WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 57 |

Исследование наиболее активного белгородского сегмента радиоаудитории позволяет нам сделать вывод о вполне целенаправленном воздействии имиджеформирующих компонентов ведущих московских сетевых радиоканалов, что позволяет говорить о четкой, продуманной коммуникации как по линии Аудитория – Радиостанция, так и по линии Аудитория – Радиоведущий. С одной стороны, жесткие условия развития радиорынка в стране (недостаточная форматизация станций и, как следствие – острая борьба за массового слушателя) обязывают руководство станции «раскрасить» в яркие цвета эфирные и внеэфирные компоненты, определяющие общий имидж радиостанции, превращающие его в привлекательный, интересный для целевой аудитории продукт. С другой стороны, еще молодое российское коммерче ское вещание в эпоху своего стихийного становления не смогло прийти к тотальному завоеванию доверия слушателя вследствие коммуникативной некомпетентности большинства рядовых ведущих. Радиоведущих же с достаточно высоким авторитетом, чьи имена называли респонденты, уже стали яркими представителями отечественного шоу-бизнеса и их влияние на аксиологические установки прежде всего молодого поколения отрицать нельзя.

Ситуация с развитием отечественного коммерческого радиовещания в настоящее время сложнопрогнозируема. Вполне вероятно, что его развитие пойдет по североамериканскому пути развития, который связан с дроблением форматов радиостанций на узконаправленные. Такой поворот событий, на наш взгляд, приведет вещание к изменениям маркетинговой политики радиостанций, в основе которой будет лежать ситуация жесткого программирования эфира станций, четкое позиционирование радиоканалов аудитории в жестких возрастных рамках, определенного социального положения, дифференцированной по интересам, занятиям, профессиям. Несомненно, это приведет к выработке более четкого представления о потребностях и предпочтения слушателей и как следствие – к строгому отбору музыкального и программного материала, ведущих эфира (с учетом их гендерных и возрастных характеристик, индивидуальных особенностей), четко продуманной форматной коммуникации по линии радиоведущий – аудитория.

ЭТИЧЕСКИЕ ИМПЕРАТИВЫ СОВРЕМЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ Нуруллина Гульфиза Мазитовна Филиал Казанского госуниверситета в г. Набережные Челны Ключевые слова: информационное общество, этические модусы информационного пространства, прогрессивные и регрессивные аттракторы информационной культуры Key words: information society in Russia, ethical imperatives of journalism, progressive and regressive attractors of information culture В переходном обществе, каким на стыке ХХ и ХХI веков представляется радикально меняющая основные императивы и алгоритмы своего бытия Россия, как правило, все роды и виды социальной практики, получившие ранее именной профессиональный статус, подвергаются мутации на сущностно-функциональном уровне. И журналистика в качестве профессиональной деятельности по сбору, обработке, распространению, потреблению предназначенной для массовой аудитории социальной информации в рамках действующих в обществе юридических правил и моральных норм1 также не является исключением из этого правила.

Автор оставляет за пределами этой публикации другие определения журналистики – как системы масс-медиа, образовательной специальности, отрасли гуманитарной науки, но В условиях общественной трансформации претерпевает серьезные изменения (как позитивные, так и негативные) и присущая масс-медийной деятельности коррекционная система механизмов внешней регуляции и внутренней саморегуляции. Разумеется, доминантная цель в работе этих механизмов в принципе остается неизменной. В самом общем виде она заключается в том, чтобы «не давать» журналистике (из благих или злых намерений) вредить основам породившего ее общества, которое возлагает на все социальные структуры и институты, в том числе – на субъекты информационновещательной деятельности, обязанность поддерживать на должном уровне физическое, психическое, нравственное здоровье людей: «Общество признает за журналистами право говорить от его, общества, имени, а взамен требует или, по крайней мере, предполагает, что журналисты будут распоряжаться этим правом ответственно, то есть: не лгать, точно излагать факты…» [Третьяков, 2004: 584].

И в этом смысле журналистика ничем существенным не отличается от других видов профессиональной деятельности гуманитарного толка (например, учительства или врачевания), «обреченных» на постоянную коррекцию используемой идеологии и технологии собственными и посторонними силами в пределах возможных поправочных коэффициентов. Классификация причинно-следственных факторов коррекционной системы в журналистской работе проглядывает здесь достаточно четкая: мотивы внешние, обеспечивающие регуляцию, возникают на основе права, мотивы внутренние, обеспечивающие саморегуляцию образуются на основе этики: «Правовые уложения крайне необходимы в качестве идеологической основы регуляции деятельности прессы (извне), поскольку журналистика является профессией социально-управленческой в том смысле, что она путем формирования общественного мнения, выполняющего функцию социального контроля, прямо или косвенно регулирует решения органов власти и общественных институтов… Этические нормы крайне необходимы в качестве идеологической основы саморегуляции деятельности прессы (изнутри), поскольку журналистика является профессией массово-воспитательной…» [Киричёк, Федотова, 2004: 31, 33].

