WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

свиток по чистой прихоти случая, то на нашем собственном нерукотворном свитке памяти, на палимпсесте человеческого сознания, нет и не может быть ничего обрывочного и обособленного».Реальность идентифицируется только в контексте разговора, ограниченного исключительно правилами действующей языковой игры. «Объективация» реальности - это результат конвенции всех участников разговора относительно его наиболее базовых и комфортных положений. Эти положения неодинаковы в разных языковых играх и меняются в каждой новой дискурсивной практике. Следовательно, в понятии «реальности» в его прагматистской и текстуалистской интерпретациях нет ничего постоянного и абсолютного, кроме абсолютной изменчивости. Вслед за понятием реальности той же трансформации подвергается и понятие значения, которое лишается в неопрагматизме какого-либо внелингвистического содержания, попадая в полную зависимость от контекстов словоупотребления и прагматических задач конкретного исследования.

Вывод, к которому приходит Рорти в отношении прежних не-текстулистских философских парадигм, вовсе не утешителен для тех, кто придерживается картезианского жаргона. Этот жаргон не дал западной культуре возможности ре37 Квинси Томас Де. Исповедь англичанина, употреблявшего опиум.

СПб, 2001. С. 120–128.

шить ни одной из насущных проблем, стоящих перед обществом. Его эвристическая пустота обусловила необходимость отказа от данной парадигмы и перехода к новому философскому словарю, обладающему более мощным внутренним потенциалом. Этот словарь, свободный от псевдопроблем и псевдоразделений платоновско-кантовской традиции, должен быть нацелен на прагматическое отношение к философской практике. Главным критерием нового словаря философии, по мнению Рорти, должна стать эффективность. От успеха в построении такого нового словаря и зависит то положение, которое будет занимать философия в ближайшем будущем.

§3. Вопрос о языке и коммуникации Важная отличительная особенность философской доктрины Рорти связана с его интерпретацией роли языка и его теорией значения. Рорти не только отказывается от корреспондентной теории истины, но и подвергает критике более позднюю референциальную теорию значения, согласно которой язык – это медиум репрезентации. Понятие значения не имеет никакого внелингвистического содержания и полностью зависит от социокультурной конвенции всех участников коммуникативного действия. Если согласиться с идеей языкапосредника, находящегося между человеком и миром, то нужно с неизбежностью признать: а) возможность лучшего или худшего «отражения» языком «реальности»; б) наличие некоего внеязыкового сознания, способного воспринимать вещи в «неискаженном» виде. Ни то ни другое неприемлемо для Рорти. Он солидарен с Дэвидсоном,38 который признает, что:

«Идея о том, что любой язык, согласуясь с реальностью, с необходимостью так или иначе искажает ее, довольно сомнительна. Она подразумевает, что только бессловесное сознание способно постигать вещи так, как они реально существуют.

Такое понимание языка как инертного посредника (хотя и вносящего «искажения»), независимого от человеческой деятельности, ошибочно, и его не следует поддерживать».Несогласие Рорти с референциальной теорией значения обусловило его критику в адрес тех, чьи работы он был склонен приветствовать в раннем периоде своего творчества. Но причина этого изменения отношения Рорти не только субъективна: в самой философии в США произошли определенные изменения, отреагировать на которые и поспешил Рорти. В 70-80-х годах настроения периода «лингвистического поворота» стали уступать место возвращению к формально-логическому подходу. Повидимому, это было связано как с тем, что «лингвистическая философия» не смогла оправдать изначально завышенных к ней ожиданий, так и с тем, что Рорти считал наследственной болезнью философии – ее гносеологизм и 38 Rorty R., Objectivity, Relativism, and Truth. Philosophical Papers. Volume 1. Cambridge University Press, 1991. Р. 113-172.

39 Davidson D., Inquiries into Truth and Interpretation, Oxford, 1986. P.

185.

стремление к априорному знанию. «Язык» стал тем спасательным кругом, за который попытались ухватиться аналитические философы ради спасения «предмета» философии.

Рорти считает этот аналитический трюк своих современников, маскирующих под «герменевтикой» попытки выведения нового сверхметода философии, не только бесплодным, но и вредным, так как он снова уводит внимание исследователей в сторону от прагматического знания.

Эти попытки создают проблемы, но не разрешают ни одной из реально имеющихся. В последней, третьей главе «Философии и зеркала природы» Рорти пишет: «Картина становится более запутанной из-за неясного представления о том, что те, кто любит говорить о «герменевтике», предлагают заменить некоторый метод (скажем, «научный метод» или, вероятно, «философский анализ») новым видом метода…»40 Прагматистское понимание герменевтики заменяет понятие «познание» на понятие «образование», основной целью которого становится исследование социальных, психологических и культурных закономерностей языковой деятельности. «Лингвистическая философия» нацелена на решение определенных проблем коммуникации, на сравнение различных словарей и жанров знания.

