WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 27 |

Человечность -- это своего рода гостеприимство, которое оказывает человек человеку. Естественно и необходимо для человека принимать всех людей за принадлежащих к одному с ним виду существ. В таком приятии проявляется своеобразное жизненное гостеприимство, когда всякий входящий в человеческую обитель становится членом дома. Прохожий может быть богат или беден, пригож или отвратителен, любезен или угрюм, однако во всяком случае он будет принят, ибо он человек в зыбком существовании, его жизнь отдана стихии и невозможно для живого существа не поддержать подобного себе, находящегося в столь неуютном положении. Здесь проявляется не сочувствие в обычном смысле слова, не особые нравственные достоинства. Здесь звучит зов самой человеческой природы.

Этот зов непреложен для человека так же, как для животного непреложны его шерсть, усы, лапы. Ведь не может волк сменить свою шкуру, хотя из этого вовсе не следует, что он любит ее или сохраняет из чувства долга. Она просто составляет неотъемлемую часть его существа. Так и человечность составляет простейшее, неразложимое на составные, исходное качество человеческой натуры.

Что же сказать о бесчеловечности, которая отворачивается от зова человеческой природы и жестоко пренебрегает всем тем, что объединяет нас в род людской Бесчеловечность отрицает за человеком какие-либо неотчуждаемые права;

точнее, даже не "права", а сам факт того, что человек есть живое существо.

Для бесчеловечного человек вовсе не существо, он отвлеченная сущность, с которой можно обращаться по своей прихоти и воле. Поэтому бесчеловечность столь страшна, неумолима и тягостна. Заключенное в ней отрицание относится не просто к конкретному индивиду. В его лице подвергается уничтожению весь род людской, и потому каждое проявление бесчеловечности есть покушение на человечество. И совершается это покушение самими людьми.

Бесчеловечность -- это перерождение человека в иную сущность, решительное изменение его природы. Как раковыми клетками становятся переродившиеся ткани человеческого тела, так и проявления бесчеловечности -это знак, что перед вами иное, нечеловеческое существо. Не знаю, кто он -зверь или инопланетянин, чародей или демон, глиняный истукан или мыслящий ствол... Он всегда -- оборотень, чуждая и грозная сущность, явившаяся в мир людей. К нему неприложимы людские понятия и потому требуется особая логика, чтобы понимать его.

Есть нечто завораживающее в бесчеловечной натуре. Так странно притягательны уроды, диковинные звери или ужасные катастрофы. Подобно этим необыкновенным явлениям, обогащают бесчеловечные натуры опыт человечества.

Благодаря им, человек лучше понимает собственную суть. И учится дорожить ею.

Есть глубокое сродство между бесчеловечностью и несправедливостью, и часто кажется, что они -- две стороны единой сущности.

Несправедливость -- порок, который люди склонны прощать менее многих иных. Можно быть грубым, дерзким, глуповатым, корыстным, но если ты справедлив, то многие твои изъяны исчезнут в благородном свете этого достоинства и простятся окружающими. Несправедливость же не искупить, нет, другими достоинствами души. В решении "справедлив" или "несправедлив" слышится тот же окончательный нравственный приговор, как и в определении -подлый или порядочный человек перед вами.

Несправедливость, может быть, не вызывает того чувства гадливости как, скажем, пошлость, спесивость или трусость, однако отталкивает она людей не менее сильно. Что же за таинственный смысл заключен в справедливости, если она способна внушать такую приязнь и, наоборот, перечеркнуть личность того, кто явно ей противится Иногда даже кажется, что идея справедливости -священная заповедь, неизвестно кем людям данная.

Суждение о справедливости и несправедливости приложимо не ко всем отношениям между людьми, а лишь к той части их, в которой люди друг перед другом обязаны. Причем эта взаимная обязанность и ответственность людей не только никак не санкционирована законом, но даже нравственный долг не имеет к ней прямого отношения. Названная ответственность вытекает из более глубокого источника, чем любой долг, и коренится в самой человеческой природе -- в том, что делает человека человеком. Пусть самым гадким, преступным, презренным, но -- человеком. Делает его таковым признание за другими людьми их независимости, ощущение собственной приобщенности к виду живых существ, называющихся людьми. В этом безотчетном признании заключена та смутная, почти не ощущаемая граница, преступление которой вызывает ответное -- и тогда уже явное -- отчуждение других людей от несправедливой личности. При этом срабатывают не рассуждения, а простой инстинкт приобщенности к единому роду. И кто эту существующую между людьми породненность нарушает, тот подвергается остракизму, изгнанию из человеческого мира.

