WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 65 | 66 || 68 | 69 |   ...   | 70 |

В частности, если проанализировать некролог в целом, то можно заметить, что ведущую позицию в его содержании занимают: смерть писателя и акцентуация на родственной связи Шолохова с Украиной. Об этом факте Олесь Гончар не мог не вспомнить. Ведь, во-первых, сам “флагман советской литературы” со “страстной проникновенностью из трибуны <...> писательского съезда <...> с гордостью подчеркивал, что мать его – украинка из Черниговской губернии...” (Гончар 1978: 1). Во-вторых, Олеся Гончара продолжительное время ругали за то, что на юбилее Шолохова он произнес речь на украинском языке. Переписка с Шолоховым засвидетельствовала данные публициста относительно того, что он, в выступлении, старался обратить внимание общества на украинские корни русского литератора: “Жалею, что не мог слушать Вас вживую, ибо на съезде не был, т[ак] к[ак] впал в немилость нашего украинского начальства. За что За вдруг обнаруженную строптивость характера <...>. Среди содеянных прегрешений значится впрочем, и то, что этот Олесь Гончар на юбилее Шолохова позволил себе приветствовать русского писателя на украинском языке”. – пишет Олесь Гончар. Продолжение письма навсегда воссоздало негодование украинского художника действиями власти. Ведь прозаик хотел воздать честь матери Шолохова, которая родила России великого сына. “Неудачливый оратор пытался объяснить, что желание произнести приветствие по-украински, явилось главным образом, потому, что мать юбиляра была по происхождению украинка <...> и что в такой – может быть, действительно неуклюжей – форме ему хотелось выразить уважение матери писателя, давшей России великого сына” (Гончар 1978: 1).

Другой пример изменения в тексте некролога, замеченный нами в прощальном слове писателя с Андреем Малышко “Незабываемый образ” (1970) – зафиксированный нами, совсем небольшой. Однако он дает возможность проследить за работой в творческой лаборатории писателя.

І В. “Украинский народ справедливо гордится своим верным сыном.

Слово Малышко, песня его имеет пылких почитателей всюду” (Семейный архив 1970: 1).

ІІ В “ Украинский народ справедливо гордится своим верным сыном.

Слово Малышко, песня его имеет пылких почитателей во всех народах нашей социалистической Отчизны” (Литературная Украина 1970: 2) Автора не удовлетворяла неконкретность содержания слова “всюду”. Его вставка в текст еще более усиливает указание на авторитет поэта и международный резонанс его творчества. Весть о смерти Малышко, дошла до Гончара в Москве. Запись в дневнике, датированная 18 февраля 1970 года с допиской “(В поезде)” свидетельствует о том, что писатель глубоко переживал потерю литературного побратима: “Умер Малышко. Узнал об этом в Москве. Так глубоко поразило это...<...>. Какой энергии, каких могущественных генов был этот человек. Вспоминаю его молодым, огненным. После войны он первым напечатал мои стихи. <...> Сложным был человеком. И нелегким. И в этом вот вся его правда: “Украина моя, мне в мире ничего не надо. И только бы голос твой слышать и нежность твою беречь”. Он не был от природы весьма храбрым. Но все же видели его отвагу, моменты бесстрашия.

Мужественным его делала любовь” (Гончар 2005: 59 – 60). Интимнолирические высказывание в дневнике проектировалось и на текст некролога, однако внесенная дописка, снижает эту тональность, и в который раз напоминает о существовании жесткой советской цензуры.

Все некрологи объединены между собой одинаковыми чертами, которые присущи индивидуальному стилю писателя: в языке используется образность, разнообразие тропики, например: метафоры: “флагман советской ли тературы”, “соколиная зоркость”; метонимия: “высокая в трагизме любовь”;

перифраза: “угас могущественный гений”; синекдоха: “открывал для себя Шолохова”; афористическое выражение: “вечный, так как бессмертный”.

Итак, динамика правки текста некрологов, которую мы изучали и интерпретировали, доказывает, что перед нами публицистические произведения, которые принадлежат к группе тех, которые писались искренней рукой и были преисполнены жгучей боли из-за потери людей, которых уважал и любил автор, с которыми его в течение многих лет связывала дружба. Саморедактирование Олеся Гончара наглядно показало стремление писателя к нетрадиционному видению образа покойного с обязательным акцентированием на его месте в истории национальной культуры. Внося изменения в текст некрологических произведений, Олесь Гончар заботился о точности и лаконичности выражения и выдерживал жанровые каноны.

1. Абрамович А. В., Лазаревич Э. А. Практикум по литературному редактированию. – М., 1974.

2. Галич В. Н. Олесь Гончар – журналист, публицист редактор: эволюция: творческого мастерства. – К., 2004.

3. Галич А., Назарец В., Васильев Е. Теория литературы. – 2-е изд. – К., 2005.

