WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |

Может быть, в этом проявляется скромность или здоровая рассудительность нелюбознательного Всепоглощающий интерес к миру, который становится главным нервом жизни людей любознательных, не виден у того, кто лишен стремления знать. Кажется, будто этот интерес вовсе у него отсутствует и даже враждебен его природе, как враждебен телу амебы головной мозг. Однако это не так. Интерес к себе и окружающему, к тому, что было, есть и грядет, действительно не принимает в нелюбознательной личности вида бурной страсти, чистой жажды познания или горячего азарта собственных поступков и решений. Однако при этом он вовсе не лишен интереса к жизни, и я даже готов утверждать, что нередко этот интерес более глубок, чем у человека, увлеченного познанием. Просто вкус нелюбознательного уже установился, и он знает, в чем найти отраду, и что в этом мире -- его. Его не прельщают постоянные порывы в неведомое, ибо мир уже открыл ему свою главную тайну. Что заключено в ней Кто знает...

Иногда это жестокое открытие, навсегда отбивающее охоту задавать вопросы; тогда нелюбознательность проистекает из страха и боли человека. Но чаще в спокойствии нелюбознательного нет этой трагической ноты. Он просто совершил свой жизненный выбор, в отличие от любознательного, горение которого зачастую объясняется лишь тем, что он не определился с самим собой, что он возбужден зыбкостью своего положения и воодушевлен тем, что собственная будущность для него неясна. Дайте ему найти себя, ощутить радость владения определенным делом, почувствовать ответственность за конкретных людей -- своих друзей, близких или родных -- и Вы тотчас увидите, как переменится любознательный человек. Иссякнут его порывы, много рассудительней сделается речь и улетучится восторженность. Жажда жизни, которая выражает себя в живости и заинтересованности любознательного, сменится самой жизнью. Разве это так уж плохо Никто не любит неудач. Однако некоторые люди притягивают их, словно магнит. От постоянного краха больших и малых дел они превращаются в тоскливых неудачников. Совсем не то человек опрометчивый. В нем живет неутихающий задор все новых и новых дерзаний. Мы называем опрометчивостью не оправдавшую себя дерзость -- рискованное, недостаточно рассчитанное, подчас отчаянное предприятие, конец которого -- фиаско. Однако удайся оно, и мы назовем его подвигом, открытием, выдающимся деянием, щедро одаривая его восхищением и восторгом. Что ж, никто наперед не знает итога; я думаю о том, сколько героев были бы названы людьми опрометчивыми или попросту авантюристами, не удайся их предприятия.

В опрометчивом привлекательна бодрость духа. Он всегда готов действовать. В нем никогда не угасает воля к начинаниям и неудачи не страшат его. Сколь много полезного, важного и достойного не произошло в этом мире лишь потому, что люди опасались неблагоприятного исхода дела. В иной миг так и хочется подтолкнуть их под локоть и воскликнуть: "Решайся же! Действуй!".

Как мы расточительны! Как часто из-за ненужной мысли, неоправданной опаски, неготовности к непривычному или неожиданному, из-за стремления лишний (воистину лишний!) раз все просчитать и предусмотреть мы теряем удачу, которая уже принадлежала нам! Так и хочется пожелать людям быть в иные моменты опрометчивыми. И там, где трезвый расчет говорит "нет", силой своего желания и стремления, лихой дерзостью опрометчивых сказать "да". Поверьте, даже если результат окажется плачевен, его покроет азарт попытки. И вместе с всегда грустным признанием "я этого не достиг", мы получим право на гордое воспоминание "я это испытал".

Составляя перечень пороков я как-то упустил невежество. Подумав, сообразил почему. В нашем отечестве образованность, ученость, основательные знания традиционно не признаются чем-то ценным, умножающим достоинство личности и дающим преимущество перед другими. Более того, эти качества сплошь и рядом не только не вызывают уважения, а провоцируют раздражение, пренебрежение, попросту злость. Что толку оправдывать невежество, если оно уже оправдано всем строем нашей жизни, в которой чем меньше знаешь -- тем лучше живешь; в которой ум давно заменили лукавство и изворотливость, а познания выглядят ненужным излишеством, ничему не помогая и ничего не меняя в глупости и бездарности. Одно утешает: участь образованности и просвещенности разделяют также совесть и деликатность, свобода и терпимость, уважение к чужому достоинству и сохранение своего. Все это, как и многое другое из приобретений человечества, -- излишества для нашей жизни, стелющейся, словно туман над землей; и такой же тусклой, непроницаемой, без огня клубящейся, сырой и влажной.

Впрочем, справедливость сказанного не избавляет нас от труда оправдания невежества. Мир не ограничивается пределами любезного отечества, столь успешно и бесплодно заменившего знание и просвещенность, образованность и дисциплину мысли смутными "духовностью" и "интеллигентностью". Итак, начнем.