Квинтэссенцией права применительно к журналистике является Закон РФ «О средствах массовой информации» (1991 г., с последующими поправками), субстратом же морали – Кодекс профессиональной этики российского журналиста (1994 г.). Теоретически в жесткой социально-функциональной увязке друг с другом закон и кодекс способны образовать то самое моральноправовое «чистилище», которое обязано в целостном системно-непрерывном варианте очищать информационно-коммуникативный продукт, производимый на масс-медийном конвейере, от вредных для духовного здоровья нации при этом хорошо понимает, что деятельностные перемены в журналистике не могли не сказаться на ее специфике и в названных здесь областях.

токсинов и снабжать многомиллионную аудиторию доброкачественной информацией.

Однако, если по научной необходимости выделять в этой социальнодиффузионной связке доминанту, или ведущего-ведомого, то в журналистике (российской – особенно, в силу нашей ментальности!) главным регулятором выступает все же этика: в идеале она способна «заставлять» служителя пера, камеры, микрофона самого (по внутреннему побуждению, а не по внешнему принуждению) не делать того, чего не надо делать: умалчивать факты, надумывать аргументы, искажать события, переиначивать смыслы, усугублять конфликты, разжигать страсти, насаждать цинизм, льстить власти, грубить оппонентам и т.д.

Такая диспозиция определяется исключительной моральностью и беспрецедентной публичностью профессии журналиста, ведь ее истинным предметом является человек, его духовное, нравственное, психическое здоровье. Как раз этот одушевленный «предмет» журналистской профессии, то есть, человек, который, по Максиму Горькому, «звучит гордо», требует от ее исполнителя наивысшей деликатности и ювелирной точности в повседневной работе на всех ее стадиях – при сборе и обработке материала, его индивидуальном написании и массовом распространении. Забвение этических истин грозит самому летописцу действительности постепенной социальнонравственной и профессионально-творческой деградацией, а всему обществу – сужением поля добра и расширением границ зла.

Такая трансформация сферы жизнедеятельности социума по большому счету не может иметь никаких, даже самых веских, оправданий (материальной выгоды, угрозы безработицы, риска для жизни и др.), хотя очень многие журналисты, с легкостью необыкновенной меняющие в переходные времена свои убеждения (и хозяев – тоже!), быстро находят индульгенцию этим поступкам. В якобы возникших перед ними «непреодолимых» препятствиях, в первую очередь, в виде социально-политических зигзагов неумолимой общественной среды: «Безнравственность противопоказана журналистике так же, как и медицине или юриспруденции. Но если ошибки врача, по старой английской пословице, скрывает земля, а ошибки юриста – тюрьма, то просчеты газетчика, телерепортера, радиожурналиста моментально становятся известны всем» [Капто, 2006: 478].

Увы, экстраполяция сказанного на современную журналистскую практику, которая изобилует кричащими примерами пренебрежения служителей массмедиа нормами профессиональной морали, позволяет сделать вывод о том, что в пику этике как системе-плюс в информационно-коммуникативном пространстве России формируется контрэтика как система-минус, получающая в настоящее время развернутое обоснование как социальноэволюционная неизбежность в публичных выступлениях своих радикально настроенных адептов: «Информация продается и покупается, трактовка информации продается и покупается, это естественно» [Пархоменко, 2000: 390].

Позволим себе не согласиться: о какой «естественности» товарноденежного чистогана в журналистике вообще можно говорить, если куда бо лее авторитетные теоретики и практики отечественной и зарубежной прессы утверждают в нравственном смысле прямо противоположное: «нельзя, чтобы журналист менял свои взгляды, сообразуясь с материальной выгодой» [Засурский, 2005: 15].

С учетом многосторонней (поведенческой-инструментальной и содержательной-вербальной) противоречивости повседневного бытия переходной журналистики автор вводит в научный оборот понятие «контрэтика» в качестве негативно аргументированного «рыночной» философией и апробированного маркетинговой практикой свода устойчивых (повторяющихся) методов, способов, приемов массмедийной деятельности, противонацеленных по отношению к постулатам традиционной журналистской этики.