Вся тонкость этого положения заключается в том, что указанная солидарность представляет собой связь подспудную, почти не ощущаемую, в жизни чрезвычайно редко обнаруживающуюся явно. Она словно легкий прозрачный эфир связывает людей, но никак не выделяется ими. Она служит предпосылкой прочности человеческого мира и даже самого существования его, однако никогда не становится зримым элементом этого мира или оформленным в нем отношением.

Подобно незримой солидарности живых существ, она существует даже там, где эти существа пожирают друг друга. И там, где люди дружелюбны, и там, где они ранят и губят друг друга -- везде присутствует их незримое единство. Должно случиться великое несчастье, чтобы эта дремлющая в глубине всего живого связь вспыхнула и спаяла воедино живые существа, властно остановив их рознь перед лицом всеобщей опасности. В обычной же жизни она незаметна, позволяя вершиться "войне всех против всех", и не останавливая, наверное, ни одного преступления человека против человека.

Все так, однако же глухо слышится голос этой связи, невидимый страж бдит, дабы не порвалась она, и всякое покушение на нее виноватит человека больше, чем явное преступление. Несправедливость и есть непризнание этой всечеловеческой солидарности, посягательство на ту взаимную обязанность людей друг другу, которая следует из простого факта единокровности всех человеческих существ.

Несправедливый становится изгнанником в мире людей. Он чужак больше, нежели злодей; ибо последний нарушил лишь нормы отношений между людьми, тогда как несправедливый покусился на единство человеческого рода. Никто не дает ему в своей душе приюта, будто он нарушил некий священный закон, который не дано преступать людям. Печальна эта фигура, и даже в самом торжестве ее есть нечто постыдное и жалкое.

Я человек мелочный. Сущий пустяк способен расстроить меня больше, чем крупная неприятность. Мелкие препоны и нескладности то и дело деформируют течение моей жизни, вызывая к действию темные силы раздражения и тревоги, гнева и отчаяния. Для меня загадка, почему мне не удается отдавать мелочам столь малое внимание, какое они заслуживают Почему законная и спасительная безучастность не выручает в случаях, когда речь идет о вещах мимолетных и незначительных Какая превратная сила делает меня рабом сущей ерунды, оставляя в душе мерзкий осадок униженности и опустошенности Этому нет объяснений. Разве что единственное кажется мне вероятным. Иногда я думаю, что подвластность мелочам есть назначенная мне плата. Или, правильнее сказать, расплата. Ведь серьезные, подчас трагические потрясения моей жизни никогда не вызывали во мне тех ничтожных и оскорбительных порывов, которые так часто рождаются из сущих пустяков. Мне пришлось, без преувеличения сказать, перенести немало тяжелых и горестных испытаний. Слова "горе", "смерть", "безысходность", "пустота" для меня, к сожалению, слишком реальные пометы жизни. Но никогда, в самых отчаянных и ужасных для меня состояниях, я не терял присутствия духа так, как это случается в связи с какой-нибудь бытовой мелочью, совершенно безобидной несогласованностью твоего и чужого поведения, мимолетным непониманием или недоразумением. Наверное, какая-нибудь зловредная сила назначила мне расплату за дар принимать жизненные тяготы и испытания в присутствии духа. Быть может, это мое "жало в плоть".

Будет ли толк от человека, доверившегося первому встречному, услышанному слову, ближайшему впечатлению -- всему, что непосредственно есть, что всякий момент предстает перед глазами, слышимо ушами, осязаемо, вкушаемо, ощущаемо Нет, не будет толка от такого человека. Прежде, чем ему удастся нечто достойное совершить, он окажется жертвой истинной сущности вещей, которая всегда потаенна, которая не спешит выказывать себя и которую разгадает лишь изощренный ум.

Каким же образом, спрашивается, так изощрить сознание и душу свою, чтобы стало возможным постичь тайны мира, овладеть затаившимся, открыть незримое Нет к этому более надежного пути, чем подозрительность.

Подозрительность -- это неиссякающая душевная стойкость, ограждающая человека от обмана и самообмана. Недоверие к тому, что есть, что наивно и неприкрыто являет себя; страсть к разоблачениям; настороженность к откровенности; уклончивость в обнаружении собственных качеств; избегание отчетливых суждений и однозначных поступков; лицедейство и провоцирование в других предполагаемых скрытых свойств; неизбывная грусть; горечь разочарований;

смешение сна и яви, надежды и злости -- вот некоторые очевидные признаки подозрительности.

Подозрительность тягостна и приносит беды. Редко она делает счастливым.

И даже тот, кто стал обладателем заветной истины: кто уверился в том, о чем прежде лишь смутно подозревал и тем оправдал свою подозрительность, нечасто бывает удовлетворен.

Подозрительным всегда руководит скрытая боль. Она, будто тонкий луч фонаря, мечется и шарит по стенам, везде наталкиваясь на глухой мрак.

