WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 29 |

Согласно второму, она подразделяется на собственно творческих личностей (knowledge-workers), технический персонал (data-workers) и лиц, осуществляющих первичную переработку полученной информации (information- workers).

Третий вариант основывается на более глобальном противопоставлении интеллектуальных работников (knowledge-workers) работникам потребительской сектора и сферы массового производства (consumption-workers).

Новый класс интеллектуальных работников не только занимает особое место в структуре общественного производства, но и обнаруживает исключительно быструю количественную экспансию. Широко признанно, что в 60-е годы около 70% прироста занятости обеспечивалось созданием рабочих мест для этой категории работников; в 70-е годы этот показатель достиг 84%; в начале текущего века представители этой категории обеспечивают фактически весь прирост занятости в постиндустриальных странах.

Основным признаком представителей «класса интеллектуалов» служит уровень образования, оказывающийся значительно выше характерного в тот или иной момент для большинства граждан, составляющих совокупную рабочую силу. Именно поэтому границы «класса интеллектуалов» никогда не могут расшириться до масштабов общества в целом.

Отмечая, что личная собственность неотчуждаема и служит более мощным побудительным мотивом, нежели любой иной вид собственности современные социологи все чаще рассматривают ее как основной вид собственности в постиндустриальном обществе, и это лишний раз подчеркивает роль «класса интеллектуалов» и его растущую независимость от остальных социальных слоев.

Следующим важным признаком «класса интеллектуалов» является востребованность его представителей в разных структурных элементах социальной иерархии, а также их исключительная мобильность. Обретая новую роль в производственном процессе, интеллектуальные работники уже не могут быть управляемы традиционными методами. В условиях, когда социальные отношения становятся сферой скорее личных устремлений, чем бюрократического регулирования, а воображение и творческий потенциал человека превращаются в поистине безграничный ресурс для решения встающих перед ним новых задач.

Интеллектуальное расслоение, достигающее сегодня беспрецедентных масштабов, постепенно становится основой всякого иного социального расслоения, поскольку именно на этом фундаменте практически ненужными для развития производственных процессов оказываются огромные социальные группы, участие которых в общественном производстве было ранее необходимым условием социального прогресса.

Развитие современной экономики, основанной на производстве и использовании знаний, предполагает формирование нового принципа социальной стратификации, гораздо более жесткой по сравнению со всеми, известными истории.

В современных же условиях не социальный статус служит условием принадлежности человека к элите постиндустриального общества, напротив, сам он формирует в себе качества, делающие его представителем высшей социальной страты.

Широко распространено мнение о том, что информация есть наиболее демократичный источник власти, ибо все имеют к ней доступ, а монополия на нее невозможна: однако важно и то, что информация является и наименее демократичным фактором производства, так как доступ к ней отнюдь не означает обладания ею.

В отличие от всех прочих ресурсов информация не характеризуется ни конечностью, ни истощимостью, ни потребляемостью в их традиционном понимании, однако ей присуща избирательность, что, в конечном счете, и наделяет ее владельца властью в постиндустриальном обществе.

Специфические качества самого человека, его мироощущение, психологические характеристики, способность к обобщениям, наконец, память и тому подобное – все то, что называют интеллектом (а он и представляет собой форму существования информации и знаний), служит главным фактором, лимитирующим возможности приобщения к этим ресурсам.

Поэтому значимые знания сосредоточены в относительно узком круге людей, социальная роль которых не может быть в современных условиях оспорена ни при каких обстоятельствах. Впервые в истории условием принадлежности к господствующему классу становится не право распоряжаться благом, а способность им воспользоваться, и последствия этой перемены с каждым годом выглядят все более очевидными.

Здесь и формируется основа нового социального конфликта, окончательно разрушающего иллюзию, будто равенство является спутником свободы. Прогресс информационного, постиндустриального общества невозможен без максимальной мобилизации творческих сил, ежечасно порождающей имущественное неравенство и социальную напряженность. Здесь необходимо зафиксировать еще один социальный конфликт, на который до сих пор не обратили пристального внимания. Это – конфликт между традиционными институтами власти и возникающими новыми властными коллективными субъектами, возникающими в контексте общества знания.

Знание в новом его понимании означает реальную полезную силу, средство достижения социальных и экономических результатов.

