WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

Он далеко не безразличен к особенностям своего характера, сплошь и рядом негодует на себя за свою трусость, иронизирует над самим собой, иногда даже презирает себя; собственная психика для него является как бы театром, где разыгрываются сцены какой-то идеологической комедии, на представлении которой он сам присутствует в качестве далеко не безучастного зрителя. Непосредственное чувство мало доступно психастенику, и беззаботное веселье редко является его уделом. Он часто предается всевозможным размышлениям чисто отвлеченного характера, часто ставит себе те или иные вопросы общего свойства, не имеющие к нему прямого отношения, и непременно старается найти на них ответы. Мысленно, в своих мечтах психастеник способен пережить многое, но от участия в реальной действительности он всячески старается уклониться. «Любить, мечтать, чувствовать, учиться и понимать — я могу все, лишь бы меня только освободили от необходимости действовать», — говорит психастеник Амиэль, оставивший после себя чрезвычайно ценный документ в виде громадного дневника всей своей жизни. Свое описание психастенического характера Ганнушкин заканчивает словами Французского писателя К ар о как раз по поводу этого дневника: «Понимать много вещей сразу, удерживать в голове всевозможные мнения, хотя бы они противоречили друг другу, это, быть может, преимущество, но преимущество, за которое приходится дорого платить; оно ослабляет веру в себя, создает нерешительность в практической жизни, значительно уменьшает продуктивность и производит постоянную и мучительную неуверенность в мнениях и убеждениях». Психастенический характер представляет особенно благоприятную почву для развития уже явно болезненных явлений, которые называются навязчивыми состояниями. Последние сначала обыкновенно представляют простое обострение некоторых основных психастенических черт, патологический характер которым придает только наклонность раз возникших переживаний к застреванию в сознании против воли больного. Самым простым примером этого свойства являются навязчивые сомнения: не успел человек выйти из дома, а его уже начинают беспокоить мысли, запер ли он свою комнату или свой письменный стол, не забыл ли он чего захватить; если он «пустил в почтовый ящик письмо, сейчас же появляется сомнение, правильно ли написан адрес, не перепутал ли он письма при запечатании, не может ли письмо куда-нибудь завалиться, так что не вынут из ящика и т. д.

Склонность к отвлеченным размышлениям, отмеченная выше, переходит в навязчивые мудрствования, часто совершенно бесплодные, о происхождении мира и человека, о сущности жизни и т. д., при чем характерным является то, что сам психастеник не хочет обо всем этом думать, а соответствующие мысли насильно лезут ему в голову. Очень мучительны так наз. хульные мысли: бранные слова или представления неприличного содержания, навязывающиеся как раз тогда, когда человек хочет создать у себя настроение душевной чистоты, благоговения и т.

д. Очень распространена потребность считать предметы, расставлять их в раз навсегда установленном порядке, совершать такие ежедневные процедуры, как умывание, обед и т. д. по определенному ритуалу и т.

д. Несколько особое положение занимают навязчивые опасения, так наз.

фобии: боязнь загрязнения и в связи с этим — навязчивая потребность постоянно мыть руки, боязнь заражения, особенно венерическими болезнями, боязнь острых предметов в связи с представлениями, что ими можно причинить вред себе или окружающим, даже с навязчивым страхом совершить убийство, боязнь покраснеть, не удержать мочу или газы, наконец, страх остаться одному в открытом месте, страх толпы и т. п. Часто содержание навязчивых состояний имеет, повидимому, символический характер. Противодействия побуждениям, из них вытекающим, сопряжены с чрезвычайно мучительными ощущениями:

появляется тяжелое напряжение, страх обычно усиливается до невыносимости, на лице выступает холодный пот, все тело начинает дрожать и т. д. Все описываемые состояния характеризуются одной особенностью: одержимый ими всегда отлично сознает нелепость и болезненность своей навязчивости, но, тем не менее, не может от нее отделаться.

