WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 194 | 195 || 197 | 198 |   ...   | 506 |

Измерение имеет решающее значение для М. п. Во-первых, оно необходимо на этапе анализа условий, вызывающих нуждающееся в изменении поведение. Во-вторых, оно обеспечивает обратную связь в отношении адекватности процедуры вмешательства. Измерение первоначального поведения, к-рое подлежит изменению, и новых альтернативных способов совладания с ситуацией дает объективную информ. о том, работает ли предпринятая программа или же она сама нуждается в модификации. Процедура М. п. подчиняется тем же правилам, к-рые относятся к человеку, чье поведение подвергается изменению: оценка открытого поведения, выбор и переделка программы. Так же как никакое поведение само по себе не является похвальным или нуждающимся в изменении, так и никакие процедуры М. п. не являются сами по себе хорошими или плохими, эффективными или неэффективными. Все процедуры должны оцениваться применительно к человеку и ситуации, в которой они используются.

История модификации поведения Если М. п. определять как обучение людей эффективно вести себя в соц. ситуациях, то она столь же стара, как само об-во. Все общественные институты, от семьи до государства, вмешиваются в челов. поведение с целью его изменения.

О намеренном использовании прямых процедур для изменения реакций человека на ситуации известно из этнографических исслед. дописьменных культур и из таких античных произведений как "Лекарство от любви" Овидия. Жан-Жак Руссо придумывал ситуации для обеспечения своего вымышленного воспитанника, Эмиля, жизненным опытом, а такие педагоги-новаторы как Джон Локк, Джон Дьюи и Уильям Джеймс по праву могут считаться предшественниками М. п.

В 1954 г. была опубликована работа П. Мила "Сравнение клинического и статистического предсказаний" (Clinical versus statistical prediction), показавшая, что психол. тесты, осн. на динамических подходах и теориях черт, оказались не более (а иногда менее) эффективными, чем простые демографические или формальные меры. В 1952 г. Г. Ю. Айзенк выразил сомнение в ценности использовавшихся в то время психотерапевтических процедур. Развитие методов М. п., так же как движений групп встреч, групп сензитивности и гештальт-терапии, следует рассматривать в этом ист. контексте, когда психологи искали или подтверждение тому, что они делали, или новые пути для достижения провозглашенных ими целей.

Среди др. источников, подготовивших почву для М. п., можно назвать проведенный Дж. Д. Франком анализ психол. воздействия на поведение, развернутую Т. Зацем критику биохимического редукционистского мышления, практику соц. взаимодействий и работы таких социологов как Г. Беккер.

Поведенческая терапия ассоциировалась с прямым лечебным вмешательством, опирающимся на понятия теории научения. Поведенческая терапия предполагала исправление, но не обязательно переопределяла сам характер поведения, нуждающегося в изменении. Это была скорее новая процедура, чем новый подход.

В конце 50-х - начале 60-х гг. стали появляться данные сравнительной проверки прямых и непрямых методов терапии, свидетельствующие о преимуществе первых, и сам успех процесса лечения без замещения симптома заставил усомниться не только в психоан. и биохимических редукционистских теориях, но и в сущности т. н. анормального, девиантного или патологического поведения.

Есть много направлений М. п. Хотя любая конкретизация в этой области ведет к упрощению действительности, четыре из них будут рассмотрены ниже. Первые два связаны соответственно с теорией оперантного обусловливания Скиннера и теорией условных рефлексов Павлова / теорией редукции драйва Халла. Еще два связаны с именами таких выдающихся исследователей как Теодоро Айлон и Джозеф Вольпе, работы к-рых сделали прямое лечение в клинической обстановке наглядной и эффективной альтернативой др. терапевтическим процедурам.

Методики модификации поведения В рамках скиннеровской, или оперантной, теории частота поведенческих актов рассматривается как функция последствий. Приятное событие, последовавшее за актом, повышает частоту его появления в будущем в сходных обстоятельствах и называется положительным подкреплением (positive reinforcement). Избегание или избавление от неприятных последствий тж повышает вероятность повторения такого поведения в будущем; поскольку неприятного события не происходит, это называется отрицательным подкреплением (negative reinforcement). Прекращение появления приятного события после поведенческого акта снижает частоту его повторения в будущем и называется угашением (extinction). Введение неприятных последствий вслед за актом снижает вероятность его появления в будущем; этот принцип обусловливания называется наказанием (punishment). Новые сложные акты поведения могут вырабатываться путем подкрепления последовательных приближений к заданному образцу, что получило название формирования (shaping). Еще один способ, к-рым могут создаваться сложные последовательности действий, сцепление (chaining), формирует цепочку реакций в обратном направлении - от заключительного акта к более ранним актам итоговой последовательности. Третий способ построения новых или сложных поведенческих актов наз. постепенным снижением помощи (prompting and fading). В этом случае инструктор помогает ученику сформировать целевую реакцию, и по мере того как ученик овладевает навыком, объем оказываемой помощи постепенно снижается. "Анормальное" поведение часто является следствием того, что родители или супруги подкрепляют поведение, к-рое имеет для них краткосрочные выгоды, но в отдаленной перспективе приводит к обратным результатам. Др. условия, приводящие к появлению или поддержанию нуждающихся в модификации поведенческих актов, могут быть связаны с отрицательным подкреплением, когда прошлые неудачи заставляют человека избегать трудных для него ситуаций, или с суеверным поведением, когда случайное подкрепление ведет к поведению, поддерживаемому последующими случайными приятными событиям по схеме, к-рую трудно угасить.

