WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

- Такие пациенты не поддаются гипнозу - Наоборот, поддаются со всем возможным усердием, входят в самые глубокие трансы.Только вот лечебные результаты предельно скромны. Повышенная гипнабельность - оборотная сторона медали совсем иной... Подсознательно танатофобик желает не вылечиться, а только лечиться, лечиться, бесконечно лечиться. Вот почему так трудно, долго и нудно лечатся и клаустрофобии, и агорафобии, и всевозможные ипохондрии. Как ни посмотришь - рядышком с таким пациентом или пациенткой находится кто-то дееспособный, заботливый и послушный - супруг или родитель, верная подруга или доктор...

Внутри у этих милых и, кажется, вполне разумных созданий сидит, неведомо для них, вампиричный младенчик - слепой вроде бы, но и страшно зоркий - мертвою хваткой моментально вцепляющийся во всякого, кто подаст им хотя бы малейшую надежду на иждивенческую, халявную безопасность.

- Да, знаю и по себе: под предлогом боязни смерти очень удобно прятаться и от жизни. Сама твоя "должность" больного страхом и оказывается пятачком безопасности. С вами, такого, наверное, не бывало.

- Зря так думаете, я не герой. Пережил и ужасы "приближения", и кошмарную унизительность страха, похожего на судорогу утопающего, тянущего ко дну своего спасителя. Нюанс в том, что спаситель этот не кто-нибудь, а ты сам...

"Смертность стопроцентна..." - Что помогало в такие моменты - Как и при всех страхах, Доктор Торобоан. Роль такового сыграл для меня, помню, однажды мой друг Юлий Крелин, хирург и превосходный писатель.

Встретились мы случайно в московском Доме литераторов. Сидели в фойе, болтали. Вдруг резко мне поплохело, почувствовал, что вот-вот... (В то время болел сильно.) Я не сказал ни слова, но Юлик сразу увидел мое состояние и кого-то послал принести воды. Пока несли (мне показалось, что вечность), сказал, улыбнувшись: "Что, прихватило Не трепыхайся, старина. Смертность же стопроцентна, сам знаешь". - "Ага... Это ты меня психотерапевтируешь, да". - "Ну... И себя впридачу".

Ухмыльнулись оба, и сразу же я почувствовал себя на чуть-чуть увереннее - этого оказалось достаточно, чтобы мозг успел отдать сердцу команду "Держаться", и что-то во мне спружинило и пошло вверх - как поднимается в отчаянном усилии рука армреслингового бойца, уже почти припечатанная... С этого дня, прямо с этой минуты пошел на поправку.

Вот такая польза всего лишь от напоминания общей Истины и того, что ты не исключение из нее...

- Насчет Истины буду с вами спорить, но сперва хотел бы спросить: а сейчас вы смерти боитесь - Вот прямо сейчас.. Нет повода.

- А если бы был.. Какой-нибудь приступ...

- Наверно, боялся бы, если бы успел испугаться. Или если позволил бы себе это.

- Мысль о неизбежности смерти не вызывает у вас ужаса, не расстраивает, не угнетает.. "Мудрый всегда готов" - к вам относится - Нет, это не про меня, я человек, всего лишь кое-что знающий благодаря профессии. В отношении к смерти, равно как и к боли, к страданию, действуют обычные человеческие защиты.

- Какие - Забвение, вытеснение. О смерти не думается, даже если есть основания. Не пускается эта мысль в сознание - что-то ее отталкивает, даже если добросовестно стараешься думать и понимаешь: надо...

А если все-таки думаешь, то чем больше - тем, как ни странно, спокойнее...

Природа, при всей жестокости, довольно гуманна. Как еще Гиппократ заметил, долгое страдание не бывает сильным, а сильное не бывает долгим.

Сверхсильное страдание, околосмертное, либо протекает вообще за гранью всякого восприятия, как, например, при болевых шоках с отключкой, либо очень быстро и хорошо забывается, как родовые муки...

Двум не бывать - Что еще вам помогает от страха смерти - Работа. Музыка. Дети. Память и размышление. Природа. Любовь... И в придачу все человечество, размышляющее о смерти с тех пор, как обрело дар размышлять... Экклесиаст, Марк Аврелий, Будда, Хайям, Монтень, Вивекананда, Ауробиндо, Толстой, Бердяев, Семен Франк, Владимир Соловьев, Януш Корчак, Александр Мень... И Спиноза, и Пушкин...

- "Философствовать значит учиться умирать", это и я себе повторяю, но туго выходит...

- А у кого не туго Это ведь уже запредельная задача, всежизненная. В числе первейших моих докторов - великий Сенека. В "Письмах к Луцилию" о смерти все сказано почти исчерпывающе и так, что вместо бессмысленного восстания против неизбежного воцаряется в душе мир. Чего бояться, если и смерть не страшна..

- А я сомневаюсь, что страх смерти - отец всех страхов. Маяковский смерти не боялся, а микробов боялся, насекомых боялся, имел еще кучу бзиков, был одержим чувством вины и совершенно детским боязливым тщеславием...

