WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 27 |

Но в то же время снобизм -- это протест против дутых авторитетов и зовущих в никуда целей. В снобизме заключено замечательное требование конкретности и осязаемости мыслей, поступков, целей, влечений. Снобизм не терпит абстрактности и отвлеченности: он точно знает, в чем состоит его смысл и его утешение. Снобизм спасает от жизненной сумятицы, он избавляет от бесплодных метаний и смутных устремлений. В нем неистребим здоровый скептицизм ко всему неопределенному и слишком возвышенному.

Сноб бывает смешон. Но пока он верен своей привычке, он никогда не будет беспомощен.

Робость, ты мешаешь человеку быть самим собой. Ты стоишь на пути его желания, ты колеблешь его решимость, ты смущаешь его намерение. Ты, робость, воистину воздержание некстати, препятствие добрым делам и чувствам.

Робкий отступает, когда его никто не гонит. Он смущается, хотя ему нечего стыдиться. Может быть, и важнейшего для себя дела не совершит робкий человек. И все от того, что без всякого повода вдруг покажется это дело ему неуместным, или несвоевременным, или неподобающим -- словом, некстати совершаемым. Лишь когда минует время, благоприятное для поступка, подосадует на себя робкий, грустно и обидно станет ему от странной немощи своей, и захочет он все переменить -- однако поздно, поздно... Робкий человек -словно вывихнутый сустав. Даже возвращенная на свое исконное место, кость теряет былую подвижность; и связки, держащие ее, глухо напоминают о своей непрочности. Кто пережил серьезный вывих, инстинктивно помнит о нем и избегает нагрузок, которые смело бы возложил на здоровое сочленение. Так и робкий, словно давней травмой, стеснен своей робостью, которая не дает свободно проявиться его натуре. Неудобное, как видим, невыгодное для жизни качество.

Однако знаем ли мы наверное, какие качества для жизни нужны Вполне ли мы уверены, что наша натура есть именно такое телесное и душевное целое, которое необходимо для существования между людьми и, главное, для существования, достойного имени человеческого Человек самоуверенный, дерзкий, скорый на действия, вторгается в сложную связь элементов действительности, толком не разобравшись ни в них, ни в себе самом. Словно дымный шлейф, тянется за ним череда совершенных ошибок, невпопад сделанных выборов и удручающих деяний, способных отягчить совесть даже при оговорке, что содеяны они без злого умысла. Активная деятельность и целеустремленность, не знающая сомнений, еще не гарантируют исполнения человеческих надежд. Напротив, часто оказывается так, что смелый и дерзающий достигает желаемого, но -- заполучив его в руки -- вдруг обнаруживает с неудовольствием, что вовсе не такого обладания хотелось ему. Тогда досадует на себя непреклонный и бойкий человек, оставляет приобретенное и бросается вслед другой цели, ибо почудилось ему, что в ней-то истинное призвание и счастье его. Однако, боюсь, снова ждет его разочарование. Так странно получается, что и робкий, и дерзающий с равным "успехом" упускают свой шанс и остаются ни с чем. Ведь приобретение, которое нам не нужно, способно тяготить даже более, чем нужда или потеря. *** Самоуверенный человек обычно бывает поверхностным, тогда как робкий необыкновенно восприимчив. Он, не решаясь что-либо сделать явно, вынашивает дорогие ему мечты в душе своей. Малейшее воздействие внешнего мира поражает его, проникает глубоко в его сознание и оставляет в нем ощутимый след. Не имея настойчивости, необходимой для того, чтобы должным образом обустроить жизнь свою, робкий человек постепенно становится обладателем немалых душевных сокровищ. Он ждет нежного и деликатного участия к себе, чтобы раскрыть эти сокровища и поделиться ими. И, право же, они бывают сказочно прекрасны.

Робость противостоит наглости. Она выражает собой отвращение ко всякому бесцеремонному действию, слову и жесту. Робость делает человека легким, податливым и не жестоким. А разве не эти качества нам особенно милы в людях Робкие люди -- прекрасные поверенные душевных тайн и жизненных секретов, они обычно честны и порядочны. Их верность достойна подражания, и если что-нибудь робкий человек наконец решился отстаивать, то делает это с твердостью, достойной удивления. Отступать от решенного ему, вследствие робости, так же трудно, как прежде трудно было принять решение.

Не надо думать, будто робкого отличают чрезмерные колебания или нерешительность. Нет, он способен быть личностью, вполне определившейся в своих желаниях и стремлениях. Вот только осуществлять их он предпочитает, действуя укромно, не вызывая к себе излишнего внимания, стараясь остаться незамеченным. Этими манерами робкий человек напоминает скромного, и их часто путают, принимая одно качество за другое.

