WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |

Свою родословную интеллигенция ведет от петровских реформ. «Она есть прорубленное окно Петром в Европу, — писал о. Сергий Булгаков, — через которое входит к нам западный воздух, одновременно живительный и ядовитый...» Предтеча интеллигента в первой половине XIX века — просвещенный дворянин-либерал, «крепостник-вольтерьянец», по остроумному замечанию М. Гершензона. Его тонкий поэтический и грустно-иронический облик нарисовал Н. А. Некрасов в стихотворении «Человек сороковых годов», вошедшем в драматическую сцену «Медвежья охота».

Диалектик обаятельный, Честен мыслью, сердцем чист! Помню я твой взор мечтательный, Либерал-идеалист! Созерцающий, читающий, С неотступною хандрой По Европе разъезжающий, Здесь и там — всему чужой.

Для действительности скованный, Верхоглядом жил ты, зря, Ты бродил разочарованный, Красоту боготворя;

Все с погибшими созданьями Да с брошюрами возясь, Наполняя ум свой знаньями, Обходил ты жизни грязь;

Грозный деятель в теории, Беспощадный радикал, Ты на улице истории С полицейским избегал, Злых, надменных, угнетающих Лишь презреньем ты карал, Не спасал ты утопающих, Но и в воду не толкал...

Ты, в котором чуть не гения Долго видели друзья, Рыцарь доброго стремления И беспутного житья! Хоть реального усилия Ты не сделал никогда, Чувству горького бессилия Подчинившись навсегда, — Все же чту тебя и ныне я, Я люблю припоминать На челе твоем уныния Беспредельного печать:

Ты стоял перед отчизною, Честен мыслью, сердцем чист Воплощенной укоризною, Либерал-идеалист! В середине XIX века в русской жизни появились «новые люди», интеллигенты-разночинцы.

Е. Штакеншнейдер, дочь известного петербургского архитектора, в дневнике за 1857 год записывает: «Мы теперь имеем две цензуры и как бы два правительства.

Те, бритые и с орденами на шее гоголевские чиновники отходят на второй план, а на сцену выступают новые, с бакенами и без орденов на шее, и они в одно и то же время и блюстители порядка и блюстители беспорядка».

С их приходом в гуманитарной культуре складывается ситуация диалогизма общественного сознания — противоречие и противостояние либеральной дворянской и разночинной интеллигенции по главнейшему вопросу: путь России в будущее.

Первые полагали его в реформах, вторые — в революции.

Отголоски этого спора мы будем слышать во всех последующих социологических, культурологических, философских размышлениях вплоть до сегодняшнего дня.

Наиболее яркие художественные образы разночинной интеллигенции создали И. С. Тургенев в романе «Отцы и дети» и Н. Г. Чернышевский в романе «Что делать» Менее яркие и, главное, исполненные авторского неприятия фигуры интеллигентов-разночинцев нарисовал Н. С. Лесков в романах «Некуда», «На ножах», «Соборяне». Это объясняется не только мировоззренческой позицией Лескова, но и тем, что к концу 1860-х годов интеллигенция не являлась однородной массой, о чем еще будет сказано далее.

Интересно отметить, что русская поэзия неоднократно живописала иронические и даже сатирические портреты интеллигентов либерально-дворянского толка. Неприязненные портреты интеллигентов из демократической среды появлялись в реакционной публицистике, но их практически нет в поэзии.

Поэзия создала только привлекательный образ интеллигентаразночинца. Тому пример — стихотворение А. Н. Плещеева.

Честные люди, дорогой тернистою К свету идущие твердой стопой, Волей железною, совестью чистой Страшны вы злобе людской! Пусть не сплетает венки вам победные Горем задавленный, спящий народ, Ваши труды не погибнут бесследные:

Доброе семя даст плод.

Сбудутся ваши святые желания, Хоть не дождаться поры этой вам И не видать, как все ваши страдания Здесь отольются врагам.

Вестники правды, бойцы благородные, Будете жить вы в правдивых сердцах, Песню могучую люди свободные Сложат о ваших делах...

Собственно интеллигенция как «монашеский орден» начинает свой исторический путь в царствование Александра III. Именно в это время она приходит к «отщепенству» как принципу социального существования.

«Идейной формой русской интеллигенции, — писал П. Б. Струве, — является ее отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность ему». Думаю, что эта мысль философа может быть «развернута» и в другую сторону. У интеллигенции не было чувства принадлежности к народу.

Только служение ему, подчас жертвенное, и чаще всего неприятие этой жертвенности, этого служения со стороны народа. Народ в России не менее сфинкс, чем сама Россия. Не случайно в одно и то же историческое время Н. А. Некрасов трагически вопрошал: «Народ освобожден, но счастлив ли народ», а М. Е. Салтыков-Шедрин его сатирически укорял в собирательном образе глуповцев, благоговеющих перед каждым новым царем, «батюшкой» и «красавцем».