В невежестве справедливо видят корень многих бед, в том числе нравственных дефектов личности. Она чаще, чем злобный нрав, становится причиной жестокости. Она оставляет людей в рамках косного и ограниченного существования; мешает не только осуществлению целей и стремлений, но и пробуждению их. Пожалуй, обвинений в адрес невежества может собраться более, чем на счету самых нетерпимых пороков. И все-таки, все-таки... Попробуем, сравнив невежду с человеком образованным и знающим, выяснить преимущество того и другого.

Образованный человек живет идеями и познаниями. Они имеют над ним немалую власть, диктуя способ разрешения разнообразных проблем, предпочтения и жизненные цели. Он не свободен от влияния своей образованности ни в чем:

да и меньше всего обеспокоен этой зависимостью. Ведь он искал знаний именно для того, чтобы обеспечить прочное основание своей жизни, сделать безошибочными цели и правильными -- выборы. Что ж ему отказываться от того, что приобретено немалым трудом и самоограничением И, надо признать, иногда образованность оправдывает возлагаемые на нее ожидания. Однако -- увы! -- это бывает гораздо реже, чем думают, и несравненно реже, чем должно бы быть, исходя из высокой претензии образованности. Люди индивидуальны и их судьбы трудносопоставимы. Но есть мера, их всех уравнивающая. Это -- счастливость или несчастность их участи.

Исходя из этого универсального критерия, образованные люди едва ли имеют преимущество перед простецами. Может, даже больше оснований предположить обратное, памятуя бессмертное: "Во многом знании -- много печали, и кто умножает познания -- умножает скорбь", равно как и сокровенное отечественное: "горе от ума".

Ну да Бог с ним, со счастьем. Беда в том, что образованность и многие знания не гарантируют главного, для чего они приобретались: верного понимания действительности и возможности точно ориентироваться в ней.

Многообразные знания и идеи, накопленные человечеством, представляют собой целый мир. Углубляющаяся в него личность вольно или невольно отвлекается от окружающих ее реалий и житейских отношений. В результате человек невежественный, совершенно неосведомленный ни в чем, что выходит за пределы его собственного жизненного процесса, получает неожиданное преимущество перед образованным. Он не способен судить о предметах столь многосторонне и углубленно, видя их в широком горизонте, который создается образованностью, однако -- теряя в разносторонности,-- его суждения нередко выигрывают в трезвости.

Невежда знает жизнь по-простому, глядя на нее немудрящим и прямым взглядом. По поводу всего, чему он сам не был свидетелем, невежда не способен судить толково; он склонен уклоняться от тем, которые выходят за пределы его непосредственного опыта и прямо его не касаются, проявляя к ним полнейшее равнодушие. Но вот что странно: во многих вопросах, иногда даже отвлеченных, люди Невежественные оказываются проницательнее образованных и знающих. Происходит это от отмеченного выше влияния на образованное сознание целой вселенной знаний и идей. Они становятся призмой, сквозь которую преломляются восприятия окружающей действительности. Не удивительно, что многое такой взгляд видит превратно, собственный характер вещей ускользает от него, заслоненный мировоззрением, научной картиной мира, совокупностью захвативших его представлений и идей.

Невежда совершенно избавлен от подобной опасности. Восприятие его свежо и незатейливо. Он не понимает, а видит; не познает, а запоминает. В результате его представления просты и безыскусны. В них, быть может, отразилась лишь внешность мира или небольшая его часть. Но кто сказал, что внешность всегда обманчива и по части нельзя составить представления о целом Великий палеонтолог Кювье некогда говорил: "Дайте мне единственную кость вымершего животного и я восстановлю весь его облик". Так и невежда способен проявлять недюжинную сноровку, заключая из своего ограниченного опыта о вопросах весьма далеких. Он словно спускает их с отвлеченных высот в низины простого человеческого существования, и уж там-то он знает, как себя с ними вести.

Стоя ближе к непосредственности жизни, невежда обнаруживает способность трезвее и точнее судить о ней. Ситуации, в которых он повергает и ставит в тупик людей многознающих, не так уж редки. Приходится признать, что на житейском поприще обыденный ум или простая сноровка имеют преимущество перед ученостью. И чем примитивнее характер общества, тем больше это преимущество.

Так что если справедливо, что современная цивилизация идет к новому варварству (во что я не верю), невежественные люди имеют прекрасную перспективу. Вот только едва ли они, в силу своей природы, имеют шанс прочесть это суждение и узнать о своих достоинствах. Что меня, по правде сказать, не очень-то огорчает.

