WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 29 |

Кристева представляет поэтический язык в виде матричной модели, где каждая «единица» выступает в виде сложно детерминированной вершины графа. Логическая структура с основанием «ноль-единица» (ложь-истина, немаркированностьмаркированность) неспособна служить адекватному описанию функционирования поэтического языка.

В области поэтического 1 не является пределом. Литературную семиологию следует строить исходя из поэтической логики, в которой интервал от 0 до охватывается понятием мощность континуума.0 выполняет функцию денотации, а 1 в неявной форме преодолевается. «Запрет» (языковой, психологический, социальный) исходит именно от 1 (Бог, закон, определение). Единственный тип языковой практики, способный «ускользнуть» от этого запрета, есть поэтический дискурс. Монологизм есть подчинение любого кода 1.

По Бахтину, эпос религиозен, телеологичен, а всякое «реалистическое» повествование, подчиняющееся логике 0-1, догматично. Единственный дискурс, в котором адекватно воплощена логика 0-2, это – карнавал. Переняв логику сновидения, он нарушает не только правила языкового кода, но и нормы общественной морали. Эта «трансгрессия» языкового кода (социальной логики) в карнавале оказывается возможной и действенной только потому, что она задает себе другой закон.

Особенность диалога состоит в том, что это трансгрессия, сама себе задающая закон. Кристева отличает такой диалогизм от «перевернутого монологизма», который просто переворачивает ценности путем изменения знаков (Кристева Ю. Избранные труды: разрушение поэтики. М., 2004, с 170-172). Здесь, на мой взгляд, становится очевидным, чем «виртуальная реальность» отличается от «возможного мира». В логике под «возможным миром» подразумевается любой воображаемый или мыслимый мир, который является непротиворечивым. К «возможным мирам» относятся и фантастические миры, если суждения об их элементах не противоречат друг другу.

Логика утверждает, что ее законы должны выполняться в каждом из «возможных миров», иначе человек не сможет в них ориентироваться. Одним из наиболее проработанных «возможных миров» является мир математических объектов.

Однако, в «возможных мирах» не находятся, о них судят извне, поэтому их и можно определять на основании закона запрета противоречия.

«Виртуальная реальность» предполагает уже иной онтологический статус со своей собственной логикой, отличие которой от классической логики становится ясным только по возвращении в обыденность. Так в сновидении действует логика без закона исключенного третьего. В сновидении, чаще всего, нас это не смущает. Лишь проснувшись, мы затрудняемся последовательно изложить свои переживания. Здесь на помощь приходит поэтический язык.

Правда и то, что «…мы с самого детства вросли в рассказывающий истории репертуар нашего языка и нашей культуры и используем его таким же привычным и спонтанным способом, как и язык вообще... Подобно всем типам обычного дискурса нарратив представлен универсально во всем, что мы говорим, делаем, думаем и воображаем. Даже наши сны в значительной мере организованы как нарративы» (Брокмайер Й., Харре Р. Нарратив: проблемы и обещания одной альтернативной парадигмы // Вопросы философии, 2000,№3, с.35).

Метафора континуума у Ю. Кристевой нам должна быть вполне понятна.

Кристева выстраивает принципиально непифагорейский образ универсума, таким образом универсума надо согласиться, т. к. только на этом пути можно построить несубстанционалистскую онтологию «хоры», к чему я и стремлюсь.

Мы сталкиваемся здесь с парадоксами бесконечности. Виртуальное консистентно, но в нем нет никаких готовых объектов, т. к. оно предшествует процедуре означивания. И, в то же время виртуальное является источником всех смыслов, побуждает нас к пониманию своим шумом, тоническим движением.

Поль Вирильо категорично заявляет: «По мере того, как с освоением околоземного пространства теряет свое значение пространство традиционное, территориальное, геостратегия и геополитика беспрекословно подчиняются режиму подложной, вымышленной темпоральности, где прекращается действие ИСТИННОГО и ЛОЖНОГО и на смену им приходит актуальное и виртуальное – с тяжелыми последствиями для мировой экономики, как это явственно показал информационный крах 1987г. на Уолл-стрит» (Вирильо П. Машина зрения. СПб., 2004, с.123).

Относительно философского осмысления связи «виртуального и актуального» с истиной оценка Вирильо представляется нам неадекватной. Проблему следует поставить так: отменяет ли осмысление сущего в категориях «виртуального» и «актуального» проблему истины Если да, то философии действительно пришел конец.