В ответ на «неофундаменталистскую», с точки зрения Рорти, тенденцию в аналитической философии 70-80-х годов, он заявляет не только о необходимости отказа от гносеологии «априорного знания» и от возможности верификации знания в принципе. Рорти видит единственный способ преодоления за40 Рорти Р., Философия и зеркало природы. Новосибирск: Изд. Новосибирского ун-та, 1997. С. 254.

вышенных претензий философии на обладание универсальным, «фундаментальным» знанием (претензий, которые в тех или иных формах возвращаются вновь) в изменении статуса самой философии в иерархии различных видов повествования.

Неопрагматизм выдвигает в противовес «авторитарности» философии радикальный проект переоценки прежних ценностей и иерархий (вплоть до полного устранения последних). Происходит своего рода «эгалитаризация» разных парадигм мышления: Рорти предлагает замену вертикального разделения по принципу «строгие»-«нестрогие» науки на горизонтальную классификацию в терминах равноправных жанров.

Иерархическое распределение на ранги различных жанров культуры невозможно в принципе, так как невозможно вывести ничего общезначимого относительно тех, кто оперирует тем или иным жанром. Не представляется возможным систематизация жанров по степени «истинности» или эпистемологической ценности. Отсюда следует безосновательность любых претензий философов (носителей философского жанра повествования) на фундаментальный статус. Ради отказа от привилегированного положения философии неопрагматизм готов вставать на защиту других жанров, положение которых в классической традиции оказывалось ущемленным. Журналистика, народное целительство или массовая культура, таким образом, являются вовсе не более примитивными по сравнению с философией, «строгой наукой» или «высокой» культурой, а лишь представляют несопоставимые иные парадигмы мышления, в которых рождаются иные виды текстов и повествований.

Прагматический приоритет литературнокритического мышления в культуре будущего в противовес строго научной и фундаментальной парадигме прошлого будет сопровождаться, согласно Рорти, острыми конфликтами и сопротивлением «профессиональных» философов. Но эти потрясения неизбежны, так как универсализм не станет сдавать свои позиции «без боя». И все же итог этого противостояния предопределен: у репрезентативистского дискурса и у эпистемологии нет будущего, так как их интеллектуальные ресурсы просто оказались исчерпанными, а сами они – непригодными для решения насущных проблем, стоящих перед нашими обществами. И это несостоятельность становится очевидной для все большего количества исследователей.

Наследие философии прагматизма (от Пирса к Дьюи) рассматривается неопрагматизмом в свете лингвоцентристской модели языковой деятельности. Язык в этой модели – средство взаимодействия с окружающим миром, цель которого – решение определенных задач человеческой практики (а вовсе не репрезентация «реальности»). Язык, в этом смысле, выступает у Рорти в инструментальной роли, равно как и многие другие философские понятия, подвергающиеся серьезной трансформации в неопрагматизме. Рорти не согласен с тем, что эта своего рода «инструментализация» языка означает принижение его роли. Лингвоцентризм состоит не в абсолютизации языка и навязывании этому понятию некой неометафизической, абсолютистской функции, как в сильно критикуемой Рорти американской философии 70-80-х годов. Функциональный подход неопрагматизма по отношению к словам и текстам, напротив, выделяет в языке главное без надстраивания искусственных теоретических конструкций, которые Рорти считает просто пустыми.

Инструменталистское понимание языка и есть подлинный лингвоцентризм, равно как инструментальная прагматистская трактовка свободы и составляет, согласно Рорти, суть либерализма (об этом речь пойдет в следующей главе). Определенные проблематические аспекты опыта устраняются в социальной практике путем введения новых терминов в существующий словарь либо при помощи замены устаревшего словаря в целом в том случае, когда старые термины не отвечают своим изначальным функциям и не позволяют осуществлять эффективную коммуникацию. При этом неопрагматизм исходит из положения о несоизмеримости различных словарей, невозможности сопоставления и/или иерархизации культурных парадигм различных эпох. Таким образом, любое исследование какой-то отдельной эпохи или парадигмы обречено на фрагментарное отношение к данной конкретной дискурсивной практике. Отвергаются также любые попытки выработки мета-словаря (предпринимаемые, например, в неопозитивизме). Здесь проявляется связь лингвистического и текстуалистского подхода неопрагматизма с его историцистской установкой в отношении исследования.

