WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 29 |

Однако речь не идет о так называемой «интенсификации труда» на конвейерном производстве, которое связано с оптимальными инструментальными действиями работников, к устранению личного произвола персонала, который, к тому же, легко заменить. Традиционное дисциплинарное управление рабочей силой не подходит к новой системе производства. Теперь от опытного работника требуют самостоятельно управлять рабочим временем в гибком режиме, иногда удлиняя рабочее время, а в некоторых случаях сокращая рабочие часы и, следовательно, оплату.

Новое ориентированное во времени управление трудом может быть названо «работой точно в срок». Для сетевой фирмы временные рамки ее адаптивности к рыночному спросу и технологическим изменениям являются основой ее конкурентоспособности.

Гибкая система управления сетевым производством опирается на способность ускорять или замедлять циклы производства и прибыли, на распределение времени, оборудования и персонала, на контроль временных интервалов между доступностью технологий и требованиями конкуренции.

Временем управляют как ресурсом, но не в линейном, хронологическом стиле массового производства, а как фактором, отличным от темпоральности других фирм, сетей, процессов или продуктов. Только сетевая форма организации и значительные вычислительные мощности обеспечивают гибкое управление временем как полем деятельности высокопроизводительных фирм.

Труд составляет ядро человеческой жизни. В отношении современных обществ оплачиваемое рабочее время структурирует социальное время. Количество рабочих часов и их распределение на протяжении жизни человека, а также в течение года, месяца, недели, служат главным признаком того, наслаждаются или страдают люди, того, как они себя чувствуют в обществе. Эволюция количества рабочих часов в разных странах и в разные исторические периоды выступают в качестве показателя экономической организации, уровня технологии, накала социальной борьбы, социальных реформ и общественных договоров.

Сегодня наблюдаются тенденции, свидетельствующие о возрастающей дифференциации продолжительности рабочего времени между странами и внутри них, происходящей после долгого периода стандартизации и гармонизации рабочего времени. Подобные тенденции в экономике, культуре и стилях жизни американский футуролог Э. Тоффлер назвал демассификацией.

Сети, где храниться информация, имеют технологическую возможность реинтегрировать вклады различных работников, сделанных в разное время. Это порождает постоянное изменение действительного времени выполнения работы, подрывая способность рабочего времени структурировать повседневную жизнь. В наиболее развитых секторах экономики наиболее продвинутых в информационном отношении обществ преобладает тенденция растущего разнообразия использования рабочего времени в зависимости от фирм, сетей, рабочих мест, профессий и характеристик работников. Это разнообразие ограничивается способностями каждого работника и каждого рабочего места управлять временем.

Мануэль Кастельс выдвинул гипотезу о том, что сетевое общество характеризуется уничтожением ритмичности, как биологической, так и социальной, связанной с понятием жизненного цикла.

Одна из тенденций – изменчивая хронология рабочего времени, вторая – возрастающая способность к регулированию рождаемости и увеличение средней продолжительности жизни в развитых странах. Верхний предел деятельности имеет биологическую границу, однако, увеличивается количество людей, достигших восьмидесятилетнего возраста.

Это создает значительные последствия для обществ и тех способов, которыми они себя выражают. Старость традиционно рассматривалась как однородная последняя ступень жизни, на которой доминирует «социальная смерть». Сейчас мир пожилых людей весьма многообразен, он состоит из ранних пенсионеров, «средних пенсионеров», дееспособных пожилых людей, пожилых людей с различными формами и степенями недееспособности.

Расширение социальной категории пожилого возраста переопределяет жизненный цикл в нескольких аспектах: уход с рынка труда перестает быть определяющим критерием, поскольку у существенной части населения после этого события может пройти около трети жизни; социальная недееспособность не всегда коррелирует с возрастом; действительная дифференциация возрастных групп зависит от их социального, коммуникационного и культурного капитала, накопленного на протяжении жизни.

В обществах западного типа нормой является контроль рождаемости. Она сталкивается с социальной маргинальностью, а также религиозными взглядами, которые создают очаги сопротивления планируемому материнству. В целом наиболее развитые страны вступили в эру позднего вступления в брак, позднего возраста воспроизводства, низкого уровня рождаемости (для коренных наций часто ниже уровня воспроизводства). В связи с этим возникают новые технологии воспроизводства и новые культурные модели материнства / отцовства. Возникает все возрастающий разрыв между социальными институтами и репродуктивными практиками (внебрачные дети составляют 25% всех новорожденных в Швеции и 50% у афроамериканцев).