Психастеники, как мы выше сказали, особенно легко подпадают под власть самых различных навязчивых состояний, и только в этих случаях можно говорить о психастении, как болезни. Однако, такие же состояния бывают и при многих других душевных заболеваниях (при схизофрении, депрессивных состояниях циркулярного психоза,.

эпилепсии и т. д.), а также у психопатов самого различного склада.

Механизм их возникновения, повидимому, очень сложен и составляется яз влияния разнообразных ранящих психику (может быть, особенно часто — половых) переживаний на предрасположенную психопатическую основу личности. Его мы здесь обсуждать не станем.

Об истерическом характере Ясперс говорит следующее: «Типы, которые называют истерическими, очень многообразны. К одной черте, однако, придет всякий, кто захочет обрисовать истериков резким штрихом:

истерическая личность чувствует потребность вместо того, чтобы довольствоваться данным ей положением и жизненными возможностями, казаться перед другими и собой больше, чем она есть, переживать больше, чем она способна. Вместо истинного, непосредственного переживания с его естественным выражением выступает нечто деланное, наигранное, вынужденное; но не сознательно -«сделанное», а со способностью (специально истерическое дарование) целиком жить в своем театре, целиком быть поглощенным в данный момент своей игрой, таким образом с внешним видом истинности. Отсюда понятным путем можно вывести все остальные черты. Истерическая личность, в конце концов, как будто совсем теряет свое ядро, она делается состоящей только из меняющихся оболочек. Одно театральное представление сменяет другое. Так как она больше ничего не находит в себе, она ищет все вне себя. У себя самой и других она создает веру в наличность интенсивного переживания чрезмерными выразительными движениями, подлинная психическая основа которых, однако, отсутствует. Чтобы создать у себя уверенность в своем значении, истерические личности должны всегда играть роль, они стремятся везде сделать себя интересными, даже ценой потери возможности заниматься любимым делом, ценой своей яести; они несчастны, если даже в течение короткого времени на них не обращают внимания, не принимают в них участия, так как в таком случае они тотчас начинают чувствовать свою пустоту. Поэтому они безмерно ревнивы, если другие ограничивают их место или влияние. Если это не удается другим способом, они привлекают на себя внимание болезнью, играя роль страдальца и мученика. Делая это, они при известных обстоятельствах могут быть безжалостными в причинении себе страданий (умышленными повреждениями), только бы обеспечить соответствующее действие на.

других. Чтобы усилить переживание и найти новые возможности производить впечатление, истерическая личность хватается — сначала сознательно — за ложь, которая, однако, скоро превращается в несознаваемую «патологическую лживость» («pseudologia phantastica»):

так возникают самообвинения, наговоры на других (напр., обвинения в покушении на изнасилование), хлестаковщина. При этом больные обманывают не только других, но и себя, они теряют сознание реальности, Фантазия делается их действительностью… Может быть, следует добавить, что многие разновидности истерическою характера имеют в себе какой-то отпечаток незрелости, детскости, примитивности, который сказывается в неустойчивости и изменчивости настроения и влечений, крайней внушаемости и ослабленной способности сопротивления влиянию сильных переживаний. Об одной из этих разновидностей мы подробнее будем говорить ниже.

Заканчивая эту главу, мы должны подчеркнуть, что до настоящего времени изучение психопатий находится еще в стадии собирания материала. Из всех попыток их классификации только теория Кречмера о схизоидных и циклоидных темпераментах и учение об эпилептоидном характере пытаются выдвинуть биологические типы психопатов.

Психастенический и истерический характеры наиболее определенны из всех остальных психопатий, но и они представляют из себя суммарные, сборные группы, пока еще лишенные внутреннего единства. Практически важное значение имеет то обстоятельство, что значительная часть психопатов обнаруживает те или другие моральные дефекты, что крайне затрудняет совместную жизнь с нимит даже иногда вообще делает невозможным оставление их на свободе.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.