Информационно-технологическую основу массмедийной контрэтики составляет журналистский произвол: в авторском понимании он трактуется как форма профессионального поведения работника прессы в непосредственном общении или текстуальном оформлении, при которой оно не согласуется ни с нормами морали, ни с интересами общества. Такое проистекает в результате либо забвения, либо небрежения, либо непонимания миссионерской роли журналистики, когда в ее поле максимизируется принцип свободы и, наоборот, минимизируется принцип ответственности. Что и наблюдается в пореформенной России: «Мы проскочили момент личной ответственности.

Пресса его легко проскочила. Проповедовать стали все сразу; исповедаться перед тем, как приступить к проповедованию, не счел нужным практически никто. Мы крайне недооценили собственную вину в том, что с нами происходило до начала нынешних перестроек. А, недооценив ее, ошиблись и в оценках происходившего» [Симонов, 2000: 419].

В первую очередь, журналистский произвол противостоит главной этической составляющей массмедийной деятельности, связанной с выполнением работником прессы конституционного долга перед гражданами страны, который невозможно в полной мере реализовать без строгого соблюдения норм профессионально-нравственного поведения в паре взаимоотношений «журналист – аудитория». Особую значимость здесь имеет следование принципу правдивости и объективности, связанному с отображением действительности путем передачи точной и исчерпывающей информации, идущей не сверху – от элиты, а снизу – от массы: «Первоочередная задача журналиста – обеспечить право граждан на достоверную и объективную информацию через правдивое освещение происходящих событий, когда факты освещаются в их собственном контексте, с указанием связей различных явлений и без искажений, будучи творчески обработаны журналистом. В этом случае общественность имеет возможность формирования картины реально происходящих событий через доступ к достоверной информации, в которой корни и природа событий, процесс развития и нынешнее состояние фактов отражены максимально объективно» [Цит. по: Авраaмов, 1999: 215].

К сожалению, этот в международном плане осененный ЮНЕСКО массмедийный принцип правдивости и объективности в современной отечественной журналистской практике слишком часто попирается ее авторами, которые, как видно, не считают такое поведение чем-то профессионально аморальным. Два наиболее популярных сюжета из жизни нещадно эксплуатируются сегодня журналистами, и различные их публичные вариации составляют, как правило, вербально-семантическую основу информационной модели действительности. Остальное для прессы имеет второстепенное значение.

Итак, сюжет первый – о власти и ее проявлениях: «Абсолютная независимость от читателя, в конечном счете, привела прессу к тому, что повсеместно, даже в районах, властью она интересуется больше, чем обществом. И это одна из самых больших бед. Не растит пресса гражданское общество, ибо сегодня она – искаженное зеркало действительности... Посмотрите, с какой энергией пресса занимается отслеживанием различных проявлений власти, считая это главным в существовании общества. То есть это иная реализация того же внутреннего нашего большевизма: государство важнее граждан, власть – важнее читателя» [Симонов, 2000: 431].

Далее, сюжет второй – о самой себе, любимой: «Печать, когда она не пишет о телевидении, пишет о самой себе: научилась от телевидения, которое говорит большей частью о телевидении. Это ненормальное положение вызывает не беспокойство и не возмущение, а играет на руку политикам, для которых удобно, что одно только сообщение в одном только средстве печати мгновенно получает резонанс во всех остальных существующих органах. Таким образом, массмедиа из окна в реальность превращаются в зеркало, зрители и читатели созерцают чистый акт самолюбования печати: «Свет мой зеркальце, скажи…» [Эко, 2003: 112].

Оба апологетических сюжета со стороны прессы (в пользу власти и самой себя) означают социально-профессиональное самоубийство журналистики, изменяющей своей генетике, которая диктует во имя исполнения общественного долга и сохранения собственного лица необходимость, вопервых, дистанцироваться от власти, с величайшей осторожностью исполняя государственный заказ на информацию, и, во-вторых, растворяться в массовых настроениях, предпочитая выполнять общественный заказ на информацию.

Известно, что неверная стратегия всегда влечет за собой неверную тактику: ошибочное целое неизбежно переходит в неправильное частное. Если в силу господства контрэтики в журналистской деятельности попирается главная этическая ее составляющая – информационный долг перед массой в пользу обслуги элиты, то искать высокую мораль в других парах взаимоотношений, по крайней мере, наивно, что подтверждается семантикостилистическим анализом конкретных медиатекстов.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.