4. Гончар О. Т. Дневники: В 3-х т.: Т. 2 (1968-1983). – К., 2003..

5. Гончар О. Т. Незабываемый твой образ // Литературная Украина. – 1979, февраля.

6. Гончар О. Т. Незабываемый твой образ // Семейный архив писателя. – 1 с.

7. Гончар О. Т. Письмо к М. А. Шолохову // Семейный архив списателя.

8. Гончар О. Т. Флагман советской литературы // Семейный архив писателя. – 1 с.

9. Гончар О. Т. Флагман советской литературы // Литературная Украина – 1970, 20 февраля.

10. Здоровега В.И. Теория и методика журналистского майстерства. – 2-е изд. – Львов, 2004.

11. Иванченко Р. Литературное редактирование. – 2-е изд. – К., 1993.

12. Івченко А.О. Тлумачний словник української мови. / Худож. – оформл. І. Осипов. – Харків: Фоліо, 2006. – 540 с.

13. Колесников М.П. Стилистика и литературное редактирование. – М., 2003.

14. Партыко З. В.Общее редактирование: нормативне основы. – Львов., 2001.

15. Ризун В. В.Литературное редактирование. – К., 1996.

16. Тертычный А.А. Жанры периодической печати. – М., 2000.

17. Черникова Е.В. Основы творческой деятельности журналиста. – М., 2005.

СОЦИАЛЬНО-ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ И КРЕАТИВНЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПОНЯТИЯ «ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ» В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКЕ Меринов Валерий Юрьевич Белгородский государственный Университет Понятие «интеллигенция» до сих пор не имеет однозначного определения в философской публицистике. Существует, по крайней мере, два базовых определения интеллигенции: западное и российское. Тема интеллигенции в России традиционно привязана к двум идеологическим темам: революционно-освободительному движению и формировании национального самосознания. Кроме того, существует возможно и креативное толкование понятия «интеллигенция», данное в начале XX века П.М. Милюковым, Д.Н.

Овсянико-Куликовским, в философско-публицистическом сборнике «Интеллигенция в России» (СПб, 1910). Эти определения, на наш взгляд, являются наиболее точными и взвешенными, более полно раскрывающими философскую суть этого сложного социального явления.

Ключевые слова: интеллигенция, «Вехи», публицистика, идеология, Лихачев, социально-идеологическое определение, креативное определение.

A definition «intelligent» don`t have a monosemantic marking. It is a two basic definitions: Western and Russian. The theme of the intelligent is connected with two ideological themes: the revolution of liberation and the formation of the national self-awareness. It is a creation definition of the word «intelligent» that give in the beginning of XX century P.M.

Milyukoff, D.N. Ovsjaniko-Kulikovsky in their philosophy-sociopolitical work «Intelligence in Russia». In our view are these definitions not a precise and not open the philosophy important of this difficult social phenomenon.

Keywords: intelligence, «Landmark», sociopolitical journalism, ideology, Lihachov, social- ideology definition, creative definition.

Появление понятия «интеллигенции», как определенной социальной группы, приписывают писателю П.Д. Боборыкину (1866), употребившего его в значении «высший образованный слой общества». Отдельными исследователями пальма первенства отдается поэту В.А. Жуковскому (1836), министру внутренних дел П.А. Валуеву (1865), профессору литературы А.В. Никитенко (1865) (1, с. 676-678).

К рубежу XIX – XX веков, понятие стало общеупотребительным и широко использовалось в художественной и философско-публицистической литературе. С тех пор существует, по крайней мере, два базовых определения интеллигенции: западное и российское.

В западном толковании понятия «интеллигенция» и «образованный класс» сливаются: «интеллигенция» есть социальная группа, занимающаяся умственным трудом. (10, С.38) В российских определениях нет общепринятых критериев. В большой степени они зависят от политических взглядов автора или интеллектуальной моды. И все-таки, некоторые устойчивые признаки можно определить.

Тема интеллигенции в России традиционно привязана к двум идеологическим темам: революционно-освободительному движению и формировании национального самосознания. А, так как, эти вопросы в России на протяжении последних двух столетий оказывались нерешенными, категория «интеллигенция» попадала под морально-нравственные определения, обеспечивавшие особый накал и пафос участников прений по данному вопросу.

Ведущий в отечественной философской публицистике социальноидеологический подход имеет несколько ответвлений. Условно их можно назвать:

1) довеховское, или прогрессистское;

2) веховское, или консервативное;

3) советское, или компилятивное.

Каждое из ответвлений задает свою интеллектуальную традицию, которая не прерывается с утверждением хронологически более поздней парадигмы.

Довеховский период представлен именами известных публицистов и общественных деятелей: В.Г. Белинского, А.И. Герцена, М.А. Добролюбова, Н.К. Михайловского. Авторы объединены единым пониманием исторического процесса, как эволюции общественно-политической мысли и интеллигенции, как единственного двигателя истории.

