WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Одного не следует забывать при оценке рассказа автора «Аврелии », это того, что рассказ составлялся значительно позднее событий, которые в нем описываются, в состоянии промежутка между острыми вспышками болезни, и эти оба обстоятельства, конечно, отразились на нем, и именно в том смысле, что пережитому, наверное, придан больший порядок, чем было на самом деле, в частности, между переживаниями установлена первоначально в них отсутствовавшая логическая связь.

Чтобы дать более точное представление, что эти сноподобные состояния схизофреников представляют в действительности, мы возьмем описание, сделанное больным, хотя и начавшим поправляться, но еще не вышедшим из под власти своих болезненных видений, и приводимое проф.

Корсаковым:

«Конечно, чрезвычайно неприятное положение… и видишь, и не видишь… видишь так, а выходит иначе… Лежишь как будто на постели… а выходит, что нет… что в каком-то люке корабля… да и корабль-дао воздушный с приспособлениями… То поднимаешься, то опускаешься… и говорят: от тебя — спасение мира… Вот эта комната — как будто это и клиника… а в сущности здесь есть проход в Задонск… в одно время и Задонск, и Москва… Москва, да не та, а искусственная: настоящая то, может быть, давно уже провалилась, потому что города и столицы и все проваливалось постоянно… А стоило только повернуться и шевельнуть ногой или рукой, чтобы провалы прекратились… Ну, и стараешься, встаешь, бежишь, а эти — их называют служителя — удерживают, происходит, очевидно, борьба…, потому что они, впрочем « так называемые » служителя. Они тоже искусственные… искусственных людей много сделалось… настоящие-то провалились, так нужно же мир населить… вот искусственные… вроде говорящих кукол. У меня ведь тоже горло совсем не мое, а искусственное… вроде машины, заряженной электричеством, которая все должна двигать… ужасную чувствуешь силу… и вот при этом-то внушают: пляши… и пляшешь — против желания пляшешь… Священник входит — ну, мне таких, говорит, не надо… здесь мне дела нет… Все какие-то Франкмассоны, да жиды — соберутся… тут у них все, и знаки, и говорят мы боги «Иеговы»… и начинается итальянское путешествие… а чувствуешь: у самого вместо глаза репей, — как в сказке про сатану: дал понюхать дроби, а вместо глаза репей и вырос… Превращения ужасные. Представьте: я отец кошки… сажусь на трон славы, испускаю дух и двух копов…..

Следующий случай познакомит нас несколько ближе с теми особенностями болезни, которые в предыдущих примерах были мало выражены, или на которые мы до сих пор не обращали достаточного внимания.

Мальчик, в детстве бывший живым, смышленым, но несколько ленивым ребенком, с начала периода полового созревания изменился: появились вялость, апатия, недоверчивость к людям. С возрастом он делается все более замкнутым, угрюмым и подозрительным. 25 лет, будучи на военной службе, во время одной командировки он стал замечать, что все кругом имеет особое значение, носит необыкновенный характер: посторонние люди посредством внушения заставляли его нюхать кокаин, дорогой в поезде пассажиры читали его мысли: стоило ему что-нибудь подумать, как они тотчас произносили это вслух. Какая-то неведомая посторонняя сила заставила ею бросить в окно картуз, кольцо и деньги. Двое пассажиров, ехавших в том же вагоне, хотели его расстрелять: он видел, как на него были направлены револьверы, как раздавались угрожающие голоса. Электрическая лампочка, горевшая в вагоне, была нарочно поставлена так, что свет ее образовывал правильный круг прямо у него на лбу; появившийся в это время агент В. Ч. К. делал руками какие-то странные движения, как будто стараясь его загипнотизировать, для этой же цели он поводил в воздухе то карандашом, то ручкой с пером. Приехав к месту назначения, больной стал замечать, что все как-то особо к нему относятся, что какой-то человек все время идет сбоку от него и толкается. Стали слышаться голоса незнакомых ему людей, которые то ругали его, то предупреждали, что в город ворвались поляки (дело было во время польской войны). Он увидел, что вокзальное здание и окружающие дома изрешечены пулями, что по улицам везут убитых, среди последних его отца и мать. В ужасе он хотел поскорее уехать, случайную неудачу попытки немедленно получить проездной билет истолковал, как намеренное задержание, решил искать спасения в церкви, прибежал к священнику и просил исповедать и причастить его; получив отказ, решил, что священник тоже в заговоре и бросился обратно на вокзал.