Все эти изменения, желательны они или нет, являются необратимым процессом:

знание теперь используется для производства знания. Использование знаний для отыскания наиболее эффективных способов применения имеющейся информации в целях получения необходимых результатов – это, по сути дела, и есть управление. В настоящее время знание систематически и целенаправленно применяется для того, чтобы определить, какие новые знания требуются, является ли получение таких знаний целесообразным и что следует предпринять, чтобы обеспечить эффективность их использования. Иными словами, знание применяется для систематических нововведений и новаторства.

В такой ситуации квалифицированный специалист или член социальной группы, «класса профессионалов», становится собственником интеллектуального капитала, который называют основой нового типа собственности, адекватного постэкономической эпохе. Такой специалист получает и новую степень свободы.

Однако вхождение в этот класс требует уже не просто диплома колледжа, а высочайшей квалификации и богатого опыта. Эта социальная группа начала формироваться в 80-ые годы прошлого века. Ее представители стали главными действующими лицами «революции интеллектуалов».

Революция интеллектуалов стала развиваться на основе нового качества современного образования и нового отношения к нему, прежде всего, среди американских граждан, некоммерческих организаций и промышленных компаний.

Обучение рассматривается как процесс, протекающий всю жизнь. В различные периоды, на разных уровнях мастерства людям необходимо изучать разные вещи, а общество в целом предоставляет все возможности для продолжения образования. В результате инвестиции в подготовку квалифицированных кадров растут и становятся весьма высокодоходными. В последнее десятилетие инвестиции в образование стали выгодным и престижным способов вложения средств. Именно начало 90-х годов ХХ века можно считать началом революции интеллектуалов. Сегодня ценится не формальный уровень образования, т. е. информированности, а именно знания, т. е.

способность к созданию нового, к самостоятельной творческой деятельности.

В американском контексте возникновение «класса интеллектуалов» преследует чисто американскую цель: трансформировать культуру в класс. В США иерархические разделения в культуре всегда были единственным допустимым способом открыто говорить о классовой принадлежности (Сибрук Д. Nobrow. Культура маркетинга.

Маркетинг культуры. М., 2005, с. 38-39).

Государство отстает от интеллектуальной революции; традиционный интеллект государственно-политических структур предполагает иное.

Утопизм – триумф чистой идеологии, ситуационный прагматизм – триумф чистого техницизма. В идеале идеологи должны подчиняться этике добрых устремлений, эксперты – этике ответственности.

По мнению Боббио, участие в структурах власти не есть предательство, если сторона, к которой примыкаешь, лучше других осуществляет принципы твоей веры.

Неучастие не является дезертирством, если ни одна из сторон их не выражает.

Помешать монополии на силу, т. е. государству, превратиться в монополию на истину – первейшая обязанность и задача интеллектуалов.

Такую роль и способны сыграть институты гражданского общества, возникающие на заре Нового времени. По словам Хабермаса, на историческую сцену выступают частные люди, которые до поры до времени не располагают возможностями господствовать, но в своем объединении образуя «публику», постепенно осуществляют контроль за властью и выдвигают задачи ее существенного преобразования.

«Общественность» (die Oeffentlichkeit) начинает вклиниваться в поле напряженных отношений между государством и конкретными индивидами. Для гражданского общества фундаментальными становятся разделения между частным (приватным) и общественным, между обществом и государством. Такая новая «общественность» в каждой стране ищет особые пути выражения своих идей и интересов.

2. Библиотека и сфера публичного.

Публичная сфера позволяет любому желающему рационально обсудить проблему, т. е. провести обсуждение, участники которого лично не заинтересованы в ее исходе, не притворяются и не подтасовывают результатов. Каждый может присоединиться к этой дискуссии и познакомиться с ее результатами. Именно в этой сфере прежде и формировалось общественное мнение. Информация служила хребтом публичной сферы.

Предполагалось, что участники публичных дискуссий ясно изложат свои позиции, а широкая публика с ними ознакомится, чтобы быть в курсе происходящего.

Идея публичной сферы привлекательна для сторонников демократии и тех, кто испытал на себе влияние идей Просвещения. Для первых отлаженная публичная сфера идеальная модель, на которой может быть продемонстрирована роль информации в демократическом обществе. Речь идет о надежной информации, предоставляемой всем без каких-либо условий и являющейся гарантией открытости и доступности демократических процедур.