Странно, но подозрительный всегда находит то, что ищет. Из лесов своей угрюмой охоты он никогда не возвращается без добычи. Это тем более странно, что он отправляется за неведомым зверем и овладевает им, даже если того на свете нет, и лес безжизнен, и сгорел давно, и пустыня кругом, и нет даже шевеления жизни на много дней пути.

Разгадка этих странных происшествий и вечной охотничьей удачи довольно проста. Подозрительный человек -- великий творец. Он редкостный маг и чародей; он материализует призраки и разговаривает с духами; он заселяет пустошь химерами и открытое место становится опасным. Созидательная, продуктивная сила, заключенная в подозрительной душе, не знает себе равных.

Кажется, скажи подозрительный человек о чем-либо "сбудься!"--и указанное непременно сбудется.

И что же, счастье и благодарность людей приносит этот редкостный дар своему обладателю Ничуть не бывало. В нашем несправедливом мире достоинство никогда не вознаграждается. Мается и скитается подозрительный человек. Он подобен Агасферу, вечному страннику, ибо ни на чем не дано успокоиться ему.

Едва лишь он приобретает покой и благополучие, как тут же крот недоверия начинает рыть в душе его глубокую яму, куда рушится едва наметившаяся устойчивость жизни. Поднимается из ямы ядовитый туман, трудно становится дышать, и снова отправляется подозрительная душа в свое вечное скитание, отторгая все, льнущее к ней, прогоняющая все дружелюбное прочь, уходящая в никуда и стенающая о помощи. Есть ли зрелище печальнее "Сам виноват в муке своей",--скажет всякий о подозрительном человеке и будет удовлетворен. Оставим его в этом самодовольстве и задумаемся: что разжигает подозрительность пуще всего Обида, которую подозрение вызывает.

Подозрительность -- это алчность, которую воспаляет причиненная Другому обида. Обиженный подозрительностью человек разжигает страсть подозрительного. И даже если тот, смущенный обидой ближнего, стыдится и раскаивается на мгновение, спустя короткий срок подозрение разрастается пуще прежнего.

Родная сестра подозрительности -- проницательность. Более того -- это два лица одного и того же качества. Проницательность представляет собой подозрительность спокойного и уверенного в себе человека, который не видит в окружающем вечной опасности и угрозы себе. В то же время, подозрительность -- это проницательность испуганной, загнанной в угол или слабой личности.

В подозрительности воплощается беспокойство человека о том, что нечто в мире происходит без его участия. Единственная достоверность для него -- он сам, и эту достоверность он хочет присоединить ко всякому событию и всякому предмету, ибо без этого они останутся как бы и не существующими. Убедите его в том, что мир есть и там, где его нет, что ход вещей длится и без его участия, что благополучный исход возможен без его усилий -- и тогда успокоится подозрительный человек. Уверенности в себе не хватает ему; так помогите же ему увериться в себе, не обижайтесь. Тогда его подозрительность, словно от волшебного заклинания, превратится в тонкость ума, чуткость чувствования, несгибаемость воли. Самая проникновенная вещь на свете -подозрительность; жаль, если она становится орудием самоистязания себя и мучения других.

Сноб всегда оставляет других в дураках. Он сам задает правила, по которым следует думать, говорить, вести себя и, поскольку эти правила наилучшим образом приспособлены к его натуре, все остальные оказываются в неудобном и глупом положении.

Каждый имеет свои привычки. Но только сноб возводит их во всеобщую норму. Он, поэтому, не признает достоинства никакого иного способа поведения или образа мыслей, кроме избранного. А избранное и установленное для него, напротив, свято и непреступимо.

Когда-то Кант определил категорический императив нравственности:

поступай так, чтобы твой образ действий мог служить основой всеобщего законодательства. Сноб живет в уверенности, что любое его действие воплощает в себе категорический императив. Поэтому всякого, чьи движения выходят за рамки заданного снобизмом, он считает вправе наказать как преступника. Сам же сноб изобретает универсальный способ наказания, состоящий в унижении виновного, в скатывании его волной презрения. С замечательной невозмутимостью сноб презирает всех, кто хоть чем-нибудь не соответствует тому, как со снобистской точки зрения должно быть.

Снобизм -- это поистине спасительное душевное качество, позволяющее удержаться в ограниченном круге бытия, и в то же время не впасть в уныние, а оставаться довольным жизнью. Если снобизм достаточно сильно развит, то человек способен удовлетворяться самыми косными и примитивными формами существования. Он смакует банальнейшие мнения, он упивается простейшими чувствами, он желает ничтожного. Нет более простого и надежного способа превратить человека в раба, чем сделать его снобом. В снобизме заключена удивительная способность жить выхолощенной жизнью, не замечая ее изъянов.

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.