WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 35 |

Наш Fuhrer был профессором, он учил всех нас. Вот уж истинный гений! Его зовут Макс Бокерман. Это он сплотил нас воедино, это его вера и сила помогли нам осуществить все то, чего мы достигли.

Беседа принимала новый оборот. Шрам на щеке Хайнтца побагровел.

Я-то надеялся, что наш разговор миновал все подводные камни, но, как оказалось, ошибся. Теперь я видел: может, виной тому третья кварта "Бинтанга", только страстная воодушевленность немца сменилась откровенной слезливой сентиментальностью.

- Никто и никого так не любил на свете, как Бокерман нас. Мы его Kinder, его птенцы. Когда казалось, что нет никакой надежды, он воодушевлял нас, помогая поверить в себя.

При этих словах на глаза его навернулись слезы, но он сумел совладать с собой и продолжал:

- И что же в итоге ДГРК, герр Маккенна! Дальневосточная горнорудная корпорация! Наше дело ширится и процветает. Из своей штаб-квартиры в Сингапуре мы руководим проектами в одиннадцати странах мира. Нефть, никель, олово, бокситы, уран - все это наше. Но у нас есть и нечто большее: любовь, товарищество, общность интересов и возможность осуществлять свои мечты.

Здесь он потерял равновесие и оперся рукой на бедро сидящей рядом жены. Я отвел глаза.

Когда я снова встретился с его бездонным голубым взглядом, настроение Хайнтца успело перемениться.

- А как насчет вас, герр Маккенна Вы ведете цыганскую жизнь, это понятно. А у нас, цыган, всегда есть что порассказать. Ну и что же вы расскажете нам о себе Я напрягся. Хайнтц не был похож на человека, который отнесется 'с пониманием к моим рассказам о стычках с полицией на баррикадах Беркли плечом к плечу с такими сподвижниками, как "Персидские подонки" и ЛСД-анархисты. Упоминание об участии в тусовках хиппи или нескончаемых оргиях Лета Любви тоже было едва ли уместно. Недавний вояж в Индию в качестве контрабандного торговца наркотиками и последовавшие за ним бега - ведь мне и сейчас угрожала опасность попасть в лапы агентов Интерпола - тоже как-то не вписывались в наш разговор.

Я решил ограничиться обычной полуправдой, которую держал в запасе для нормальных людей: дескать, поехал в Непал изучать тибетский язык, но по ходу дела обнаружил, что лингвиста из меня не получится. И тогда вернулся к биологии - это моя первая любовь. Я энтомолог. Здесь, в Индонезии, ловлю бабочек, повторяя маршрут Альфреда Рассела Уоллеса. Уоллес - вот кто на самом деле открыл теорию естественного отбора. Только вся слава досталась Дарвину.

Я-то на стороне Уоллеса, хотя он и проиграл. Викторианская наука сделала из него изгоя, потому что он происходил из низов и к тому же не умел, как Дарвин, играть, в политические игры. Уоллес исследовал бассейн Амазонки, и, если все сложится благополучно, я тоже рассчитываю попасть туда и собрать коллекцию бабочек. А потом напишу монографию о видообразовании у бабочек Амазонки и Восточной Индонезии - это и будет моя диссертация. А дальше - кто знает Может быть, стану преподавателем. Пока трудно сказать.

- Значит, вы настоящий цыган. А если судить по одежде и бороде, к тому же свободный человек. Это мне нравится. Этот юноша нам понравился, правда. Рани - Впервые за весь разговор обратился он к жене. Не спуская с меня взгляда, она ответила кивком:

- Ja.

Отлично. А теперь перекусим. Продолжим наш разговор утром.

Надеюсь, вы позавтракаете здесь с нами. - С этими словами он с яростной целеустремленностью набросился на свой бифштекс.