Константин Аксаков в «Записке о внутреннем состоянии России», поданной Александру II, писал: «Русский народ не есть народ государственный, то есть не стремящийся к государственной власти и не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже зародышей народного властолюбия...» Таким образом, в последней четверти XIX века определились все понятия, прояснились взаимоотношения всех элементов, составляющих «проклятый» русский вопрос, и все замерло под эгидой царя-миротворца Александра III.

В автобиографической прозе «Шум времени» О. Мандельштам об этом выжидающем времени писал: «Восьмидесятые годы в Вильне, как их передает мать. Всюду было одно:

шестнадцатилетние девочки пробовали читать Стюарта Милля, маячили светлые личности с невыразительными чертами, и с густой педалью, замирая на piano, играли на публичных вечерах новые вещи львиного Антона. А в сущности происходило следующее: интеллигенция с Боклем и Рубинштейном, предводимая светлыми личностями, в священном юродстве, не разбирающем пути, определенно поворотила к самосожжению.

Как высокие просмоленные факелы, горели всенародно народовольцы с Софьей Перовской и Желябовым, а эти все, провинциальная Россия и "учащаяся молодежь", сочувственно тлели...» Это «тление» под приглядом «светлых личностей с невыразительными чертами» привело Россию к первой революции. К этому времени та интеллигенция, которая вообразила себя антрепренером исторической сцены, уже не была однородным сообществом, «орденом». Произошло внутреннее расслоение. Одна часть — это действительно образованные, просвещенные люди с идеалами «нравственного бытия», с готовностью служить России. Другая... Об этом Н. А. Бердяев: «В массе это люди полуобразованные, обиженные на мироздание, но всегда приписывающие себе прерогативы спасителей отечества.

Они бескорыстны в личной жизни, но думают они по шаблону (так как им свойственно «направленство», то есть партийность.

— Д. М.). Они не знают своего родства, и происхождения, они властолюбивы, нетерпимы к другим, судьбы России решать не способны».

Один из российских губернаторов начала минувшего века назвал их «третьим элементом». Это «новое интеллигентское мещанство и стало "бродилом русской революции"» (Н. А. Бердяев).

Воспитанники русского нигилизма нечаевского толка, они придали нашей революции, во главе которой оказались, характер, лишенный и творческого, гуманистического духа. Отречемся, разрушим, уничтожим, расстреляем... Ужас и трагизм социалистической революции в ее отщепенстве — нравственном, духовно-религиозном, культурном от народно-национальных, от общечеловеческих гуманитарных ценностей, от уроков истории.

А ведь писал один умный человек еще в самом начале XIX века: «Если явится когда-нибудь университетский Пугачев (курсив мой. — Д. М.) и станет во главе партии, если весь народ придет в движение и начнет революцию на европейский манер (имеется в виду Великая французская революция 1789– 1793 годов. — Д. М.), тогда я не нахожу слов, чтобы выразить все мои на сей счет опасения...» Так писал в одном из своих «Петербургских писем. 1801–1807» Жозеф де Местер, французский философ и писатель, посланник сардинского короля в России в царствование Александра I. Поразительно пророческие слова! В книге М. Горького «Несвоевременные мысли» (1918) приводится такой уличный диалог:

— Чему ты меня можешь научить — спрашивает солдат студента. — Теперь наше время, а вас пора всех долой, буржуазию! <...> Какой-то щеголь, похожий на парикмахера, горячо говорит:

— Это верно, товарищ! Довольно командовала нами интеллигенция. Теперь, при свободе прав, мы и без нее обойдемся.

И начали обходиться. В августе 1922 года от набережной Васильевского острова отчалил пароход «Обербургомистер Хакен», на котором по прямому указанию Ленина и Троцкого были высланы за границу лидеры оппозиционных партий и «...целая группа писателей, ученых, общественных деятелей, которых признали безнадежными в смысле обращения в коммунистическую веру» (Н. А. Бердяев). В числе приговоренных к высылке были социолог П. Сорокин, философы Н. А. Бердяев, Л. П. Карсавин, К. О. Лосский, И. А. Ильин, С. Л. Франк, Ф. А. Степун, писатель М. А. Осоргин и другие.

Всего 160 человек. В ноябре того же года была выслана еще одна группа интеллигентов в высоком и лучшем смысле этого слова — светочи.

Но оказалось, что совсем без интеллигенции обойтись невозможно. Это еще в 1918-м предвидел М. Горький: «Русская интеллигенция снова должна взять на себя великий труд духовного врачевания народа... и нет сомнения, что труд духовного возрождения страны разделит с нею и рабочая, пролетарская интеллигенция... но для успеха этой работы следует отказаться от партийного сектантства, следует понять, что одной политикой не воспитаешь нового человека...» «Кажется, — пишет М. Горький в "Несвоевременных мыслях", — что та часть интеллигенции, которая настроена наименее сектантски и еще не насмерть изуродована партийной и фракционной "политикой", — кажется, что эта часть интеллигенции начинает чувствовать необходимость широкой культурной работы, повелительно диктуемой трагическими условиями действительности».