Нам же кажется, что Вирильо использует термин виртуальное не в специальном, философском значении, как его мыслил Ж. Делез, а технически, как сферу неограниченных возможностей. Таким образом, возникает путаница, описанная в пункте 8, которая широко распространена среди читающей публики, склонной относить к «виртуальному» все, якобы не существующее «на самом деле». Да существуют ли в самом деле Ваши мысли и чувства! Согласно Ницше, как его понял Делез, истина – не начало мысли. Началом мысли являются смысл и ценность. Категории мысли – не истинное и ложное, но – благородное и подлое, высокое и низкое, в зависимости от природы сил, завладевающих самой мыслью. Понятие истины определяется лишь с точки зрения плюралистической типологии, а типология начинается с топологии. Речь идет о знании того, к какой области принадлежат те или иные заблуждения и истины, каков их тип, кто их формулирует и постигает.

Подвергнуть истинное испытанию низким, но так же и ложное подвергнуть испытанию высоким – такова действительно критическая задача и единственный способ распознать самого себя в «истине». Мы обладаем истинами, которых заслуживаем, в зависимости от места, где влачим существование, часа, когда бодрствуем, стихии, в которой гостим.

Нет более ложного представления, чем то, что истина исходит из некоего колодца. Всякая истина есть истина стихии, времени и места. Мы не будем мыслить, пока нас не принудят отправиться туда, где пребывают истины, позволяющие мыслить, где действуют силы, превращающие мысль в нечто активное и утверждающее (Делез Ж. Ницше и философия М., 2003, с. 219-227).

Ницше писал, что места мысли суть тропические зоны, часто посещаемые «тропическим человеком», который отличается от методичного и воздержанного человека. Кристевское «говорящее существо» так же не стремится к абсолютной истине, но – «к чуть большей истине» о своем положении.

Платоновская диалогическая майевтика транспонируется в полилогическую артикуляцию «рождения заново». Говорящее существо определяется в терминах «светоносного пробуждения любовников», как путешествие через меняющиеся идентичности, которые сопротивляются стабильности. Истина говорящего существа – «эффективное лечение», жест, направленный к телесному, высвобождающий человеческие способности к созданию нового.

У Кристевой «хора» получает логическое и хронологическое превосходство в становлении говорящего существа, постижения истины как странствия, обновления и рождения вновь, художественной креативности. Кристевская аргументация действительно располагается «по ту сторону» платоновской вселенной. Здесь «души» не изгоняются из царства форм в подлунные симулякры, но, напитав себя словами, они «впрыгивают» из «хоры» в язык (Николчина М. там же).

С точки зрения Ницше, классический философский метод есть средство, чтобы избавить нас от посещения такого места или оставить возможность выйти оттуда (нить Ариадны).

С нашей точки зрения, то, что Ницше называл «методом» есть неадекватный фильтр, выставляемый на пути движения мысли, препятствующий порождению нового смысла, препятствующий пониманию принципиально иной реальности, заставляющий интерпретировать ее в рамках существующего символического порядка. Зоны мысли – это не только тропики, а также и полярные регионы, экстремальные области рождения смысла, т. е. границы паралогического.

Здесь очень кстати будет вспомнить «зимнего Хайдеггера»: «Уже глубокая ночь – ветер бушует над вершинами, в хижине скрипят балки, а жизнь распростерта перед душою чистая, простая и величавая…» (Ясперсу 24.04.1926). «Завтра мы едем в хижину на все каникулы. Опять будут метели, и лисий вой в заснеженном лесу, и высокое ночное небо, и одинокие поездки по безмолвным горным долинам» (Ясперсу 20.12.1931).

И, наконец, знаменитый пассаж из «Творческого ландшафта»: «Когда во мраке зимней ночи вокруг хижины бушует снежная буря с ее свирепыми порывами ветра, когда все окрест застилает снежная пелена, все скрывая от глаз, вот когда наступает время торжествовать философии. Вот когда она обязана вопрошать просто и существенно. Всякая мысль должна прорабатываться сурово и отчетливо. Тогда отпечатляется труд мысли в языке – все равно как ели, высясь, противостоят буре».

Перефразируя Лиотара, можно сказать, что мысль в «полярных зонах» не удерживает себя в пределах известного, допустимого, легитимированного почтенной традицией. Она продуцирует неизвестное, непредсказуемое, еще никем не высказанное, но порождаемое тоническим движением «хоры». В «полярных зонах» шум «хоры» ощутим в гораздо большей степени.

Изменяется топология производства истины. Речь идет об изменении отношений между «центром» и «периферией». Сетевая логика вообще не совместима с понятием иерархии. В то же время «мышление по краям» гораздо более креативно, в силу своей интенсивности, чем «мейнстрим».

«Матрица» в контексте трансформации представлений о реальности Фильм братьев Вачевских «Матрица» (1999) функционирует в культуре в качестве текста, запускающего универсальный механизм узнавания. Любое интеллектуальное направление может найти здесь отзвуки своих собственных идей.

