WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 27 |

Хам не только навязывает другим свое "я". Приученный собственной натурой к отношениям господства и подчинения, он не менее успешно становится ревностным исполнителем чужой воли. В услужении хам чувствует себя не менее естественно, чем в самодурстве. Нужно ли доказывать, что государство в лице хама приобретает идеального чиновника -- рабски угодливого перед начальством и немилосердного к подчиненным. Я полагаю, что споспешествование в исполнении столь важной общественной функции оправдывает любое душевное качество окончательно и бесповоротно.

Косный -- это чего-то коснувшийся и застывший в этом случайном положении. Им владеет мимолетная привязанность, ставшая уздой всем чувствам, мыслям и поступкам. Раз прикоснувшийся к чему-либо, он уже не может от него отклеиться, и потому со временем -- из-за вечной опаски за себя -- избегает вообще чего-либо касаться. Мне кажется, на косную личность некогда наложил заклятие злой чародей. Помните детскую сказку, в которой герой становился обладателем волшебного заклинания, какого-нибудь "прилипни!" Произнося его, герой достигал того, что его обидчики прилипали ко всему, чего касались к предметам, животным, другим людям. Так образовывалась целая цепочка несчастных, моливших о пощаде. Так и я думаю, что если бы косность была болезнью и микроб ее, распространяясь, заразил всех нас, то мир слипся бы в один пестрый ком, в котором уже не различить отдельных существ и предметов.

Слава Богу, что косность -- не заразная болезнь, а всего лишь следствие злого колдовства.

Наверное, если вспомнить сюжет тех же сказок, должен быть рецепт, позволяющий избавиться от косности. В сказке, помнится, герой говорил "отлипни!" И прежде неразрывно соединенные друг с другом люди и животные, снова с облегчением возвращались к нормальной разделенной жизни. Может быть, и косному человеку пригодится такой опыт Может быть, пусть попробует он сказать себе: "отлипни!" -- и чудесным образом расторгается никому не нужная, надоевшая, саму косную личность обременяющая связь. И начнется новая жизнь Но хочется, все же хочется, чтобы косный человек сохранил исток своего не очень удачного свойства. Ведь косность выражает собой чрезвычайную любвеобильность, редкую склонность души к приязни и привязчивости. Косный лишь не знает меры в своем предпочтении. Живое чувство он переживает с одеревеняющим его напряжением, живую плоть своим непомерным усердием превращает в косную ткань. Косный человек -- гений добросовестности. Он именно от того не приемлет многообразия окружающего, что теряется в пестроте разнообразных существований, не в силах отнестись ко всем им в равной степени внимательно. Втайне он страдает от этой тихой, для него самого только существующей ущербности. А ближним не хватает мягкости и чуткости, чтобы его в этих чувствах понять. Зато уже то, что косная натура приняла, что она взяла под свою ответственность, тому она следует неукоснительно.

Правда, и эта неукоснительность в исполнении дела, утверждении определенного порядка или заботы, способна причинить вред тому, во имя чего она существует. Ведь само усердие должно быть соизмерено с сущностью вещи, иначе оно разрушает то, чему призвано послужить. Немногого -- всего лишь чувства меры -- недостает косной личности. А если вдруг каким-то случаем или чудом это чувство косный приобретает, то не сыщется тогда добросовестнее, усерднее и полезнее человека.

Как подумаешь, сколько есть слов, выражающих согбенность одного человека перед другим, грустно становится. Какое богатство оттенков:

угодливость, льстивость, подхалимство, услужливость, раболепие, подобострастие, пресмыкательство, заискивание! Не много ли для одного, в сущности, положения фигуры Есть случаи, когда богатые отечественные традиции не радуют.

Когда я вижу заискивающего человека, передо мною будто является призрак некогда случившегося с ним несчастья. Трудно, поверить, что это качество, в крайних проявлениях своих имеющее вид пресмыкательства, возникает в ходе естественного развития личности. Оно -- верный знак какой-то душевной травмы, излома, насилия. Кого однажды не сломила чья-то грубая воля, или собственный страх, или малодушный расчет -- кто, одним словом, не потерпел ущерба своему достоинству от других или себя самого, -- в том едва ли заискивание возьмет верх.

Заискивающий неустанно ищет чьего-то расположения. Мало кто отдает столько внимания и усердия установлению добрых отношений. Его не оставляет опаска, что им могут быть недовольны, что недовольство рождает недоброжелательство, недоброжелательство опасно, опасность неотвратима, а заключенная в других угроза способна напрочь разрушить его существование. В силу этой логической цепочки, всякий раз безотчетно возникающей в заискивающей душе, она любое недовольство окружающих воспринимает как предвестие грядущей беды. И, естественно, ищет как ее предупредить, стараясь всем внушить доброе к себе отношение.