Здесь его волнение обратило на себя общее внимание, он был задержан и помещен в госпиталь. В последнем ему все время слышались голоса, которые ругали его, грозили, насмехались и т. д. Он часто пытался отвечать им и вступал в перебранку. Временами все эти голоса начинали кричать одновременно, и их было так много, что он уже ничего не мог разобрать. Выписался он из госпиталя не вполне поправившимся: работа не клеилась, больной стал небрежен, рассеян, все к чему-то прислушивался: по его словам — к голосам, которые глумились над ним. Чтобы не слышать их, он стал много пить. Бывали периоды, когда ему становилось совсем плохо: он видел зверей, змей, выкрикивал отдельные бессмысленные по содержанию фразы, непрерывно жаловался, что голоса его очень мучают. Иногда случалось, что он совершал действия, которых совсем не имел в виду; например, однажды, когда он шел в клуб, где ему очень хотелось провести вечер, какая-то сила против его желания как будто повернула его, и он пошел в обратную сторону. Наконец, он «тал переживать совсем странные вещи:

раз ему показалось, что голова его отделилась от туловища, одновременно с этим все предметы как-то стали менять свою Форму, то исчезали, то появлялись вновь. Было несомненно, что это все есть результат какого-то издевательства над ним, стало уже невмоготу это переносить. К тому же голоса стали сначала советовать, а потом и приказывать ему покончить с собой, — и вот он достал бритву, изрезал себе шею и грудь, но довести самоубийства до конца не смог и, пораненныйг был помещен в психиатрическую больницу. Здесь он больным себя, однако, не признавал, наоборот, находил, что у него в голове — громадная сила, поэтому он должен поехать к Ленину или к кому-нибудь другому из вождей пролетариата, чтобы открыть им путь, указать особенное средство, «как устроить все прекрасно и уничтожить поножовщину». Вряд ли после этого Ленин отпустит больного обратно домой, скорее же всего оставит его своим помощником. Больной не сделал, однако, ни одной попытки на деле осуществить свои намерения;

наоборот, он все больше и больше делался безразличным, ничем не интересовался и почти все время проводил в постели. Занять его какой-нибудь работой не удалось, речь его делалась все более бессвязной и стереотипной, а временами он на продолжительное время застывал в одной и той же позе и иногда дня по три ничего не ел.

У этого больного на фоне постепенно с ранних юношеских лет развивающегося изменения характера возникает острое бредовое состояние, характеризующееся, главным образом, тремя моментами: 1) ощущением зависимости от какой-то чужой воли, которая заставляет больного совершать немотивированные, нелепые, даже явно вредные для него самого поступки (его гипнотизируют, внушают нюхать кокаин, заставляют выбросить в окно поезда свои вещи, приказывают покончить с собой и т. д.); 2) появлением без всякого повода мыслей о преследовании с наклонностью перетолковывать в бредовом смысле случайное расположение предметов и ничего не значащие действия окружающих людей, и 3) галлюцинациями: зрительными и слуховыми с преобладанием голосов — грозящих, насмехающихся и приказывающих. При этом логика отсутствует, а умозаключения всплывают в сознании внезапно, как бы путем «озарения» или утверждаются без всяких аргументов голосами. Наплыв галлюцинаторных и бредовых переживаний сменяется хроническим состоянием, в котором болезненные явления затихают, не погасая вовсе, (голоса), больной получает возможность вернуться к работе, но, как работник, делается все более неполноценным, пока новый острый галлюцинаторно-бредовой приступ не приводит его к исходному состоянию болезни, в котором он и — остается надолго. Заслуживает упоминания то обстоятельство, что бред преследования, господствовавший у больного в начале болезни, после помещения в больницу сменился повышенной оценкой своей личности.

В большинстве случаев схизофрении бред, то есть ряд находящихся в противоречии с истиной мыслей, возникших особым внелогическим путем и неподдающихся исправлению посредством логических доводов, связан с галлюцинациями, и чаще всего с голосами. Однако, в его возникновении обыкновенно принимает большое участие также своеобразное перетолкование действительности. Те Формы схизофрении, в которых это перетолкование играет значительную роль, характеризуются обыкновенно более связным бредом, представляющим тогда самое яркое явление болезни, и называются параноидными. Мы не можем отказать себе в удовольствии привести прекрасно рисующие развитие схизофренического бреда преследования выдержки из дневника шведского писателя А.

Стриндберга, относящиеся к периоду наибольшей остроты его болезни (1895—1896 гг. в Париже).

«… Я опускаюсь на кресло, необычная тяжесть угнетает мой дух, мне кажется, что какая-то магнетическая сила струится из стены, сон сковывает мои члены. Я собираюсь с силами и встаю, чтобы выйти.

Когда я прохожу через коридор, то слышу голоса, шепчущиеся в комнате рядом с моим столом.

Почему они шепчутся Они хотят скрыться от меня.

Я иду по улице и вхожу в Люксембургский сад. Я едва волочу мои ноги, они отнялись от самых бедер, до пяток, приходится сесть на скамью.