В любопытстве проявляет себя интерес, который не может оправдаться в своем праве и серьезности. Ни в ком не вызовет протеста заинтересованность в том, что для человека жизненно необходимо или прямо его касается. Но стоит нашему вниманию перешагнуть эти узкие границы, лишившись почтенной ссылки на заботу, нужду или полезную цель, как тут же окружающие хмурят брови и осуждающе покачивают головами. "Какое ему дело до того, что его не касается" -- написано на их недовольных лицах. "Не нужно знать того, что не нужно",-- вот девиз добропорядочной и степенной жизни.

Ах, как это верно! Вот только где взять весы, которые бы с точностью отмеряли, что придется кстати, а что окажется излишним; и давали бы нам ответ в каждом конкретном случае; и могли бы все предвидеть наперед; и, конечно, самое главное -- никогда бы не ошибались! Ведь что за пользы в весах, которые напыщенно лгут Нам никак нельзя ошибиться в своем внимании. Впав в апатию нелюбопытства мы, быть может, пропустим важнейший для себя шанс, который мог счастливо переменить нашу судьбу. Не заметим зреющей над нами угрозы или неприятности, окажемся слепы к скрытым предостережениям и возможностям, которыми дарит нас высшая сила. Любопытный хочет узнать, чтобы себя развлечь. В нем живет недюжинная способность откликнуться. Ему есть дело даже до того, что никак не составляет его дела. Он -- живая антитеза безразличию, и уже этим -- замечателен. Иногда мне кажется, что нелюбопытные просто устали. Их чувства померкли, азарт пропал, им ничего больше не нужно.

Или, во всяком случае, не нужно ничего неожиданного -- того, что является некстати, неведомо откуда и неизвестно зачем. И в самом деле: зачем Любопытство беззащитно. Оно не в силах удовлетворить этот строгий вопрос, беспомощно улыбаясь в ответ. Хотя не сомневается: а ни зачем, а просто так! Просто потому, что захотелось узнать, увидеть, испытать. Без всякой цели -- просто потому, что любопытно. Вот уж немудрящее побуждение, легковеснее трудно сыскать. Однако им, в котором нет ни смысла, ни основания, ни толка, отменяется весь порядок бытия, дух поднимается над всем устоявшимся и прочным, чтобы оказаться... где Нигде в пустом, зряшном интересе к тому, что его не заслуживает. Может, и так -- только наперед этого никто не знает. И потому там, в кажущейся пустоте праздного любопытства, мы негаданно находим долгожданный ответ, и проблеск надежды, и счастливый шанс. И как из ничто силой Божественного творения некогда явилась вселенная, так из пустой страсти любопытства вдруг да и явится новая жизнь.

Ведь и Бог, творя мир, думал должно быть: "Интересно, что получится" И не от этого ли священного любопытства в начале времен мы теперь есть Любопытно было бы знать...

Никто не вызывает во мне большего сочувствия и раздражения, чем капризные люди. Они -- самые трогательные существа на свете, и самые утомительные в то же время. Ими повелевает мимолетная прихоть, сущий пустяк, ничего не значащая случайность. Проще простого их уязвить. Это скорее располагает к ним, чем отталкивает. Ранимость вызывает симпатию, даже если выражается в неприятной форме.

Капризные навсегда остались детьми. Их желание просто и естественно. Им хочется, чтобы мир принимал их такими, каковы они есть: чтобы люди были к ним понимающими и благосклонными, обстоятельства -- благоприятными, ход дел -- наилучшим, жизнь -- интересной и исполненной смысла. Они желают того же, что и все мы: чтобы все было, как надо; как желает в нас неведомая субстанция, именуемая душой. Но мы все, живущие в этом мире и мирящиеся с ним -- отступники. Мы отступились от самого естественного и изначального желания нашей души, оставив его далеко в детстве. Только капризные сохранили ему верность. Они, словно не замечая свойств действительности, упрямо и своевольно желают от мира милости и любви. Разве есть более наивная и благородная надежда Они невыносимы, когда что-то происходит, как говорится, "не по них". Но разве следует их за это обвинять Ведь они хотят лишь, чтобы ход вещей находился в согласии с их душевными движениями; чтобы на каждое побуждение ума и сердца мир давал желанный отклик. Созвучия, понимания, приятия хочет тот, кто капризничает. А разве не этого хочет каждый Разница только в том, что мы давно отреклись от этого желания, сочтя его невозможным и невыносимым. Мы стерпелись. Мы стали слишком трезвы, слишком разумны -- или, лучше сказать, сведущи. И вместе с тем -- слишком горьки или пресны (смотря по складу характера). Только капризный продолжает желать. Он длит то заветное чаяние, от которого мы сами давно отказались. Возблагодарим же его за это. Ведь он, отчасти, живет за всех нас. И, вынося его капризы, мы расплачиваемся за собственную косность и унылость.

Антипод капризного -- человек правильный и основательный. Однако основательность в людях вещь весьма условная и преходящая. Переменчивость более естественна для существ, живущих в зыбком и подвижном мире.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.