Невдомек заискивающему, что поощряет его так себя вести не логика, а недержание эмоций. Маленький камешек, брошенный с вершины горы, способен увлечь за собой множество иных, так что к подножию скатится уже целая лавина. Это происходит, если склон крут и камни некрепко держатся в почве.

Так и в душе заискивающего малейшее беспокойство, простой знак неприятия или просто равнодушия со стороны окружающих вызывает целую лавину тревоги и смятения. Что доказывает: заискивающей натуре трагически недостает выдержки, самообладания и спокойной уверенности в себе -- качеств, предупреждающих смятение страстей и хаос чувств.

В том, кто заискивает, нет ничего дурного. Он вредит главным образом, самому себе. Кто перед всем отступает, в конце концов исчезает вовсе. Кто пытается достичь благополучия, тщательно избегая любой неприятности и уклоняясь малейшей угрозы конфликта, обрекает себя на вечную неудачу. Успех и счастье не найдут того, кто не проявил себя. А ведь заискивающий только тем и занят, чтобы себя не заявить и не стать препятствием на пути других.

Желая со всеми быть в ладу, он просто избрал неверную стратегию. Стремясь ко всеобщему уважению, утратил себя. Ему постоянно изменяет чувство меры (как впрочем, и остальные чувства).

Каждый из нас время от времени ищет чьего-то расположения, трудится над установлением добрых отношений, старается достичь компромисса и согласия. Но только заискивающая натура видит в этом главное средство достижения любых целей; только она теряет в этих действиях свое достоинство. Заискивающему вовсе не нужно отказываться от качеств своей души. Единственное, что требуется -- выдержать характер. Вы так хорошо умеете чувствовать других, постарайтесь же почувствовать себя. Личность начинается с открытия того, что каждый принадлежит самому себе. Если Вы в своем праве, не думайте об одобрении или неудовольствии других. Ведь это так естественно, что не хотеть этого нельзя.

Ничего так не желает заискивающий, как освободиться от тягостного и закрепощающего присутствия других в его сознании. Желает и боится. Поверьте, он сам утомлен своим подобострастием. Все чаще его одолевают раздражение и злость, тем более тягостные, что их требуется скрывать. Он начинает тихо ненавидеть тех, перед кем заискивает; а может, ненавидел их изначально, видя в них воплощения своей несвободы. Воистину, прожившие жизнь в непрестанном заискивании кончают либо черной меланхолией, либо -- если случайность подарит им власть над кем-нибудь -- крайним самодурством и садизмом. Этих грустных проявлений легко избежать. Укротите свои подобострастные рефлексы чувством собственного достоинства, не лебезите и не трепещите, пусть взгляд Ваш будет ясен, а воля внятной. Тогда на облагороженной почве заискивания поднимутся ростки предупредительности и обходительности, внимательности и чуткости, заботливости и самоотверженности -- целое соцветие столь ценимых людьми качеств. Любуясь ими, мы редко догадываемся о почве, которая их породила.

Где податливый спасует, там упрямый сдюжит. В отличие от упорствующего, который верен лишь достижению цели и потому легко меняет средства в зависимости от обстоятельств, упрямец стоит на своем, что бы в этом "своем" ни заключалось: прихоть, случайное слово, благородное стремление, очевидная глупость или что иное. Любую мелочь упрямство способно возвести в абсолют и отстаивать ее с неиссякающим упорством фанатика. Ни абсурдность позиции, ни ее очевидная вредность, ни вполне обнаружившаяся нелепость предприятия не могут заставить упрямца изменить раз совершенному выбору. Из этого напрашивается вывод, что упрямец представляет собой неколебимо верного человека.

Да, очень часто в проявлениях упрямой натуры сквозит беспросветная глупость. Но, одновременно, нельзя не признать, что на самом диком и вздорном случае упрямства лежит отблеск доблести. Ведь упрямый челочек выдерживает поистине беспримерный натиск. Чем упрямее он стоит на своем, тем сильнее становится оказываемое на него давление, и тем больше сил требуется упрямцу для сопротивления. Удивительную силу духа выказывает упрямая личность! Упрямец не только силен, ко и последователен. Начав с некоторых посылок и установив себе ориентир, он неуклонно следует избранному. И вот что удивительно: даже если путь был неверным, даже если цели оказались обманчивы, даже если усилия обнаружили свою тщетность -- даже в этом случае упрямство не бесплодно.

Более гибкий ум уже неоднократно сменил направления движения, перебрал множество вариантов, ни в одном не нашел удовлетворения и, может быть, начинает обволакивать его отчаяние и грызть сомнения. И вот он видит, что в то же самое время упрямец своей неверной, извилистой дорогой приблизился к цели больше, чем он. Он прошел путь вдвое длиннее разумного, но благодаря своему неостановимому движению он его все же прошел! Как не проникнуться уважением к примеру труженика, который нам являет упрямый человек. "Дорогу осилит идущий!" -- словно раз за разом, упрямо и кротко повторяет он нам. Ты прав, милый упрямец. Не в том главное, чтобы найти выгодный маршрут, а в том достоинство личности (не одного лишь ума), чтобы решиться на нечто определенное. И, не обращая внимания ни на что, ни на какие препятствия, тупо и гордо шагать к своей цели. Спасибо тебе за тот запас терпения, сил и стойкости, которым ты одариваешь нас, упрямство.