Я отравлен. Это — первая мысль, которая мне приходит в голову. И как раз сюда прибыл Поповский, который убил свою жену и ребенка ядовитыми газами. Это он, согласно знаменитому эксперименту Петтенгофера, провел ток газа сквозь стену.

Вечером из страха перед новым покушением на меня я не осмеливаюсь более оставаться за моим столом. Я ложусь в постель, не решаясь, однако, заснуть.

Тут в мою голову заползает беспокойное чувство: я жертва электрическою тока, который проведен между обеими соседними комнатами. Напряжение растет, и после некоторого сопротивления я покидаю постель, одержимый одной мыслью:

Меня убивают. Я не позволю меня убить.

Я выхожу, чтобы отыскать слугу в его комнате в конце кори-дара. Но — его там нет. Итак, он нарочно удален, услан, он — тайный участник, он куплен.

Откидывая занавеси алькова, я слышу над собой, как мой враг встает с постели и бросает какой-то тяжелый предмет в сундук, крышку которого он после этого запирает на ключ.

Значит, он что-то скрывает; может быть, электрическую машину…» В приведенном отрывке ясно видно, как бредовые толкования следуют непосредственно за обманами чувств, усиливаясь в то же время наклонностью придавать особое значение незначительным случайным обстоятельствам. В нижеследующих строчках это стремление к установлению несуществующих отношений между больным и окружающими его становится еще рельефнее (бред отношения):

«В отеле происходят вещи, которые меня беспокоят.

На следующий день после моего прибытия я нахожу на доске в вестибюле, на которой висят ключи от дверей, письмо, адресованное г-ну X., студенту, носящему то же имя, как и семья моей жены.

За этим письмом, которое было таким вызывающим образом выложено, как будто имелось намерение показать ею нарочно, следуют другие.

Второе адресовано г-ну Биттеру и имеет венский штемпель, на третьем упоминается польский псевдоним Шмухаловский.

И тут вмешивается дьявол. Ибо это имя — подставное, и я понимаю, о ком оно должно мне напоминать: о моем смертельном враге, который живет в Берлине.

Другой раз оказалось шведское имя, которое напомнило мне о враге на родине.

Наконец, письмо с венским штемпелем оказалось снабженным печатной надписью: Бюро химических анализов д-ра Эдера. Это значит, что ведется шпионаж за моим синтезом золота.

Больше нет никакого сомнения, что здесь плетется интрига; но чорт смешал карты этим шулерам…» В Люксембургском саду Стриндберг находит на земле две сухие веточки, сломанные ветром. «Они представляют две греческие буквы: П и и. Я поднял их, и соединение П—и, сокращение слова Поповский — возникло в моем мозгу. Такая образом, это он преследует меня; небесные силы хотели предостеречь меня против опасности…» Нижеследующие строки намечают уже другой вид бреда отношения:

больной открывает систему сигналов, которыми добрые силы, наблюдающие за больным, указывают ему, что он должен делать:

«… Между тем образовалась целая система сигналов, которую я начинаю понимать, и правильность которой я уже испытал.

Так, я уже шесть недель не занимался химией, и в комнате совсем не было дыма. Однажды утром я вынул для пробы мой аппарат для приготовления золота и заправил ванны. Тотчас комната наполнилась дымом. Следовательно: я не должен заниматься изготовлением золота.

Деревянная гармоника, о которой я упоминал раньше, означает мир; это я заметил по тому, что, если ее нет, возникает беспокойство.

Протяжный детский голос, который часто слышится в дымовой трубе, и который никак нельзя объяснить естественно, означает: ты должен быть прилежен; и вместе с тем: ты должен писать эту книгу и не заниматься другими вещами…» Бред, образовавшийся у Стриндберга в годы, к который относятся эти выдержки из его дневника, определил все его дальнейшее душевное развитие. Правда, наплыв бредовых толкований постепенно улегся, наступило душевное успокоение, но писатель после этого сделался другим, ею личность изменилась, и Стриндберг,— до того проникнутый строгим естественно-научным мировоззрением, превратился в Стриндберга мистика, так до конца жизни и не поднявшегося до трезвого понимания болезненного характера галлюцинаторной Фазы своей жизни, отразившейся в приведенных выдержках.

Не во всех случаях схизофрении можно обнаружить ярко выраженные кататонические или параноидные явления. Иногда болезнь ^развивается медленно и постепенно, незамечаемая окружающими: меняется» личность, растет отчуждение от бывших ранее близкими людей, и молодой человек становится все более и более непонятным. Позднее, когда болезнь становится очевидной, оказывается невозможным точно установить, к какому времени надо отнести ее начало. Родные вспоминают, что с некоторого времени больной начал обращать на себя внимание какими-то странными выходками, которым, — однако, не придавали значения, как, например, в следующем случае, «о котором рассказывает Груле.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.