- Кто же сказал, что детки всегда послушны.. Все норовят жить собственной жизнью. Страх смерти часто приходит к нам просто от нечего делать, а при явных угрозах жизни дрыхнет, как глухой пес.

- И все же - его можно преодолеть - Страх смерти не "преодолевается", а переодевается в праздничные одежды духовности - не какими-то особыми усилиями, а дозреванием. Посильным додумыванием того, о чем не думается, как ни стараешься, а то вдруг думается поневоле... И от чего так хочется убежать обратно в бездумье...

Из Вечности в Вечность - Итак, вы понимаете пользу как Истину - Уточним: Истина полезна всегда, но польза не всегда истинна.

- Ну так вот: доктор Крелин, по-моему, сообщил вам вовсе не Истину. Со стопроцентностью смертности я категорически не согласен. Факт смертности не всеобъемлющ. Еще не доказано, что умирать обязательно, не доказана неизбежность смерти.

- Хотел бы с вами согласиться. Аргументация..

- Я читал о некоторых выкладках палеоантропологов. Число людей, живущих сейчас на Земле, примерно равно числу умерших за всю прошедшую историю нашего вида. Умерла, стало быть, только часть из рожденных, некая часть.

Умрут ли и все остальные Это ведь ещё не известно.

- Но на основании прошлого опыта...

- Опыт - большой прогнозист, но еще больший гипнотизер. Не вы ли писали, что мы живем под гипнозом реальности - Я, кажется...

- Но не полной реальности, заметили вы. Часть посуды побита - надо ли верить, что непременно побьется и вся остальная.. Часть родившихся умерла, остальные живут. Смерть относится только к прошлому. Почему мы должны думать, что как было раньше, так будет и дальше..

- Так думать мы не должны. Солнце тоже не должно восходить, а просто восходит. И умирать мы не должны, а приходится.

- Что ж, что ПОКА приходится.. До времени космических полетов все предметы, отрывавшиеся от земли, падали обратно лишь потому, что не было средств вывести их за пределы земного тяготения. Когда я увидел на экране состояние невесомости в космическом корабле, сразу ёкнуло: это ведь прообраз бессмертия, его физическая метафора!.. Неужели вы не верите, что бессмертие неизбежно - Насчет тела от надежд воздерживаюсь, зато вера в бессмертие души для меня уже не вера, а знание...

- Вот как.. В таком случае предъявите свои аргументы вы. В свое время вас жучили за идеалистический, ненаучный подход к психологии...

- Касательно психологии - сиречь душеведения - у меня была давняя шутка, что это наука, изучающая небытие своего предмета. На самом же деле я был и остаюсь приверженцем самого строгого научного подхода ко всему на свете, и к душе в первый черед.

Наука есть гигиена веры - честность ума перед собою самим. Знание, знающее о своем незнании. Искусство предполагать.

О жизни души вне тела можно только догадываться. Но сама суть, логика вопроса такова, что, отрицая эту возможность, мы отрицаем и душу. Если души нет, а есть только смертный мозг, работа которого называется психикой (психэ - по-гречески душа), то в чем отличие психотерапевта от автомеханика..

Если я не допускаю и мысли о возможности некоей жизни после исчезновения тела - мне просто нечем и незачем помогать людям, которые потеряли близких или сами страшатся смерти.

А факты бессмертия души у меня есть. Личные факты. После встречи с великой прозорливицей Вангой (подробно об этой встрече - в выпуске альманаха ИБС №2, стр. 279), через которую произошел разговор с моей мамой, к тому времени уже ушедшей, я убедился, что есть Великое Там - есть Всебытие, пусть и в непостигаемом для нас-здешних виде. Есть связь ушедших и живущих, все продолжается...

Когда знаешь это, неизбежность смерти легко принять как продолжение жизни в целом.

Когда осознаешь Путь из Вечности в Вечность как жизненную сверхзадачу - основной ценностью становится радость познания, восторг духа. А ценность здоровья и прочих благ делается относительной и служебной: да, хорошо - но как самоцель абсурдно.

Прощание с телом и принятие Пути - вот чему учится душа в жизни, сколько бы ни продлилась...

Сказание об Отце Деревьев...Сейчас в этом райском месте опасно, гуляет война...

А тогда, давно, когда я впервые сюда приехал и начал свою первую книгу (вперемешку со стихотворным бредом и любовными письмами), здесь еще обитала неспугнутая тишина. Огромная сосновая роща на берегу теплого моря.

Кипарисовая аллея, ведущая к средневековому храму дивной архитектуры - как тема органной фуги на нотной линейке. А дальше, совсем близко, заснеженные вершины и небо.

А дальше, уже вот тут же и Бог...

Я снова бреду по заброшенной улице на мыс, где прибой по-змеиному молится, качая права, и пока не расколется, качать продолжает, рычит, алкоголится, и пьяные волны ревут и целуются, гогочут, лопочут, мычат и тусуются как роты пожарных, надевших намордники, как толпы поэтов, не втиснутых в сборники...