Иногда думают, что упрямым человек становится от бессилия или из страха. В самом деле, действия, вызываемые испугом, могут выглядеть как проявления упрямства. Однако в страхе, так или иначе, заключено бегство человека -- от угрозы, от выбора, от факта. Словом, в боязни человек уклоняется от жизни, тогда как упрямством он принимает и утверждает ее.

Самое ценное в упрямстве -- его бездумность или даже глупость. Упрямый не слышит голоса разума, его не останавливает явная абсурдность собственных стремлений, и хотя такое поведение чревато неудачами и драмами, нередко именно упрямство приносит нежданный успех. Только заядлый рационалист считает, что во всем последнее слово должно оставаться за разумом, за расчетом, за анализом обстоятельств и вытекающим из него выводом. Нет, не менее важная роль в жизни и достижении цели принадлежит воле, решимости, умению следовать выбору, сколь бы нелеп или ошибочен он ни казался.

Замечательной прививкой против колебаний и нерешительности, способных погубить всякое начинание, служит упрямство. И потому можно сказать: без упрямства настоящее всегда лишь уходило бы в прошлое и никогда на его место не пришло бы будущее, и остановилось бы, иссякнув, время, и замерла бы жизнь. Где нет упрямства -- там ничего не появится и не утвердится на свете.

Глядя на суетливого человека приходится вспомнить, что каждый из нас -физическое тело. И как таковое занимает в пространстве определенное место;

причем только одно. Если он есть здесь, его нет там; а если находится там, то отсутствует здесь. Суетливый будто вознамерился попрать этот физический закон. Он разом хочет оказаться везде и во всем. До всего у него есть дело, во все он готов вмещаться. Он непрестанно хлопочет, хлопочет, так что начинает рябить в глазах и шуметь в ушах. У тех, конечно, кто находится рядом с суетящимся. Только у них от суеты возникает глухое раздражение и головная боль. Сам суетливец чувствует себя прекрасно, у него превосходный вестибулярный аппарат. И только один недостаток -- за все хвататься, но ничего не удерживать; многое начинать, почти ничего не доведя до конца. И, главное, во всем хватать через край: привносить массу лишнего, забывая о необходимом.

Суетливость определить просто: это излишнее беспокойство, проявляемое всегда некстати и, как правило, самым утомительным образом. В теле суетливого человека как будто бурлит множество маленьких вихрей. Он ни в чем не виноват. Он просто жертва избытка движения, которое вдруг оказалось в нем, и которое он не умеет толково употребить. Его постоянно дергает во все стороны; он похож на отражение в воде, разбитое комком глины: цельное изображение дробится и мелкими волнами пытается разбежаться в разные стороны.

Впрочем, не стоит смотреть на суетящегося свысока. Весь наш мир, с его заботами, нуждами, тревогами, как справедливо сказал мудрец, есть "суета сует". И самый степенный в нем, коль скоро он плоть от плоти мира сего, не избегает суеты. Так что когда я вижу непомерно суетного человека, меня пронизывает жалость. Я вижу существо, которое потеряло себя, а точнее -никогда себя не имело. Им играет мир, мода, собственные пристрастия, чья-то прихоть... Он втянут в круговорот бестолкового, в сущности, движения, из которого почти невозможно вырваться. И я, глядя на него, искренне жалею...

нет, не его, а себя, несчастного, кто подобен ему если не обликом, то сутью.

Мое сожаление о нем -- это печаль о самом себе.

В любознательности проявляется один из инстинктов живого существа, чувствующего мир вокруг себя. Его интерес к окружающему естественен и закономерен. Им открывается смысл существующего и неведомого.

Напротив, нелюбознательный человек живет со спокойным достоинством своего знания. Он уверен, что знает о мире все необходимое, и это сознание наполняет его спокойствием и невозмутимостью. Наивными и смешными кажутся ему порывы того, кто жадно открывает свои глаза и свою душу, желая вобрать в себя все краски и все события мира. Нет, нелюбознательный человек не таков.

Он хорошо изучил пределы своего существования, он прочно усвоил, какие знания и умения требуются в осуществлении привычного или желанного ему образа жизни. И потому он равнодушен к многообразию происходящего, к тем удивительным свидетельствам необыкновенного и чудесного, которые доставляют нам сила познания и человеческое дерзание.

Нелюбознательный человек противник приключений в любом их виде. Как в интеллектуальной, так и в жизненной области они равно не любезны его сердцу.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.