Дифференцировочный стимул (discriminative stimulus) указывает время и место, когда и где акт поведения будет иметь подкрепляющие последствия. Дифференцировочные стимулы, такие как материнское внимание или деньги, могут стать подкрепляющими стимулами, и тогда их наз. приобретенными, вторичными или генерализованными подкреплениями. Приобретенные подкрепления могут терять свою силу, как деньги в период высокой инфляции, или даже становиться аверсивными, когда они сигнализируют об отмене или отсрочке прежнего подкрепления, как в случае превращения матери в "дуэнью". Образование одобряемых об-вом приобретенных подкреплений и эмиссия поведения при ожидаемых в данном об-ве дифференцировочных стимулах - главные элементы социализации. Однако, осн. подкрепляющие стимулы, такие как пища, могут вызывать пресыщение, т. е. терять свою эффективность в случае избытка.

Первоначально нейтральный раздражитель, при появлении незадолго до или сразу после другого, может начать вызывать реакцию, ранее вызывавшуюся этим др. раздражителем. Такой раздражитель, как алкоголь, может вызвать реакцию избегания, отвращения или тревоги, если он связан по времени с ударом электрического тока или тошнотой, вызываемой хим. веществом - апоморфином. Это наз. аверсивным обусловливанием (aversive conditioning). И наоборот, если элементы пугающих раздражителей или ситуаций предъявляются в момент, когда мышечное расслабление индивидуума более выражено, чем физиолог. корреляты предвосхищаемого им наказания (тревоги), реакция страха или избегания может снизиться. Это составляет операциональную основу систематической десенсибилизации (systematic desensitization) Вольпе. Предъявление пугающего раздражителя, не сопровождающееся переживанием страха, может вызывать снижение неадекватного или избегающего поведения, т. е. угашение, и является логическим обоснованием таких лечебных воздействий как методика наводнения, имплозивная терапия и метод реактивного торможения.

Так же как связывание элементов ситуации с физически неприятным событием может ослабить тягу к этой ситуации, при скрытой сенсибилизации (covert sensitization) - противоположности систематической десенсибилизации - индивидуум визуализирует неприятные и вызывающие тревогу события в таких ситуациях как злоупотребление алкоголем. Снятие аверсии (aversion relief) - методика, в к-рой стимул, ранее неоднократно служивший сигналом к избеганию или избавлению от неприятной ситуации, используется как положительный стимул. Например, в целях изменения сексуальных предпочтений фотография представителя противоположного пола может сигнализировать о прекращении или избежании неприятного запаха или удара током.

Г. Л. Холлингворт писал о реинтеграции (reintegration), при к-рой какой-то один аспект ситуации возвращает ей полноту. Видоизменение (модификация) ситуаций и элементов в контексте или вне его представляет собой область, где можно применять выше упомянутые методики. Она тж поддается методам когнитивной модификации поведения, к-рые носят более общий характер. На первом уровне человек может "снабдить" себя неприятными последствиями к.-л. "мысли" или "желания", к-рые ему хотелось бы изменить. Напр., карманный аппарат может быть использован для посылания болевых импульсов непосредственно вслед за мыслью о сигарете. Можно тж установить различные "цены" на реакции или штрафы за определенные мысли и чувства, напр. в виде соблюдения искусственных формальностей, длинную череду к-рых человек должен соблюсти, прежде чем ему будет позволено испытать приятное, но нуждающееся в изменении ощущение. Напр., перед курением человек должен занести в дневник время, место, мысли и свои занятия на тот момент, затем сделать десять отжиманий, затем минуту смотреть на картинку с изображением больных легких. После этого ему разрешается закурить. Цена, к-рую приходится заплатить за событие, часто оказывается выше его предполагаемой ценности, но даже если это не так, удлиняется промежуток времени между импульсом и поведением. К этой же категории методов относится методика остановки мыслей (thought-stopping), при к-рой человек получает сильный, захватывающий раздражитель, прерывающий "поток мысли". Сходной процедурой является гиперкоррекция (overcorrection), к-рая может использоваться для модификации открытого, явного поведения или когниций: индивидуум должен в многократном размере возмещать содеянное.