Это направление задает героическую парадигму в осмыслении фигуры интеллигента, в которой интеллигент – это революционер, борец за народное счастье. Борьба, как правило, ведется в двух плоскостях: первая – общественно-политическая, с властями, вторая – с народным невежеством, суевериями, неграмотностью.

Исходя из насущных практических задач, формировались представления о качествах интеллигентов:

а) этических: личная смелость, жертвенность, нравственная бескомпромиссность;

б) культурных: светская образованность, любовь к народу.

Некоторые аспекты прогрессистского понимания интеллигенции были подхвачены и веховцами, и советской обществоведческой мыслью. В последних случаях упор был сделан на временные конкретные исторические аспекты, которые подавались как константные. Так, интеллигенции, в качестве постоянных свойств, были приписаны антимонархизм и народопоклонство. Разница состояла лишь в оценке этих качеств, она была противоположна.

Впервые в философской публицистике об интеллигенции заговорили «Вехи», вышедшие в 1909 году с подзаголовком «Сборник статей о русской интеллигенции». Надо сказать, что «Вехи» не только создали свою, т.н.

«веховскую» традицию осмысления исторической роли интеллигенции, но и надолго определили пафос размышлений в этой сфере. «Веховцы» со страстью и гневом обрушились на интеллигенцию за утилитарные социальные идеи, за «любовь к уравнительной справедливости, к общественному добру», к «народному благу», которые, по мнению Н.А. Бердяева, парализовали «любовь к истине», за «народопоклонство» (Н.А. Бердяев), «противогосударственность», «безрелигиозность», «космополитизм» и «отщепенчество» (П.Б. Струве), за «героическое самоутверждение», «антисоборное», «антиколективисткое» (С.Н. Булгаков), за «деспотизм» и «распад личности» (М.О. Гершензон), за «нигилизм» (С.Л. Франк), за «бессемейность» и «бездомность» (А.С. Изгоев). (См. 3) На основании идеологического критерия, «веховцы» посчитали интеллигентами лишь тех, кто на то время исповедовал леворадикальные политические идеи: «Замечательно, – писал П.Б. Струве, – что наша национальная литература остается областью, которую интеллигенция не может захватить. Великие писатели Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Достоевский, Чехов не носят интеллигентского лика» (9, 142).

В данном контексте интеллигенция предстает неким полигоном борьбы и оттачивания политических идей. Этого взгляда придерживаются и такие современные авторы, как А.А. Кара-Мурза, Л.В. Поляков («Русские о большевизме. Опыт аналитической антологии», 1999), Г.И. Щетинина («Идейная жизнь русской интеллигенции. Конец – начало XX веков», 1995), Е.А. Дудзинская («Славянофилы в пореформенной России», 1994), а также В.Р. Лейкина-Свирская, Н.И. Цимбаева, А.А. Ливандовский.

В советской обществоведческой публицистике (А.В. Луначарский, С.А. Федюкин, В.Б. Кувалдин, П.В. Алексеев, Л.Я. Смоляков, Е.В. Амбарцумов, С.Н. Надель) концепция интеллигенции является наиболее противоречивой и эклектичной. Так, она опиралась на определение В.И. Ленина, гласившее, что интеллигентами являются «все образованные люди, представители свободных профессий» (5, с. 309 прим), и не могла не пройти мимо такого очевидного факта, как быстрый рост числа интеллигентов в постоянно модернизируемой стране. Например, авторы ФЭС отмечали, что «с началом научно-технической революции темпы роста интеллигенции ускоряются, обгоняя другие классы и социальные слои» (4, с. 216). Эта концепция питалась просветительскими установками марксизма, в рамках которых, «передовая» культура должна была нисходить с образованных верхов в народную толщу. А, раз так, на интеллигенцию возлагалась особая миссия «в создании, развитии и распространении культуры» (4, с. 216).

В связи с этим, исторические рамки появление интеллигентских праформ пришлось раздвинуть в древнюю историю человечества и средневековье. «Предпосылкой появления интеллигенции, в ее первых формах, было отделение умственного труда от физического, когда возникли социальные группы, присвоившие себе монополию на государственное и общественное управление и другие формы умственной деятельности. Первой такой группой явилась каста жрецов. В средневековой Европе их место заняло духовенство, верхушка которого входила в класс феодалов...» (3, 161).

Такая апологетика интеллигенции, признание ее все увеличивающейся численности в современной истории, монопольной культурной роли неожиданно сочетались с обратными утверждениями, согласно которым место интеллигенции в социальной структуре общества предельно умалялось.

Здесь срабатывал марксистский тезис о примате в человеческой истории экономических отношений и отношений собственности, и то, что интеллигенция не принимала участия в производстве материальных богатств, что в глазах советского историка снижало ее социальный статус.

Pages:     | 1 |   ...   | 65 | 66 || 68 | 69 |   ...   | 70 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.