Право, мне кажется прелестной неокончательность робкого человека. Он, готовый прервать любое свое движение, останавливающийся перед жестким напором и не противоборствующий, а ищущий обходной путь, лучше многих деятельных натур узнает все хитросплетения жизни. Может показаться странным, но робость -- один из вернейших путей к мудрости и знанию жизни. Позавидуйте чуткости робкого человека: она помогает ему прикоснуться к тому, что никогда не побывает в наших руках, и ощутить те скрытые истины и свойства вещей, которые останутся навсегда недоступны для людей более настойчивых.

Вера по своей природе противоположна знанию. И оттого ломка веры освобождает путь к непредвзятому познанию и поведению. Следовательно, вероломство составляет необходимый компонент просвещения, науки и всякого действия образованного человека. Использование первейшего завета познания -"все подвергай сомнению" -- невозможно без содержащегося в вероломстве умения опрокинуть любую доверительность. Вероломство учит ничего не принимать на веру, формируя необходимую каждому цивилизованному человеку склонность к объективному знанию и трезвому расчету.

Человеку, в силу врожденного животного благодушия его натуры, свойственно надеяться на других людей, на устойчивость обстоятельств, на определившееся течение дел. Со странным и ленивым доверием к миру живет он, неохотно предпринимая усилия к определению собственной личности. Если бы вероломство не разрывало этих доверительных связей с бытием, человек скорее всего вообще не догадался бы, что он представляет собой нечто, отличное от мира. Спасительное действие вероломства прогоняет сон личности, причиняет ей оздоровляющую боль и побуждает искать опору для собственного существования.

Благодаря вероломству мы приходим к обособленности, к трезвому осознанию своих границ.

Значит ли это, что вероломство порождает замкнутость, подавленность и угрюмость души Нет, отнюдь. Выработав в себе жизненную самостоятельность, личность вовсе не теряет склонности к общению с людьми и умеет полагаться на них. Это умное доверие от прежней слепой веры отличается лишь тем, что раньше некритическим принятием действительности человек щедро передоверял свою судьбу другому; он взваливал собственную жизнь тяжким бременем на близких, общество, друзей, на естественный ход вещей. Теперь, вразумленный вероломством, он строит свою жизнь из самого себя, полагается прежде всего на свои силы, вследствие чего учится их соизмерять и развивать. В тех случаях, когда он получает неожиданную помощь со стороны окружающих или стечения обстоятельств, он чувствует благодарность -- и от этого чувства благодарности к миру смягчается его характер. Закаленный вероломством человек лишается притязательности и претенциозности, он не обидчив, он ничего от других не ждет, и оттого рад всему, что нежданно получает.

Заключая наше описание последствий вероломства, мы вправе сказать:

вероломство много способствует совершенствованию человеческой натуры, помогая горькому прозрению личности и приучая ее к тому одиночеству, которое является истинным уделом каждого живого существа.

Кто умеет полагаться на себя, на того и другие могут положиться.

Дракон, извергающий пламя; Тартар, готовый поглотить все живое;

мертвые, восставшие на живых -- ничто не способно внушить такой ужас, как нетерпимость. Нетерпимость дышит рьяностью -- устремленностью, не знающей оглядки. В рьяности заключена дикая энергия нетерпимости, возводящая ее на трон госпожи мира.

Может ли быть нетерпимость свойственна человеку Мне кажется это невозможным. Ибо где в человеке найдется место, чтобы вместить огромность нетерпимости где в нем простор для ее энергий Оттого полагаю, что нетерпимости нет в людях. Она безобразным ковром распласталась по всей земле, и люди бродят в чащобе ее, путаясь в цепких побегах, становясь ее пленниками, поклонниками и ревнителями. Воспламеняется сознание заблудившихся, разжижается мозг их, и не остается в нем ничего, кроме всепожирающей истовости. Зачем эта истовость что преследует она не обращает ли вспять дело, которому намерена послужить -- Тщетные и напрасные вопросы. Задавать их так же нелепо, как спрашивать у заблудившегося дорогу.

Если не знаете пути сами и не имеете сил вывести его, блуждающего, то бегите и скрывайтесь, опасаясь обратить на себя его внимание. Ибо грядет тогда беда. Пройдет по заколдованной чаще судорога и, повинуясь ей, изойдется в ярости объятый нетерпимостью. Закричит он дико, ударит, вцепится, уничтожит, погубит, задохнется ненавистью, переполнит ею и изрыгнет ее, не в силах удерживать в себе. Зальет ядовитая пена мир, и пропадет в ней все живое.