В трактовке языка у Рорти особую роль играет понятие случайности, которое американский философ применяет и в анализе социальных явлений – в частности, при построении концепции социальной свободы, о которой речь пойдет в следующей главе. Принцип случайности распространяется на все элементы человеческого опыта. В случае с социумом категория случайности находит свое выражение в историцизме Рорти, рассматривающем все социальные процессы как уникальные явления спонтанного характера, не обусловленные причинно-следственными связями. В отношении языка случайность действует на уровне словарей, которые сосуществуют в виде параллельных языковых практик. Категория случайности относится к тем краеугольным трансдисциплинарным понятиям, которые составляют основу категориального аппарата неопрагматизма, проходя через все его разделы – лингвистический, гносеологию и социальную философию.

Еще один термин, который вводит в свой философский словарь Рорти, – «этноцентризм». Это понятие тесно связано с идеей о несоизмеримости и непереводимости разных дискурсов и невозможности создания нейтрального языка описания для их обобщения и теоретизации. Правила каждой языковой игры самодостаточны и строго отграничены от правил другой. Осознание этого максимальным числом философов, ученых и исследователей и явилось бы практической реализацией тех прагматистских принципов, которые выдвигали Пирс, Джеймс, Мид и Дьюи. Этноцентризм, в этом смысле, не имеет ничего общего с национализмом или шовинизмом, которые, наоборот, склонны превозносить отдельную культуру или этнос.

Этноцентризм у Рорти не превращается в изоляционизм (он подробно говорит об этом в работе «Об этноцентризме. Ответ Клиффорду Гирцу»).41 В своем неприятии национализма и шовинизма Рорти обращается прежде всего к своим коллегам по философскому сообществу: «Мы, философы, годимся для наведения мостов между народами, для космополитических инициатив, но не для разглагольствований в духе шовинизма. Когда же мы все-таки это проделываем, то получается нечто плохое, подобно тому, что Гегель и Хайдеггер говорили немцам о них самих: об исключительном отношении между определенной страной и сверхъестественной силой. Я надеюсь, что мы, профессора философии, можем найти способ избегнуть всех трех соблазнов: революционного позыва видеть философию, скорее, в качестве агента изменения, чем прими41 Rorty R., On Ethnocentrism. A Reply to Clifford Geertz. In: Objectivity, Relativism, and Truth. Cambridge. 1991. Р. 203-211.

рения, схоластического позыва замкнуть себя внутри дисциплинарных границ и позыва к шовинизму».Рорти подчеркивает, что его этноцентризм базируется на принципах максимального культурного плюрализма и терпимости и в отличие от национализма приводит к осознанию равной ценности и значимости каждой языковой игры. То есть в неопрагматизме это отношение можно уподобить знаменитому афоризму, популярному в среде современных мультикультуралистов «All equal, all different» («Все равные, все разные»). Этнополитическая солидарность выдвигается Рорти на место прежней философской «объективности».Рассуждая о случайности доминантного словаря, Рорти пишет: «Наше отождествление самих себя с нашим обществом — с социальной средой, традицией, коллективным интеллектуальным наследием — возрастет и упрочится, если мы будем рассматривать это сообщество, скорее, как наше, чем природное, скорее, как образованное, чем найденное, как одно из многих, созданных людьми. В конце концов, говорят нам прагматисты, то, что имеет значение, — это наша лояльность по отношению к другим людям, объединившимся вместе против [сил] мрака, а не надежда правильно понять вещи».42 Там же. С. 34-35.

43 Rorty R. Solidarity or Objectivity // Objectivity, Relativism, and Truth.

Philosophical Papers. Volume 1. Cambridge University Press, 1991. Р. 21-34.

44 Rorty R., The Consequences of Pragmatism. Minnesota, 1982. Р. 166.

Прежняя идея познания как отражения «объективности» у Рорти уступает место описанию окружающего мира с позиции ангажированного субъекта, вовлеченного в социокультурный процесс. Субъект вписан в определенный контекст словоупотребления, и его (субъекта) познавательная деятельность выражается в установке связи с социокультурными явлениями в сугубо прагматическом смысле – как создание максимально комфортных условий для коммуникативной практики. Истинность такого познавательного акта определяется удобством той или иной гносеологической гипотезы или концепции для решения практических задач коммуникации.

То есть возможность использования теории на практике оказывается важнее ее гипотетической «истинности». Более того, этот критерий полезности и является единственным критерием истинности в прагматической гносеологии.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.