Последователи Жака Лакана увидят в фильме господство социального над индивидом, представители Франкфуртской школы социологии определят «матрицу» как экстраполированное воплощение «культурной индустрии», т. е. овеществленное воплощение капитала, колонизирующего нашу внутреннюю жизнь и использующего ее в качестве источника энергии. Группировки типа «New Age» усмотрят здесь идею, что наш мир всего лишь мираж, порожденный глобальным мозгом «Всемирной Паутины».

Все это отсылает нас к платоновскому мифу о пещере, где пленники прикованы к месту и наблюдают театр теней, который принимают за реальность. Однако пленники пещеры имеют шанс покинуть ее и созерцать солнце высшего блага, что невозможно в безотрадной «пустыне реального».

Идея героя, живущего в тотально манипулируемой искусственной вселенной не оригинальна. «Матрица» сделала ее более радикальной, внеся «виртуальную реальность» (ВР).

ВР – это радикальная редукция сенсорного опыта к минимальной цифровой последовательности бинарного кода, к прохождению или непрохождению цифрового сигнала. С другой стороны, сама цифровая машина, генерирует симулятивный опыт реальности, что размывает само понятие реальности.

Работ по философии, культурологии и даже религиоведению «Матрицы» довольно много. Наиболее интересными среди них являются размышления Славоя Жижека. По мнению Жижека, ВР является наиболее радикальным утверждением соблазнительной власти образов.

Жижек видит в «Матрице» параноидальную фантазию индивида из какогонибудь калифорнийского городка, который является потребительским раем. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Индивид вдруг начинает подозревать, что его мир – всего лишь спектакль для внушения ему лично иллюзии, будто он живет в реальном мире.

На самом же деле все вокруг него искусные актеры и статисты гигантской постановки. В качестве примера можно привести фильм Питера Уира «Шоу Трумена» (1998) с Джимом Керри в главной роли. Провинциальный клерк вдруг обнаруживает, что он является участником круглосуточного реалити-шоу. В конце концов герой Керри бежит из искусственной вселенной, но его бегство сопровождается аплодисментами зрителей по всему миру, которые ждали именно такого счастливого конца. Герой вовсе не вырвался на свободу, он просто дошел до конца игры. Кто может утверждать, что за пределами шоу его ждет «истинная любовь» и «истинная реальность» Ведь сама логика его поступков соответствует формату «reality TV».

Гиперреальность СМИ, жизнь «one line» приводят к тому, что «реальная социальная жизнь» в потребительском обществе каким-то образом приобретает черты искусственной постановки, где соседи ведут себя, как актеры и статисты.

Удешевление, девальвация духовной жизни в массовой культуре приводит к дематериализации самой «реальной жизни», к превращению ее в призрачное шоу.

Параноидальная вера в иллюзорность нашей жизни прогрессирует по мер того, как повседневность цифруется, социальное существование овнешняется, материализуется в «Большом Другом» (Ж. Лакан), т. е. во Всемирной Паутине.

Вскоре после эпохального романа Уильяма Гибсона «Нейромант» (1984) вышла книга Тэда Уильямса «Оголенный нерв», написанная в той же стилистике. Сам Гибсон оценил роман Уильямса отрицательно. Однако «Naked Wired» интересен фрагментом, где автор говорит о так называемом издушевлении в отличие от одушевления. Когда в человеке берет верх компьютер, это и называется издушевлением. Оно обычно не грозит людям бывалым, знающим жизнь. Оно грозит людям с абстрактным складом ума или изнеженным гуманитариям. Такие люди постепенно растворяются в своих выдумках и химерах. Они словно бы истончаются и исчезают как личности, сходят на нет.

Думаю, что Жижек не вполне прав в отношении Интернета, но я согласен с ним в том, что истеричные гуманитарии и тупые обыватели склонны к паранойе. Этим двум категориям более всего грозит издушевление.

Отсюда возникают ведущие фобии нашего времени, восходящие к архетипическому страху «заговора». На место зловредной ведьмы (или еврея) приходит злоумышленник-программист, который может стереть нашу цифровую идентичность и превратить нас в ничто (развоплотить). В «Матрице» Большой Другой персонифицируется в образе Техноцентра.

Вещи неправильны, возможности упущены, все идет как-то не так.

В первой части «Матрицы» это безумие мысли не доведено до конца, поскольку предполагается существование подлинной реальности. В «Перезагрузке» это находит продолжение в тезисе о том, что все возможные сбои предусмотрены Матрицей, входят в ее программу. Есть не одна Матрица, а надо предполагать ее бесконечную серию. Уничтожение одной немедленно загружает следующую. Кроме того, Архитектор Матрицы не слишком аккуратен, пренебрегает подробной чисткой реестра.

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 29 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.