует 3G-соединение с Интернетом, а более 20% — WiFi-сети. Объем мобильного трафика приближается к 15% от общемирового. В общем, происходит революция мобильного контента. Cм. А. Шнайдер. Всемирная отзывчивость: наступает эпоха responsive design. — Slon. ru, 25 декабря 2012, slon.ru/future/vsemirnaya_otzyvchivost_nastupaet_epokha_responsive_design-868653.xhtml внешней политики и дипломатии, средства усиления «мягкой силы» и повышения привлекательности образа страны за рубежом. Проблема состоит в том, что большая часть российских политиков и чиновников продолжает рассматривать вопросы развития цифровых сетей исключительно в контексте рисков и угроз. Так, в «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» информационная угроза рассматривается в качестве одной из важнейших угроз национальной безопасности страны.

Интернет воспринимается как канал распространения экстремизма и терроризма, навязывания чуждой идеологии и внешнеполитической пропаганды, как средство ведения информационной войны. Однако обеспечение информационной безопасности не исключает использования Интернета как средства реализации внутренних и внешних целей государства. Последствия распространения Интернета многогранны и не исчерпываются проблематикой безопасности»3.

Вполне справедливые замечания. Если правильно и тонко распоряжаться киберинструментами для реализации государственных целей, это поспособствует и укреплению безопасности страны. В том числе через усиление потенциала «мягкой силы», повышение эффективности и оперативности внешнеполитической работы.

Своим взглядом на существующие перекосы делится и директор Координационного центра национального домена сети Интернет А. Колесников. В борьбе со стратегическими киберугрозами, по его мнению, «Россия традиционно — и не только в этой области — занимает реактивнооборонительную позицию…Интернет являет собой среду, которая не приемлет оборонительного подхода. России необходимо действовать в этой области проактивно. Нельзя занимать круговую оборону против кого-либо — необходимо наступать, разрабатывая собственные кибертехнологии и иные разработки в информационной сфере при серьезном бюджетном финансировании и внимании государственных органов»4.

Действительно, даже погоня за «угрозами» и поиски противодействия им ведутся в отсутствие комплексного официального подхода к кибербезопасности, при наличии лишь отдельных и слабо связанных документов. Россия отстает от ряда ведущих стран в разработке общих норм и методов в этой сфере. Эти проблемы почти не просматриваются в приведенной выше Стратегии национальной безопасности. Принятая в 2000 г. более адресная Доктрина информационной безопасности уже устарела. В целом наблюдается дефицит осмысленного стратегического Е. Зиновьева. Россия во всемирной паутине: цифровая дипломатия и новые возможности в науке и образовании. — Российский совет по международным делам, 17 февраля 2012, russiancouncil.ru/inner/id_4= «В поиске общих подходов к информационно-коммуникационным технологиям в контексте международной безопасности» — ПИР-Центр, 15 ноября 2012, www.pircenter.org/news/видения проблематики кибербезопасности и разрозненность в соответствующем механизме.

Приоритет темы «угроз» сопровождается ограниченностью аналитической повестки, касающейся внешнеполитической сферы. У нас она «привязана», прежде всего, к использованию сетевых технологий в публичной дипломатии Вашингтона. Американская активность воспринимается весьма негативно, как непосредственная угроза нашим интересам и стабильности в отдельных странах, особенно на постсоветском пространстве. Понимание публичной и даже «цифровой» дипломатии здесь еще более сужается — до работы через социальные сети с молодежью и оппозицией и сбора информации о внутриполитических раскладах. Отсюда — предложения о подключении новых информационных ресурсов прежде всего в качестве «противодействия», либо о принятии жестких защитных мер.

Та же газета «Коммерсант» от 15 сентября 2011 г. приводит оценки «источником в МИДе» «цифровой дипломатии» США: «У американцев появился крайне эффективный, недорогой и легкий в применении инструмент воздействия на граждан других стран. Это полностью меняет характер противоборства: теперь им не надо бомбить аэродромы — можно бомбить мозги». Одновременно собеседник автора статьи признал, что Москва не может ответить США тем же из-за их «гегемонии в интернете и неравных конкурентных возможностей в информпространстве». И поэтому «будут обсуждаться меры по противодействию цифровой дипломатии США».

Не будем давать оценок таким рассуждениям. Для озабоченности и беспокойства действительно есть основания. Вопрос сейчас в другом — в балансе восприятия угроз и возможностей, в балансе «реактивной» и созидательной системной работы. Ориентация на постоянное и повсеместное противостояние с «вашингтонским обкомом» отвлекает внимание от многих серьезных вызовов и поиска должных решений, ограничивает кругозор «осажденной крепостью» с заданным набором тактик и шаблонов.

Желательно присмотреться к чужому опыту под иным углом, творчески изучать «пробы и ошибки» других, брать полезное для себя.

Тем более обратим внимание на слова «источника» об эффективном, недорогом и легком в применении инструменте воздействия. Если это так, то почему же он должен быть исключительно поводом для опасений Для начала, скажем, не помешает провести аудит наших усилий в публичной дипломатии по критерию «затраты-эффективность», оценить совокупность преимуществ и издержек онлайн и оффлайн режимов, работы в Сети и организации различных крупных и недешевых мероприятий.

В сфере возможностей ИКТ для внешних нужд России основное внимание специалистов пока уделяется этим технологиям как инструменту интеграции в мировое хозяйство, задачам внешнеэкономического порядка и укрепления научных связей. На этом направлении нельзя не заметить определенных успехов. Особенно в сравнении с внешнеполитическим и общим позиционированием страны. При этом серьезные достижения России в развитии и овладении ИКТ за последние годы обеспечивают значительный потенциал для использования во внешнеполитической сфере в целом, в том числе как масштабного «инструмента воздействия».

«Э-дипломатия» за частоколом терминов Открывающиеся технологические ниши и возникающие с ними нагрузки на внешнеполитические механизмы начинают влиять на производительность традиционных рычагов, связанных с многовековым дипломатическим опытом. Отсюда возникает спрос на оперативную и мягкую, без «подрыва основ», перенастройку инструментов и норм внешнеполитического планирования и поведения.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.