Позже мы вместе возвращались в гостиницу. Электричество в этой части города уже отключили, и нам пришлось сосредоточить уже слегка рассеявшееся внимание на то, чтобы благополучно пробираться по грязным, ухабистым улицам. Так что к серьезной беседе мы так больше и не вернулись. Когда мы прощались во дворике отеля, герр Хайтнц обратился ко мне:

- Зовите меня Карл. Jetzt wir sind Freunden (Отныне мы друзья (нем.)). Понимаете Я кивнул в знак согласия, и мы расстались.

Завтрак ознаменовался новой историей. Если пиво и подействовало на нашу вечернюю беседу, то в самой минимальной степени:

через несколько минут после того, как мы сели за стол, Хайнтц завелся снова:

- Вчера вечером вы говорили, что мечтаете попасть на Амазонку.

Похвальное стремл ение. Но поверьте мне, я отлично знаю Амазонку - это джунгли размером с целый ма терик, не то что здешние острова. Здесь можно запросто остановиться у священника и делать вылазки в лес на неделю-две. А на Амазонке, чтобы вести серьезную полевую работу, приходится месяцами скитаться в глуши. Вам понадобятся лодка, снаряжение, носильщики.

Поверьте мне, уж я-то знаю. Это занятие не для дураков. Поэтому у меня есть для вас предложение. Вы сказали, что работа ваша почти закончена и вы скоро собираетесь в Японию, зарабатывать деньги на поездку в Южную Америку. Бросьте эту затею, а взамен сделайте вот что. У ДГРК, между прочим, есть свои интересы в Бразильской Амазонии, и немалые. Два года назад я участвовал в экспедиции по оценке тамошних ресурсов, которая обнаружила много любопытного. Как раз сейчас мы снова посылаем туда людей, чтобы еще раз серьезно прикинуть возможности. В группу входят тринадцать человек, есть в ней и биологи, ваши коллеги. Команда уже почти сформирована, но если вы сумеете понравиться Бокерману, он учтет мои рекомендации и включит вас в группу тринадцатым. Платить вам будут хорошо, а потребуется от вас только одно: написать монографию, которую вы уже запланировали. Видите ли, включив в состав группы ученых, мы сможем избежать кое-каких заморочек с налогами, к тому же все мы веруем в пользу чистой науки. Этот план необходимо согласовать с Сингапуром, и, если в верхах дадут добро, вы сможете почти сразу же выехать туда. Там вы встретитесь с Бокерманом, пройдете полное медицинское обследование, включая зубного врача и окулиста - кстати, и новые очки получите, - и "поиграете пару недель в теннис, чтобы войти в форму. Через два месяца в Сингапур придет лайнер "Роттердам" - на нем мы отправляем три катера, все снаряжение и членов экспедиции. В Рио вы еще недели две потренируетесь в отеле "Краснопольски" - у них отличные теннисные корты. И вот что еще я вам должен сказать: шефом там служит старый отцовский повар! Мы вас слегка подкормим, а потом подарим вашу амазонскую мечту. Ну, что вы на это скажете - Он откинулся на стуле, чрезвычайно довольный собой.

Хайнтц застал меня врасплох. Спору нет, одному на Амазонке приходится туго. Сам Уоллес говорил об этом. Чтобы отправиться в экспедицию на Амазонку, ему пришлось взять в компанию ботаника Ричарда Спруса и Уолтера Генри Бейтса, исследователя мимикрии у животных. Но ведь я был совсем не тот, за кого принимал меня Хайнтц.

Я не был настоящим ученым. Зато был международным преступником, за поимку которого было объявлено вознаграждение. И еще, подумал я, как же быть с моей подружкой-хиппи, которая изучает на Бали народные танцы и уверена, что мы едем в Японию вместе Но упоминать об обещаниях, данных кому-то другому, - в данной ситуации это выглядело бы почти что неблагодарностью. А как насчет нацистских связей Хочу ли я отправиться в джунгли Амазонки в обществе бывших эсэсовцев С другой стороны, деньги у меня были на исходе. А подружка моя имела слабость заводить в мое отсутствие бурные романы. Что же касается нацистских делишек, тут я не знал, что и думать. Я слышал, что Макс Планк был чуть ли не единственным человеком, который решился перечить Гитлеру и заявить ему, чтобы тот оставил в покое институт и чистую науку. К тому же Хайнтц доверительно сообщил мне, что жена его брата, тоже сотрудница ДГРК, как он выразился, "дама из Нигерии, до того черная, что почти синяя", да и сам он явно предпочитал женщин ненордического происхождения.