Влияние идей Просвещения сказывается в том, что концепция «публичной сферы» дает людям возможность доступа к фактам, которые они могут спокойно анализировать и обдумывать, а затем принять рациональное решение, что нужно делать.

Ранний капитализм на Западе был вынужден сопротивляться государству, отсюда борьба за свободную прессу и политическое представительство.

Джеймс Мэдисон (1751-1836), четвертый Президент США, писал: «Знание всегда будет управлять невежеством, а если люди хотят своими делами управлять сами, то им нужна такая власть, которую может дать только знание» (Уэбстер Ф.

Теории информационного общества М., 2004, с.217).

Важнейшими институтами публичной сферы являются: публичные библиотеки, государственная статистическая служба, музеи и художественные галереи, а также система высшего образования.

В условиях «рефеодализации», т. е. экспансии корпоративного капитализма, государство должно выступать гарантом сохранения важнейших элементов инфраструктуры публичной сферы.

Этос слуги общества в наилучшей степени может обеспечить функционирование публичной сферы. По отношению к информационной области он требует распространения информации среди самых широких слоев общества независимо от их возможности платить за эту информацию, беспристрастно и политически неангажированно представлять эту информацию. Этот этос и определяет статус публичной библиотеки.

Основные принципы ее работы – свободный доступ к информации и универсальное обслуживание. Однако подход к информации как к товару вынуждает пересматривать эти принципы. На примере Великобритании Ф. Уэбстер показал, что рыночный подход приводит к упадку этоса служения обществу, а читатели рассматриваются как потребители, оплачивающие информационные услуги. Это значит, что библиотека прекращает существование как элемент сферы публичного.

Распространение пропаганды и манипулирование общественным мнением свидетельствует о размывании идеала информированного и рационально рассуждающего общества в сторону подтасовок и технологий PR.

Нормативная точка зрения состоит в том, что пропаганда и агитация – нечто противоположное рациональному обсуждению, препятствие на пути разумной выработке решений. Принцип PR сводится к тому, чтобы создавать такую информацию, которая убедила бы потребителя поступать или воздерживаться от действий в соответствии с интересом тех, кто платит за информацию.

Четыре основных черты управления информацией со стороны государственных и корпоративных структур – придание информации искусственного глянца, запугивание и цензура, пробуждение ненависти наряду с режимом секретности.

Все это вместе означает не только размывание публичного, но и тотальное вторжение в сферу приватного.

Человеку в таких условиях совсем не остается времени, чтобы подумать о происходящем.

Один из лучших диагностов нашего времени, Поль Вирильо (р. 1932) определил эту ситуацию в качестве серии актуальных комментариев:

1) Медиа – это скорость сообщения;

2) Игра на опережение противника в скорости отходит на второй план в пользу уязвления его именно в паноптической способности. Добивается успеха тот, кто все видит, сам оставаясь невидимым.

3) Цивилизационный прогресс, имеющий характер прогресса скоростей, предполагает все большее поглощение социального пространства полем технического, трансполитического. Все происходит слишком быстро для того, чтобы оставалось возможным замедление для схватывания, воспоминания, предвосхищения. Все происходит инстинктивно-автоматически, само собой, минуя человеческое участие.

4) Становится насущно необходимым различения другого, отличного от скоростного, информационного места и времени, времени пребывания неповторимого медленного, конечного. Такое различение, по крайней мере, ограничивает тотальность системы.

Здесь рискнем сделать общий вывод из всего сказанного: фундаментальная роль библиотеки в качестве одного из системообразующих факторов сферы публичного состоит именно в замедлении скорости сообщений, опирающегося на культуру чтения и делающего возможным всякое рациональное размышление, а также разумное принятие решений.

3. Социальная эпистемология информационного сопротивления.

Поскольку массовая информация все менее становится отличимой от пропаганды, то заявление, сделанное делегацией Кубы на конференции ЮНЕСКО в Гаване в 1998 году о том, что культура является оружием следующего столетия, не кажется необоснованным. В самом деле, кто управляет метафорами, управляет мыслью.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 29 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.