И еще раз в среде интеллигенции под влиянием пореволюционной действительности случилось расслоение, внутренняя селекция. Одна часть пошла исполнять свою миссию служения народу или под конвоем, или добровольно, a подчас и с энтузиазмом, пока, в ней не убили веру в реальность и скорое достижение светлого будущего. Она занялась осуществлением того, что было названо культурной революцией. Она пришла в школы ликбеза, на рабфаки, в Промакадемию и другие организации образования и просвещения, в науку. Она, как выразился М. Зощенко о себе, была согласна «большевичить». Но уже в 1918 году за ее спиной был создан СЛОН — Соловецкий лагерь особого назначения, где отбыл срок и будущий академик Д. С. Лихачев. Интеллигенция под именем буржуазии в первых рядах шагнула за колючую проволоку стройки и БеломорскоБалтийского канала, и канала Москва—Волга, а позже и на все другие «великие стройки коммунизма». В 1930-е годы она возглавила расстрельные списки «врагов народа». Процесс «перековки», а по существу процесс изничтожения интеллигенции в стране шел на протяжении многих советских лет. «Прослойка» все более и более истончалась и репрессиями, и возрастом, и изменением своей внутренней сути, и по национальному признаку.

Очень точно в лозунге времен «развитого социализма»:

«Партия и народ едины» — была выражена решенность «проклятых» русских вопросов. Есть только власть — партия и народ. А церковь и интеллигенция исключены из социальнополитического обихода. Управлять стало просто: никто не мешал.

Народившаяся новая советская интеллигенция — научная, техническая, художественная — во власть не стремилась, да ее и не больно-то приглашали. Разве только в качестве «свадебных генералов». «Генеральную линию» даже в своей области научного или художественного творчества она не определяла.

Всплески диссидентства и «глоток свободы» 1960-х годов по сути, как теперь видно, ничего не изменили в маргинальной судьбе интеллигенции, как не изменили ее положения в социуме события 1991 и 1993 годов.

Современный ленинградский—петербургский писатель В. Попов в биографической повести «Горящий рукав» о первом дне современного творенья, то есть о 1991 годе, повествует так: «Мы победили... Зрелище было небывалое: в зале Мариинского дворца на Исаакиевской площади, который прежде был заполнен безликими партийцами, теперь мелькали бороды, свитера, джинсы. Наши пришли! Заседания в Ленсовете шли долгие... Все хотят выговориться после долгого молчания. А до дела все никак не доходит! Впрочем, делом пока и не пахнет. Все рычаги управления городом по-прежнему в Смольном».

Именно в эти перестроечные годы среди влиятельных чиновников ходила красноречивая фраза: «Наш Лигачев — ваш Лихачев».

За прошедшие с той поры годы само понятие интеллигенции практически исчезло из общественно-политического обихода.

Вместо него появилось западноевропейское «средний класс», а чаще — ниже среднего: «бюджетники». Определение не по культурно-историческому признаку, а по рыночнопотребительскому. Одновременно народилось еще одно понятие, тоже вытесняющее слово «интеллигенция». Интеллектуал.

Говорят: «Офисные интеллектуалы».

Чем интеллектуал отличается от интеллигента Интеллигент читал Достоевского и Чехова, Бальзака и Моэма, слушал оперы Чайковского и Бизе, смотрел на сцене Плисецкую, спектакли Товстоногова... Интеллектуал читает Пелевина и Акунина, Муракаму и Павича, слушает оперы Вагнера у Гергиева, смотрит постановки Романа Виктюка и мужской балет Михайловского... Но он мыслит и действует, руководствуясь не личной нравственностью, а «текущей ситуацией» — политической, экономической, общественной. Он мыслит и говорит не языком культуры, но языком коммерции;

завтра будет прилично говорить языком идеологии (а к этому дело идет), и он будет говорить на этом языке. В основе основ жизнестояния интеллигента старого закала лежит духовнонравственное начало. В основе основ жизнеустремлений интеллектуала рубежа XX–XXI столетия лежит прагматическое начало.

Значит ли это, что интеллигенция в России кончилась В высоком смысле понятия, свойственном XIX веку, она очень значительно умалилась количественно. Она претерпела громадные внутренние изменения. Но не кончилась! Я не могу согласиться с уважаемым Д. А. Граниным, который еще десять лет назад определил ее, интеллигенции, конец.

Интеллигенция сегодня таится как невидимый град Китеж на берегах своего неведомого Белозерья. «У интеллигенции незримо нарождается новая душа» (Н. А. Бердяев). И она явится с этой обновленной душой, когда провиденциальные силы или госпожа История вызовут ее из кажущегося небытия.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.