Все глухо, слепо, одеревенело в нетерпимом человеке. Да и человек ли он Живое ли существо Не чувствует он вкуса, не ощущает прикосновения, не имеет внятного голоса -- только клекот. Лишь одно чувство существует для него, одному призыву он внемлет. Это зов нетерпимости, звучащий из внутренностей его. Там, во чреве его, положена некая вещь, или идея, или мечта, или желание, или каприз. И вот это обосновавшееся во внутренностях существо, обмотавшееся кишками и устроившее из них гнездо, шипит, свищет, клокочет, желая быть всем и все сделать повинующимся себе. Только этот зов слышит нетерпимый человек, лишь ему следует и принимает безропотно господином своим.

Но откуда, откуда это сморщившееся, бесформенное существо во внутренностях человека Невозможно, чтобы оно родилось в самом человеке. Не может из живого явиться такое, и даже больное тело не даст подобного ростка.

Извне, из ядовитых зарослей нетерпимости, из впитанных едких паров ее, загустевших и осевших во чреве человека, рождается безобразный урод.

Нетерпимость впитывает и выедает личность, гложет внутренности ее бесчувственный упырь. Ничего вскоре не останется от охваченного нетерпимостью. Лишь пустой кокон, послушная оболочка нечеловеческой сущности, следующая всем прихотям ее. Оттого не назову нетерпимого человека человеком, ибо истинное имя его -- жертва; и потому все вокруг станут жертвами его.

Этот образ живо предстал перед моими глазами и несколько испугал меня.

Остановил я руку свою и долго оставался в недвижности, и думал о печальной жизни своей.

Влюбленность, это настолько хорошо, что даже самовлюбленность не может быть чем-то плохим. Влюбленный в себя со всех сторон окружен собою. В каждом поступке или жесте ближнего он видит собственное отражение. Во всем, что совершается, он усматривает направленность на себя и искренне недоумевает, когда события обнаруживают свой собственный, к нему не относящийся смысл.

Влюбленный в себя как будто находится в зеркальной комнате. Все, что его окружает, превращается в его глазах в зеркало. Его отношение к миру весьма незатейливо: он сердится, если "зеркало", как он полагает, выставляет его безобразным или неприметным; он радуется и торжествует, если оно показывает прекрасный облик.

Вообще способность торжествовать и восхищаться развита в самовлюбленной личности необычайно. Раз усвоив, что в радости и веселье человек наиболее пригож, влюбленный в себя инстинктивно стимулирует в себе эти душевные состояния. Раб своей страсти, он не может не восхититься собой, даже когда все остальные угрюмы; а значит у него всегда готов повод к радостному настроению. Ведь ничто не воодушевляет нас больше, чем собственное преуспеяние.

Любование собой оборачивается недовольством теми, кто может затмить себялюбца. Ревнивое чувство просыпается в самовлюбленном человеке: он негодует, приходит в ярость и исступление, бессознательно или намеренно начинает мстить. Однако такого рода злобствования не бывают продолжительны.

Ведь злобное состояние -- вещь тяжелая, неуютная, а злонамеренность требует от личности немалой жертвенности и способности отдать себя на нелегкое дело мести, подлости или клеветы. Себялюбец же не способен даже ради самого себя превратить себя же в средство.

Так, пусть в своекорыстном виде, себялюбивая личность великолепным образом утверждает идею самоценности человека. Тем самым себялюбец преподносит замечательный урок всем, кто превращает человека в средство достижения других целей, в простую составляющую иных, более "значительных" процессов. Нет, себялюбец не таков, его природа глубоко гуманистична. Он не может отрешиться от безусловной значимости собственного "я", всему остальному придающего меру и значение. И потому мы вправе назвать жизнь самовлюбленного человека подвижническим утверждением идеала самоценности личности. Не другим внушает себялюбец достоинство этого величественного идеала; в себе самом, в собственной жизни воплощает он его. Это редкий в наше время пример единства слова и дела, идеи и действительности.

Самовлюбленность -- безрассудное, раскованное, шальное проявление любви к себе. Это вольный всплеск упругого любовного чувства. Для душевного здоровья человека полезно чуточку любоваться собой. Тогда всякое дело выходит у него лучше, сам он становится любезнее и окружающим, право, такой человек приятнее буки. Ведь так Перед любовью, как известно, благоговеют все моральные мыслители.

Правда, каждый вкладывает в нее свое содержание и производит на свет собственный вид любви. Здесь найдем мы и "любовь небесную", и "любовь-страсть", и "любовь платоническую", и "любовь к божеству", и даже "любовь-божество". Невероятное обилие обличий у любви! Однако на одном, пожалуй, сойдутся все здравомыслящие люди: способность любить не может появиться, а если и появилась, то не сможет развиться, а если и развилась, то неминуемо зачахнет без любви человека к самому себе. Правда, любовь к себе -- сложное, неоднозначное чувство. Я не рискну отождествить с ним самовлюбленность, так же как не отважусь назвать любящего себя -себялюбцем.

Любовью к себе человек утверждает свою гордость и личное достоинство;

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.