Кастельс диагностирует данное явление многообразия семейно-брачных отношений как усиливающуюся культурную тенденцию, которую ничто не в силах остановить, за исключением новой теократии.

Последовательный биологический ритм заменяется моментом экзистенциального решения.

Моментальное распространение информации по всему миру, прямые репортажи с места событий обеспечивают беспрецедентную темпоральную мгновенность социальным и культурным событиям. С другой стороны, смешение времен в СМИ, происходящее в одном канале связи по выбору зрителя / участника коммуникаций, создает временной коллаж, в котором смешиваются жанры и их временная развертка.

Возникает синхронный горизонт без начала, без конца, без какой-либо последовательности.

Вневременность гипертекста есть определяющая черта новой культуры, формирующая ум и память детей, получающих образование в новом культурном контексте. История вначале организуется в соответствии с доступностью визуального материала, а затем подчиняется компьютеризированной возможности выбирать в окнах мгновения, которые нужно склеить или разделить в соответствии со специфическими потребностями. Темпоральность в информационном потоке пользователя организуется в соответствии с личным удобством, поэтому достижения культуры, извлеченные из всего человеческого опыта, лишены временной последовательности.

Если энциклопедии упорядочили человеческое знание по алфавиту, то электронные СМИ обеспечивают доступ к информации либо в соответствии с потребностями потребителя, либо в соответствии с решениями производителя. При этом вся упорядоченность значительных событий теряет свой хронологический ритм, временная последовательность этих событий выстраивается в зависимости от социального контекста их использования.

Такая культура есть одновременно культура вечного и эфемерного. Она причастна вечному, поскольку охватывает всю последовательность культурных выражений, она эфемерна, т. к. всякое специфическое упорядочение зависят от контекста и цели, ради которой данный культурный конструкт требуется.

Это – не культура цикличности, а вселенная не дифференцированных культурных выражений. Специфическое соотношение вечного / эфемерного соответствует также особому культурному состоянию, получившему название постмодерн и утверждающему иронию в качестве высшей ценности. Вечная / эфемерная темпоральность соответствует логике гибкого капитализма и динамике сетевого общества, добавляя свой собственный уровень влияния, устанавливая индивидуальные мечты и коллективные представления в безвременном темпоральном ландшафте. Это – не безвременье в смысле стагнации, а способность и возможность переключаться с одного эпистемического / темпорального режим на другой, которые и составляют суть сетевого мышления. Кроме того, эпистемический режим общества знаний не является раз и навсегда заданным. Он включает в себя коды доступа к целому спектру темпоральностей. Способность сетевого общества в полной мере использовать эти темпоральности определяет эпистемическую эффективность социума.

Жуть зависания, о которой шла речь в предыдущих лекциях как раз и подразумевает неспособность пересечения границ эпистемических режимов, неумение работать в нескольких сразу. Одну из темпоральностей сетевого общества Кастельс назвал вневременное время, т. е. систематическую пертурбацию порядка следования явлений, происходящих в данном контексте. Эта пертурбация может принимать форму сжатия временных промежутков между событиями, нацеленного на мгновенность, или случайных разрывов в последовательности событий. Устранение очередности создает недифференцированное время, которое подобно вечности, не являясь таковою, что и составляет суть виртуального.

Секундные трансакции капитала, гибкое предпринимательство, варьируемое рабочее время жизни, размывание жизненного цикла, постмодернистская идея «неокончательной смерти», поиски вечности и информационные войны суть фундаментальные явления, характерные для сетевого общества, которые систематически перемешивают последовательность времен.

Вневременное время относится к пространству потоков, тогда как временная дисциплина, биологическое время и социально детерминированный порядок следования характеризуют местности всего мира, материально структурируя и деструктурируя сегментированные общества.

Власть над временем, контроль над ритмичностью колонизировали территории и преобразовали пространство в ходе широкомасштабной индустриализации и урбанизации. Становление структурировало существование, время приспособило пространство.

Доминирующая тенденция сегодня являет исторический реванш пространства, структурирующего темпоральность, исходя из пространственной динамики, придавая ей различные, иногда даже противоречивые логики.