"Вот тебе и зов судьбы, и благоприятный случай, - подумал я про себя. - И что же ты на это скажешь, Теренс Маккенна" - Я перевел взгляд с Хайнтца на его жену. Оба смотрели на меня с искренним ожиданием.

- Что ж, предложение заманчивое, даже очень.

- Значит, вы согласны -Да.

- Вот и отлично. Вы сделали правильный выбор. Вы не дурак. Это мне по душе.

- Благодарю. Как вы знаете, сегодня я возвращаюсь на Бали. У меня там остались коллекции и кое-какие дела, которые надо уладить.

И еще, должен признаться, с деньгами у меня не густо.

- Это пустяк. Приводите в порядок свои дела на Бали. Я телеграфирую в Сингапур, чтобы они перевели вам деньги на проезд от Бали до нашей штаб-квартиры. Есть только одно "но", - его стальной взгляд уперся в меня с леденящей душу пронзительностью, - вы должны пройти собеседование в самим Бокерманом, Он видит людей насквозь.

Если в вашей душе или в вашем рассказе есть хотя капля лжи, он сразу это поймет. Тогда ничего не выйдет. Это неимоверно важно - мошенники нам не нужны. - Его шрам снова превратился в грозную морщину.

От этих слов сердце у меня упало.

- Не выйдет, понимаю, - промямлил я, а сам тем временем подумал: "Ну и в дерьмовое же дельце я вляпался". На этом мы распрощались, и я отправился в гостиницу укладывать вещи, а оттуда поспешил в аэропорт.

Пока я летел на Бали, в голове у меня царила полная неразбериха. Подо мной один за другим проплывали Малые Зондские острова и, подобно им, уплывали мои сомнения и возражения по поводу предложения Хайнтца. "Похоже, это судьба, - думал я. - Не сопротивляйся, доверься ей, а там будет видно".

Всю следующую неделю я улаживал дела. Когда я поведал свою историю хиппарям с Кута-Бич, большинство из них меня одобрило.

Подружка моя тоже меня поддержала. Мы с ней еще несколько месяцев назад пришли к выводу, что на Бали наши пути могут разойтись. Каждый день я наведывался на почту в Денпасаре, надеясь, что там меня ожидают обещанные Хайнтцем билеты и пятьсот долларов на дорожные расходы. Так прошло три дня, пять и наконец семь.

Наутро седьмого дня я проснулся с уверенностью, что меня надули. Все это было какой-то непонятной выдумкой. "Должно быть, этот Хайнтц просто псих, - решил я, - придурок, который забавляется тем, что ловит хиппарей-американцев на удочку своих фантазий о тайной нацистской корпорации, а потом окунает с головой в реальность и смотрит, как они будут барахтаться". Существовала, конечно, и другая версия: каким-то образом они ухитрились навести обо мне справки и обнаружили, что моя история - сплошное вранье. В этом случае можно не сомневаться, что я сразу попадал в разряд мошенников - и конец моим планам! Так или иначе, нужно было быть полным идиотом, чтобы разболтать всем на Бали, будто я отплываю на "Роттердаме" в путешествие на Амазонку, да еще и за счет корпорации.

Следующую пару недель мне пришлось сносить беззлобное подтрунивание знакомых, после чего я. вернулся к первоначальному плану и стал готовиться к заключительному этапу индонезийской экспедиции за насекомыми: в Амбон и Серам на Молуккских островах.