Варианты приложения фундаментальных принципов психологии ограничены лишь изобретательностью, с какой терапевты приспосабливают общие идеи к нуждам отдельных клиентов в конкретных ситуациях.

См. также Поведенческая терапия, Поведенческая терапия: проблемы и разногласия, Скрытое обусловливание, Психотерапия, Жетонная система Л. Ульманн Мозговая локализация функций (cerebral localization) Представления о локализации функций образуют теорет. стержень совр. нейропсихологии, неврологии и родственных дисциплин, каждая из к-рых стремится соотнести поведение с деятельностью головного мозга.

Первонач. в теории локализации мозг рассматривался как единое целое; по мере накопления знаний она стала применяться к его частям. Поначалу вопрос ставился, по-видимому, так: "Что составляет особенность мозга и чем он отличается от др. органов" Аристотель (384-322 до н. э.), величайший греческий натурфилософ, полагал, что средоточием чувственных и познавательных функций является сердце, а головной мозг только умеряет "тепло и кипение" сердца. В отличие от него, Демокрит (ок. 460-370 до н. э.) и Платон (ок. 429-348 до н. э.) считали, что интеллект находится не в сердце, а в голове.

Во времена Римской империи большинство поведенческих функций связывалось с головным мозгом, хотя страсти по-прежнему рассматривались нек-рыми как "состояния сердца". Наиболее видным врачом этого периода был Гален, полагавший, что передняя часть головного мозга воспринимает чувственные впечатления, а область мозжечка отвечает за двигательные функции.

Деятели церкви IV-V вв. сделали еще один шаг вперед, локализовав воображение, интеллект и память в различных желудочках головного мозга. Эту раннюю теорию локализации разделяли Блаженный Августин и Посидоний Византийский, и она была общепринятой на протяжении более 1000 лет.

В эпоху Возрождения, когда ученые вновь стали проводить анатомирование и ставить опыты, на смену догадкам пришли объективные наблюдения. Леонардо да Винчи отлил гипсовые модели желудочков, чтобы выявить их истинную форму, а Андреас Везалий показал, что желудочки у представителей различных биолог. видов отличаются очень незначительно. Внимание вновь было привлечено к различиям между крупными анатомическими отделами мозга. Со временем отказались и от идеи вентрикулярной (желудочковой) локализации функций.

Эти научные достижения эпохи Возрождения подготовили почву, позволившую английскому анатому Томасу Уиллису (Виллизию) опубликовать в 1664 г. свой труд Cerebri anatome ("Анатомия мозга"). Уиллис полагал, что "складчатое тело" (corpus striatum), под к-рым он понимал все белое вещество между базальными ганглиями и корой, играет определенную роль в чувствовании (ощущении), и что кора мозга контролирует память и волю. Считалось, что мозжечок регулирует системы жизнеобеспечения организма и его непроизвольные движения. Такое разделение головного мозга на функциональные части, осн. частично на сравнительной анатомии, частично на клиническом материале, а частично на др. теориях, повлекло за собой изменение существовавших представлений о головном мозге.

Семена совр. теории корковой локализации функций были посеяны, когда Франц Галль предложил свою френологическую теорию. Он утверждал, что различные области коры головного мозга содействуют проявлению различных психич. способностей и что особенности черепа коррелируют с развитием находящихся под ними органов соотв. способностей. Галль и френологи были убеждены, что высшие функции человека связаны с передней частью коры.

Теории френологов вызвали бурные споры. Нек-рые ученые полагали, что она имеет свои достоинства, другие находили ее абсурдной, а третьи склонялись к тому, что корковая локализация психич. функций имеет под собой основу, но что методы Галля не смогли это доказать. Последнюю позицию отстаивал Жан Батист Буйо. Он стал заниматься локализацией речевых функций в лобных долях в 1825 г., потратив годы на сбор патологоанатомического материала в подтверждение правильности такой локализации.

Дебаты в академических кругах Франции по поводу корковой локализации продолжали разгораться вплоть до 1861 г., когда Поль Брока на заседании Парижского антропологического об-ва представил свое знаменитое описание клинической истории М. Леборне. Этот пациент утратил способность к членораздельной речи, и вскрытие показало обширное размягчение мозговой ткани в области задних отделов третьей лобной извилины левого полушария. Локализация Брока центра речевой артикуляции подтвердило предположение Буйо и стало первой корковой локализацией, получившей широкое признание.

Pages:     | 1 |   ...   | 194 | 195 || 197 | 198 |   ...   | 506 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.