Пространство потоков растворяет время, разупорядочивает последовательность событий, делает их одновременными, помещает общество в вечную эфемерность.

Возникает конфликтная дифференциация времени, которая осознается как влияние противостоящих социальных интересов на последовательность событий. С одной стороны это имеет отношение к логике вневременности информационного потока, противостоящей множественных локальных темпоральностей, связанных с пространством мест. С другой стороны, речь идет о необходимости гармонизации «длинного времени» книжной культуры с «коротким», эфемерным временем информационных потоков, убыстряющих доступ к информации и потенциально допускающих доступ к таким массивам информации, которые при других обстоятельствах были бы нам недоступны.

Виртуальное, «шум» и процесс познания Есть роковые темы философии. К ним относится проблема «виртуального» и «виртуальной реальности». Эта тема открывает в нас исконные структуры существования, остающиеся скрытыми и даже замутненными обыденным словоупотреблением.

Словосочетание «виртуальная реальность» получило распространение в современной культуре. Говорят о «виртуальных деньгах», «виртуальной психологии», «виртуальных войнах». Ореол знакомого окружает идею виртуальности. Но всякий раз оказывается, что знакомое не означает познанного. Ни один из мыслителей, скольнибудь глубоко погружавшихся в эту проблему не почил с миром. Этим они отличаются от «творцов» диссертационного мусора по поводу виртуальности, распространившегося в последние годы. Последние могут чувствовать себя в полной безопасности.

У истоков интересующих нас тем и понятий стоит фигура Антонена Арто. В 1932 году Арто написал статью «Алхимический театр». По Арто, театр – это Двойник реальности, но исходная реальность не является плоской повседневностью, которую театр, якобы, отображает. Это – опасная и типическая реальность, по-своему бесчеловечная. «Удвоение» у Арто – это параллелизм существования, противостоящий простому повтору, скучному и пресному копированию, умножающему однообразие, трафарет.

В театре смысл рождается впервые. Он образует абсолютно самодостаточную реальность, у которой тоже должен быть собственный Двойник. План, сфера, где развиваются персонажи, образы составляют «виртуальную реальность» театра. Так было введено новое эстетическое понятие. Арто стремился расширить пространство смысла. В духе авангардистского искусства он хотел включить в него социально табуированное, вовлечь в создаваемую художественную реальность свежие, еще не стершиеся от расхожего употребления образы.

«Жестокость» театра состоит в том, чтобы силой вырвать зрителя, его сознание из привычных повседневных представлений. Арто использовал метафору «бреда», чтобы понять природу театральности и отстоять своеобразие сценической условности.

«Бред» – это мечта о коллективном экстатическом трансе. Аффективные порывы души – Двойник театрального действа. В театре разрешаются и уничтожаются все конфликт, порожденные противостоянием материи и духа, идеи и формы, конкретного и абстрактного. Все видимости переплавляются в особое состояние, которое Арто называл «философским состоянием материи».

Нам должно быть ясно, что проблема виртуального вовсе не ограничивается компьютерными науками, а гораздо более значительна и глубока. Я бы даже сказал, что это – исконная проблема человеческого существования. Что же рассказал нам о виртуальной реальности Антонен Арто Во-первых, человек постоянно удваивает реальность, что подразумевает перманентное изменение онтологического статуса. Дивидность – не просто способность иметь «виртуального двойника» в Сети. Все возникло гораздо раньше.

Дивидность – атрибут субъективности. Во-вторых, перемена онтологического статуса подразумевает изменение темпоральной скорости, что особенно заметно для участника такого события. Психологически виртуальная реальность обладает признаком необыкновенности, поскольку на повседневность мы, как правило, не обращаем внимания. В-третьих, виртуальная реальность существует, пока мы в ней находимся.

Реальности, в которых бытийствует человек, многообразны. В некоторых из них человек бывает лишь иногда, и они по традиции называются виртуальными. В других человек обживается, они становятся привычными и повседневными. Философский же интерес представляет вопрос о концептуальном статусе «виртуального», остающийся непроясненным.

В связи с этим особое внимание хотелось бы уделить проблеме смыслового вакуума и связанной с ним проблемой шумов. Исходные посылки В. В. Налимова нам известны (см.: Налимов В. В. Спонтанность сознания: вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности М.,1989, с. 106-108).

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 29 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.