На этом история закончилась. Я похоронил весь этот эпизод на задворках памяти вместе с другими подобными случаями под общей рубрикой "Чудики, с которыми сводит судьба". Только неспокойная это получилась могилка. Через год после событий в Ла Чоррере я решил, что та встреча была обратным отражением, предвестником настоящего безумия, которое наконец настигло меня на Амазонке, неким предчувствием, колебанием временного поля, своего рода ^пророческим сном наяву, мгновением космического смеха. Но впереди меня ожидала еще одна встреча с герром Хайнтцем.

Весной 1972 года, через год после событий в Ла Чоррере и через два после путешествия на Тимор, я был в Боулдере, штат Колорадо. Я вернулся из Южной Америки, чтобы уладить отношения с законом и вообще разобраться в своей жизни. Мы с Деннисом работали над рукописью "Невидимого ландшафта" и много времени проводили в университетской библиотеке, штудируя разнообразные дисциплины, которыми нам предстояло овладеть, если мы хотели, чтобы наши идеи принимали всерьез.

Однажды, просматривая студенческую газету, я наткнулся на поразившее меня объявление. Оно занимало целую страницу и гласило:

Колорадский университет совместно с Институтом нейрофизиологии Макса Планка выступят в роли соучредителей следующего заседания Всемирного конгресса неврологов. При виде слов "Институт Макса Планка" я насторожился и стал читать дальше. Семьсот ученых со всего света съедутся в Боулдер, чтобы в течение десяти дней принять участие в чтениях и семинарах. Будут присутствовать все великие: сэр Джон Экклз, Джон Смите, Соломон Снайдер и все остальные, боги той самой Валгаллы, которую мы мечтали завоевать. Правда, мешало одно "но":

все заседания будут закрытыми, за исключением вступительного слова, которое будет называться "Автокаталитические гиперциклы", и прочтет его тогдашняя звезда первой величины в мире неврологии Манфред Эйген из Института Макса Планка.

В общих чертах мне были знакомы идеи Эйгена. Автокаталитические гиперциклы казались мне безусловно необходимым коррелятом тех идей, которые я разрабатывал, - идей о временной волне и о том, как она проявляется и отражается в живых организмах. Ясно, что мы с Деннисом и Ив просто не могли пропустить такое событие. Однако само название "Институт Планка" не особо привлек мое внимание - ведь это головное научно-исследовательское учреждение Германии, занимающееся чистой наукой, и в его штат входят сотни научных сотрудников.

Лекция должны была состояться в университетском городке, в лекционном зале физического факультета. То было помещение бочкообразной формы, где лектор находился на дне глубокого колодца, с трех сторон окруженный ярусами, - в стиле старомодных театральных залов. Похоже, перед лекцией состоялся банкет для приглашенных докладчиков, и, когда мы входили в зал, я с удивлением отметил, что обычно довольно неряшливо одетая научная публика по этому случаю расфрантилась, как никогда. Вокруг звучала разноязыковая речь. Со своего места я сумел разобрать немецкий, итальянский, японский, русский, обрывки хинди и китайского.

Блуждая взглядом по аудитории, я вдруг ощутил нечто похожее на физический толчок. Впереди, меньше чем в пятидесяти футах от меня, сидел доктор Карл Хайнтц! Нас разделяло только пустое пространство незанятых кресел. Я был поражен до глубины души. Хайнтц! Здесь! Возможно ли это Должно быть, я каким-то образом выдал свое волнение: продолжая недоверчиво глядеть на немца, я увидел, как рука его потянулась к карману пиджака и незаметным, плавным движением отстегнув жетон участника, опустила его в карман. Он даже не прервал разговора, который оживленно вел по-немецки со своим соседом справа.

Я отвел взгляд, стараясь сделать вид, будто не вижу его, будто ничего не заметил. Свет в зале померк, и Манфред Эйген, тряхнув зачесанной назад копной белоснежных волос, начал лекцию.

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.