WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 57 |

Современные этнографические исследования получили развитие с начала ХХ века в связи с методологическим прорывом, совершенным антропологами Брониславом Малиновским и Францем Боасом в области культурной антропологии образца XIX века. Для обоих этих авторов, сформировавшихся под влиянием естественнонаучной школы, этнографические эмпирические исследования были неотделимы от теоретизирования. Будучи собирателями и интерпретаторами этнографических данных, они создавали на их основе теоретические построения. Малиновский, например, осуществил свои исследования в промежутке между 1914 и 1920 гг. на островах Тробрианд (Меланезия), находящихся вдалеке от тогдашних торговых путей. В течение этого периода он длительное время, до года, постоянно находился среди местных аборигенов в состоянии полного погружения в их жизнь, без каких-либо контактов с западным миром. Там исследователь покончил с традиционной этноцентрической моделью антропологии XIX века, приняв точку зрения аборигенов, чтобы понять их отношение к жизни и к миру. Там же он подчеркнул первостепенность учёта конкретного места и времени при проведении исследований в области этнографии.

Новое направление в этнографических исследованиях, на этот раз со стороны социологии, было предложено в начале тридцатых годов представителями социологической школы в Чикаго, которые увидели в подобной практике погружения подходящий инструмент для изучения феноменов девиантности и социальной маргинализации в растущих больших американских городах той эпохи. Опыт этнографических исследований приобрёл расширен ное применение при изучении целого спектра новых социальных и культурных проблем с соблюдением методологических постулатов этнографической модели Малиновского, предусматривавшей чёткое отграничение пространства наблюдения, непосредственную включённость исследователя в жизнь изучаемых субъектов, отслеживание социальных интеракций в их натуральном состоянии, отношение к участникам этих интеракций как к первостепенным источникам информации.

Концепция этнографии коммуникаций была впервые артикулирована и приобрела теоретическую дефиницию в 1964 г. в журнале «American Anthropologist». В статье социолингвиста Делла Хаймса было инициировано разграничение между различными направлениями и подходами в изучении языка, при этом этнография коммуникаций дифференцировалась от этнолингвистики, психолингвистики или социолингвистики. Этнография коммуникаций отличается тем, что представляет собой не область изучения языка, но форму этнографического исследования сложного явления – коммуникации.

Она предусматривает двойной антропологический подход к проблемам языка, который заключается в следующем: а) необходимо преодолеть пределы фрагментарного знания, предлагаемого вышеупомянутыми научными дисциплинами и непосредственно изучать использование языка в различных ситуационных контекстах; б) нужно отдалиться от формализма лингвистики как рамочного поля исследования в направлении к сообществу как конкретному контексту, рассматривать коммуникативные привычки и навыки в комплексе, учитывая используемые каналы и коды коммуникации.

Существуют довольно большие различия между этнографией коммуникации, развивавшейся из социолингвистических исследований, и трудами, появившимися с конца 1970-х гг. в США и Великобритании и посвящёнными производству новостей и восприятию средств массовой коммуникации – несмотря на близость этих трудов к таким социологическим исследовательским течениям, как символическая интеракция, этнометодология. Этнография языка, как её описал Хаймс, далека от исследования деятельности журналистов или восприятия телевидения в семьях телезрителей. По мнению Томаса Р. Линдлофа, этнография коммуникации по Хаймсу, несмотря на её общие методологические признаки с медиаэтнографией, характеризовалась ясно выраженным междисциплинарным предназначением – в отличие от этнометодологии и изучения символической интеракции на социологической основе.

Кроме того, Линдлоф признал, что довольно большая часть трудов, осуществлённых исследователями средств массовой коммуникации, не столь существенно отличаются от исследований этнографов коммуникации [Lindlof, 1995:

48]. Как мы увидим в дальнейшем, прочные связи между этнографией коммуникации и медиаэтнографией определяются в обоих случаях первичностью интеракции как объекта исследования.

Изменения, связанные с перемещением внимания с поля этнографических исследований на средства массовой коммуникации, проявились в первую очередь в трудах, касающихся производства новостей. Они постепенно вышли за пределы редакций как объектов исследования и были переориенти рованы на изучение внередакционных отношений между людьми. Другим полем исследований, где оказались стёртыми границы наблюдения, стало изучение восприятия массмедиа. Первоначально эта исследовательская работа была во многом ориентирована на изучение семейного контекста использования массмедиа (прежде всего телевидения). Но вскоре было выявлено, что рассмотрение этнографического контекста восприятия является более интересным и перспективным. В итоге исследование сместилось из семейного контекста в область «контекстов восприятия» в целом. Наконец, ещё одним фактором стало переключение внимания исследователей на коммуникацию в Интернете. Исследования в области виртуальной этнографии, множащиеся со второй половины 1990-х гг., превратились в наиболее наглядное подтверждение исчезновения физического пространства как контекста существования объекта исследования, что влечёт за собой изменения в методологических установках эмпирических исследований и в их процедурах.