Пицундская длинноигловая сосна сохранилась с третичного периода жизни нашей планеты. Реликт, памятный заповедник эволюции, сообщающий нам о том, что жизнь на земле во времена оны была гораздо могущественнее, величественнее, чем теперь. Словно армия многоруких витязей-исполинов, вышедших из глубин морских, шествуют из вечности в вечность громадные Длинноиглы. У каждого свой особенный облик, своя поза и жестикуляция, своя речь к сородичам...

Любовь измеряется мерой прощения, привязанность - болью прощания, а ненависть - силой того отвращения, с которым мы помним свои обещания...

Я бродил там в благоговейном самозабвении, вдыхая смолистый целебный воздух, и вскоре приметил среди деревьев два Дерева. Это были уже не сосны и даже не сверхсосны, а люди в древесном обличии, сосночеловеки. Одного я назвал Вождем. Мощный кряжистый гигант в цвете сил необъятной раскидистой кроной воздымался среди своих собратьев, головой выше всех, победительный, царственный. Мужской геркулесовой силой веяло от него, неизбывной, спокойной и плодоносной; под ним и вокруг все сочилось, цвело, плодилось и размножалось: росли травы необычайной свежести, разнообразились густые кустарники и лианы, множество цветов, диких ягод, пробковики, лимонники...

Тут же и гарем стройно-изгибистых красавиц-сосних с порослью детишек-соснят... Ясно было: он - действующий властелин своего соснового народа, повелитель и оплодотворитель.

Другого сосночеловека и называть не пришлось - он уже имел общепризнанное наименование: Патриарх. Его знали все. Самое древнее изо всех здешних деревьев - предок, родоначальник всего длинноиглого руковетвистого воинства.

Патриарх стоял в очень тихом месте в глубине рощи. Без гарема, без свиты, без роскоши вокруг - несколько особняком, как стоят посреди суеты старики.

Ствол толщиной в девять обхватов, с колоссальными прикорневыми наплывами коры, со склеротическими узлами... В нем чувствовалась уже какая-то застывающая истуканность, с северной стороны уже наползали, как саванные вуали, разводы лишайника и лепешки мха...

Крона, некогда могучая, как у Вождя, или даже еще мощнее, судя по объему ствола, была уже облезло-лысеющей, усыхающей. Сильно поредевшие ветви еще кое-где зеленились, пытались даже производить свежие шишечки, семениться, но уже отчетливо видна была исходность этих потуг.

Птицы, в огромном числе гомонившие около да вокруг, на Патриарха почти не садились, то ли из особого почтения, то ли оттого, что в нем уже поселилось то, чего все живое боится... Ему было уже больше пятисот лет.

Я приезжал в Пицунду из года в год - и первым делом шел на медитативный поклон к Патриарху. Потом посещал Вождя. С каждым годом Вождь наливался все большею мощью и плодил все новых потомков, хозяйская его стать матерела. А Патриарх, не утрачивая величественности, все более сох.

И вот как-то поздней осенью прибыл я, как всегда, в Пицунду дышать и писать - и от первого же встреченного знакомого получил печальное известие: три дня назад Патриарх умер.

Во время полного штиля на море, на тишайшем рассвете ранним утром жители окрестных домишек услышали жуткий треск, похожий то ли на взрыв, то ли на стон. Это необъятный ствол Патриарха вдруг переломился по середине длины наискось пополам - и рухнул.

Великое дерево, выдержавшее неисчислимое множество ураганов и гроз, пережившее, наверное, больше двадцати человеческих поколений, скончалось мгновенно.

И словно в тризну ему в тот же день, ближе к вечеру, море отозвалось внезапно налетевшею бурей. Всю ночь ревел ураганный ветер, сияли сплошным сполохом молнии, грохотал салют грома, бушевали огромные волны, порушили пристань, слизали пляж как корова языком... К утру все утихло.

Не переодевшись с дороги, бросив неразобранный чемодан, я поспешил в рощу проститься с Патриархом.

Удивительно он упал: не задев своим гигантским телом ни одного дерева рядом, не повредив ни кустика.

То, что было им, стало его памятником: вдавившийся рухнувшей тяжестью в землю остов ствола с иссохшими руковетвями и, как колоссальная могильная плита-пьедестал, - обезглавленное основание, обращенное жерлом к небу...

Так умер Отец Деревьев. А у его сына-Вождя в ту же отпевальную ураганную ночь случилась первая серьезная травма: одно из четырех плеч - крупнейших стволовых ответвлений - начисто обломилось, то ли от молнии, то ли от ветра, да так, что внизу словно прошлась семья носорогов...

Теперь он, Вождь, заступил на место Отца Деревьев, и с этого времени начался отсчет последнего, предгибельного отрезка существования племени Длинноиглов.

Сосновую рощу начал теснить и грязнить курортно-коммерческий монстр. Еще через дюжину лет здесь засвистели пули, загрохотали снаряды...

А море свои продолжает качания, толкуя, как древний раввин, изречение, что страсть измеряется мерой отчаяния, и смерть для нее не имеет значения...

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.