Этнографический подход предусматривает необходимость баланса между членами изучаемого общества и наблюдающим за ним учёным. С одной стороны, хочется познать реальность такой, какой её знают и ощущают те, за кем наблюдает учёный. Но при этом, с другой стороны, важно не утратить дистанцию, необходимую объективному исследователю социума. Чтобы получить научное знание, следует уделить много времени полевому наблюдению за местами и ситуациями, в которых находятся персонажи, принадлежащие к исследуемому объекту. Это обязывает прибегать при выполнении исследовательской программы к продолжительным периодам интенсивных наблюдений, в ходе которых можно собрать, действуя в максимально отстранённой нейтральной форме, большой объем данных самого различного рода, которые в дальнейшем на этапе анализа должны быть упорядочены и подвергнуты адекватной интерпретации. В случае, когда осуществляется этнографическое изучение массмедиа, переключение исследовательской работы из полевых условий на иную изучаемую среду влечёт за собой различного рода последствия.

Это связано с перестройкой программы исследования, расширением его эмпирической базы за счёт фиксирования большего количества наблюдаемых случаев, применением не столь нейтральных и в большей степени интерактивных методов наблюдения, а также приоритетного внимания к интерпретациям, исходящим от участников наблюдаемых ситуаций.

– Расширение эмпирической базы:

Характерной чертой этнографии является её пригодность для углублённого изучения необычных случаев. Необходимая продолжительная погружённость в среду объекта исследования нередко сильно ограничивает возможность одновременного наблюдения множества разнородных явлений. На повышение интенсивности наблюдений была ориентирована большая часть исследований производства новостей [Altheide, 1976; Gans, 1979; Tuchman, 1983;

Fishman, 1983]. При этом вместо внешних поверхностных наблюдений достигается глубокое знание, способствующее пониманию действий социальных акторов. При этнографическом изучении массмедиа погружение в среду объекта исследования уступило свой приоритет экстенсивным исследовательским стратегиям, нацеленным на аккумулирование максимального большого количества данных за минимально краткое время. Например, недавние исследования отношений между журналистами и источниками информации были выполнены с применением этнографических методов с применением многочисленных интервью вместо традиционного присутствия исследователей в не менее чем двух-трех газетных или телевизионных редакциях. [Schlesinger y Tumber, 1994].

– Меньше нейтральности и больше интеракций:

По сравнению с процедурами, применяемыми другими социальными науками, этнография характеризуется чрезвычайно уважительным отношением к естественному контексту изучаемых явлений. Нейтральность по отношению к наблюдаемой среде непосредственно определяется ролью, которую принимает на себя ее наблюдатель. Однако присутствие постороннего наблюдателя может спровоцировать у наблюдаемых реакции, искажающие изучаемую действительность. В соответствии с современными тенденциями медиаэтнографии наблюдатель «растворяется» среди множества участников коммуникации, когда участвует в чате или занимается навигацией в компьютерной сети. В виртуальной этнографии «исследователь не только наблюдает какие-либо явления, но и взаимодействует с участниками происходящего и задает им вопросы…» [Hine, 2004: 62]. Естественно, что присутствие наблюдателя в Сети может осуществляться, как и в традиционной этнографии, в скрытой или открытой форме. Но, как показали результаты исследований, проведенных в середине девяностых годов, интеракции наблюдателя с представителями наблюдаемой среды оказались более плодотворными, чем результаты одного только нейтрального наблюдения.

– Интерпретации, исходящие от участников наблюдаемых ситуаций:

В традиционной этнографии набор фокусных объектов интереса наблюдателя включает: а) физический контекст происходящего, б) социальный контекст, в) формальные интеракции между участниками, в) неформальные отношения между ними, е) отношения между ними и наблюдателем [Corbetta, 2003]. Наблюдатели взаимодействуют с участниками и формально, и неформально. Источники информации позволяют не только получить объективную информацию о происходящем, но и собственную интерпретацию, свое видение мира, которое должно расцениваться как личное видение и рассматриваться в контексте наблюдаемого. «Исследователь участвует, наблюдает и спрашивает, и опрос, в двойственной форме неформального собеседования и формального интервью, объединяется с наблюдением как инструментом исследования. Вопрос, включенный в неформальную беседу, направленную на сбор информации, прояснение мотиваций и позиции социальных акторов, является составной частью наблюдения» [Corbetta, 2003: 345]. Современные исследования адаптировали классические инструменты интервью и беседы к новым технологиям, чтобы получить интерпретации участников. Это особенно важно в случае с виртуальной этнографией, в которой взаимодействие исследователя с информантами является основным источником данных в процессе этнографического следования. Замещение физического пространства про странством виртуальным придает больше ценности интерпретациям, исходящим от участников коммуникации, позволяя лучше понять возникающие при этом смысловые поля.

Отмеченные за последнее двадцатилетие перемены в медиаэтнографии имеют вполне определенную логику, связанную с необходимостью применить к новым объектам исследования изменившиеся методологические подходы. Обращение исследователей к новым проблемам современного мира потребовало изменения традиционных этнографических процедур.

1. Altheide, David (1976) Creating Reality: How Television News Distorts Events. Sage, Beverly Hills.

2. Corbetta, Piergiorgio (2003) Metodologa y tcnicas de investigacin social McGraw Hill, Madrid.

3. Fishman, Mark (1983) La fabricacin de la noticia Ediciones Tres Tiempos, Buenos Aires.

4. Gans, Herbert (1979) Deciding what's news. A study of CBS Evening News, NBC Nightly News, Newsweek and Time Vintage Books, NY.

5. Hine, Christine (2004) Etnografa virtual Barcelona, Editorial UOC.

6. Hymes, Dell 1974 “Hacia etnografas de la comunicacin”, en Garvn, P. L., y Lastra de Surez, Y. (eds.) Antologa de estudios de etnolingstica y 7. sociolingstica, UNAM, Mxico.

8. Lindlof, Thomas R. 1995 Qualitative Communication Research Methods Sage, Thousand Oaks.

9. Schlesinger, Philip i Tumber, Howard (1994) Reporting Crime. The Media Politics of Criminal Justice Clarendon Press, Oxford.

10. Tuchman, Gaye (1983) La produccin de la noticia Gustavo Gili, Barcelona.

ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ ДИАЛОГА В СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ КОММУНИКАЦИИ Певзнер Алина Сергеевна Белгородский госуниверситет Ключевые слова: диалог, философский феномен диалога, диалог в СМК.

Key words: the dialogue in mass media, philosophic understanding of the dialogue.

Диалог, будучи интегративной категорией, становился объектом изучения в самых разных отраслях гуманитарного знания. Накопленный исследовательский опыт показывает, что сегодня рассматривать эту форму общения необходимо в рамках самой широкой междисциплинарной парадигмы, опирающейся прежде всего на достижения философии, культурологии, лингвистики.

Сегодня диалог рассматривается исследователями не только как форма коммуникации, но и как феномен, имеющий свое проявление во многих сферах человеческой жизни. Так демократические преобразования и изменение меха низмов и задач коммуникации в социуме привели к усилению интереса к коммуникации в СМК как частному проявлению феномена диалога.

Изучение диалога в философском аспекте дает возможность составить идеальную модель этой формы коммуникации, выявить специфику уже существующих механизмов общения, а также проследить влияние этих механизмов на социально-культурные изменения.

В современных философских исследованиях диалог определяется как «информативное и экзистенциальное взаимодействие между коммуницирующими сторонами, посредством которого происходит понимание» [Майборода, 2001: 320].

Диалогическая традиция ярко представлена во многих национальных культурах и в различных философских течениях. Исследователи говорят о том, что «диалогический принцип развития лежит в основании самого философского знания» [Новиков, 1995: 25].

Так, культурой Древнего Востока создавалось и развивалось учение о внесловесном общении, «молчаливом диалоге», где важна не передача информации, а воссоздание состояния духа» [Лифинцева, 2007].

В античности диалог рассматривался как форма, обусловливающая «гуманистический характер общения людей, способ познания, средство нахождение истины» [Сечкарева, 1999].

В эпоху Возрождения Г. Галилей и Н. Кузанский рассматривали диалог как способ философствования, отражающий связь античности и позднего Средневековья.

XVIII-XIX вв. ознаменованы появлением работ Ф. Гемстергойса, Ф. Шлеймахера, Л. Фейербаха и К. Маркса, в которых диалог представлялся как форма общения.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.