WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 27 |

Привычное делает нас своими безропотными слугами. Мы хотим лишь того, чему знаем цену и в реальности чего уверил нас прежний опыт. Нужно ли доказывать, что этот опыт совершенно случаен, что его право свидетельствовать реальность ничуть не больше, чем у прямо противоположного хода дел. Однако с трогательной кротостью мы следуем за раз явившимися нам формами жизни, повторяя все их очертания и желая лишь того, что заключено в их границах. Чопорная натура отличается от прочих только тем, что делает это всеобщее инстинктивное правило сознательным принципом поведения. То, чему другие следуют невольно, для чопорного стало явным пристрастием. Он не посягает на независимость поведения других людей. Его страсть к выдержанности манер и соблюдению церемониала, его привязанность к своим предрассудкам, которые он не считает нужным скрывать и делает нормами поведения, сочетается с невозмутимым приятием совсем иного стиля жизни. Без невозмутимости чопорность немыслима. Ведь всякое возмущение, негодование, раздражение подчиняют нас непосредственным чувственным импульсам, что делает невозможным неукоснительное, всегда и во всем, следование ритуалу. Чопорная натура -- образец самообладания, столь редкого в современных людях качества.

Не потому ли сама чопорность выглядит сегодня реликтовой, почти исчезнувшей чертой душевного склада личности, о которой мы вспоминаем скорее как о старинной фигуре из музея восковых фигур, чем как о свойстве знакомых нам людей.

Завистник выполняет полезную жизненную миссию, вызывая в окружающих чувство глубокого удовлетворения и гордости собой. Уже за одно это каждый должен быть ему -- завистнику -- благодарен.

Подлинно талантливый завистник безобиден и несчастен. Государство должно поддерживать его существование; ведь влачимая им жизнь тягостна и насквозь социальна, поскольку целиком отдана другим. Одаренный завистник совершенно поглощен своим чувством и тонет в нем, неспособный предпринимать никакие действия, нацеленные на приобретение предмета своей страсти. По правде сказать, он и не хочет его приобретать или отнимать у другого. Как подлинный гурман, он болезненно наслаждается собственным чувством зависти и само это страдание доставляет ему губительное удовлетворение.

Когда же случай или снисходительность окружающих дают ему то, чего он жаждет, завистник становится обескуражен и преисполнен грусти. Теперь он не знает, чем занять себя. Ведь единственное увлекавшее его чувство нашло свой исход, пролилось на землю и впитано сухой почвой -- роль которой играет попавшая ему в собственность вещь, положение в обществе или иное приобретение. Настоящий, осознавший свою природу завистник, вовсе не стремится к приобретениям, а находит скорбное утешение в одном липшь чувстве зависти -- этой превращенной форме радости за других.

Только еще не нашедший себя завистник, раздираемый непоследовательностью, воспаленный злобою, являет собой силу разрушительную и негодную. Тот, действительно, способен преступить все нормы человеческого общежития во имя обладания вожделенным. Даже готов уничтожить предмет своего упоения, если им владеет другой и нет шансов обрести его. Таков "злобный завистник" --эта нелепая карикатура на подлинно глубокий и последовательно завистливый характер.

Настоящий завистник имеет еще одну чрезвычайно привлекательную и симпатичную нам в людях черту. Он чрезвычайно неравнодушен, и потому с ним никогда не бывает скучно. Чем развитее в нем способность завидовать, тем более многогранную личность являет он. Нет на свете ничего сколь-нибудь примечательного, к чему бы не устремлялся острый взгляд его и что бы не возбуждало его глубокий, страстный интерес. Любой эрудит будет посрамлен, если вознамерится состязаться со зрелым завистником, ибо даже самое горячее стремление к образованности выглядит вялым шевеление души рядом с неудержимым чувством зависти. Поистине, завистники движут миром, и от зависти получает он стимул своего развития. Всякое человеческое начинание, все сколько-нибудь необычное и еще никем не признанное -- и неизвестно, обретущее ли признание в будущем -- получает в душе завистника мгновенный живой отклик. Мир еще сомневается, снисходительно смотрит на новое явление, лениво и угрюмо прикладывает его к старому и готов с раздражением отбросить его, а завистник с воодушевлением неофита уже принял, уже завидует, уже желает иметь и тем упрочивает в творце достоинство, ибо как будто говорит ему: Ты сотворил нечто славное".

Так же человек, влачащий самую ничтожную жизнь и не имеющий в ней ничего себе дорогого, встречаясь с завистником, вдруг обнаруживает неизвестные себе краски в собственном существовании. Ведь завистник ни к чему не бывает спокоен, и во всяком встречном найдет, чему позавидовать, возбудив гордость в обладателе ничтожного, никому более не интересного достояния.

Потому я назову завистника славным именем "великого утешителя всех и каждого", и призову всех быть его защитниками и покровителями дабы не исчезло из нашей жизни это редкое существо, дабы не истребили его безжалостные условия нашего существования, дабы черствость окружающих людей и государства не нанесли непоправимый вред его характеру, превратив столь замечательную личность в пагубного урода -- "злобного завистника".

За нерешительностью скрывается мужественная способность жить в неопределенности. Обычно люди тяготеют к четко определенной Жизненной ситуации. Они желают твердо знать, что их ждет, на что они могут опереться, каковы обстоятельства их дела и какие исходы возможны. Длительное ожидание, зыбкость результата, отсутствие точек опоры, негарантированность собственного положения повергает человека в уныние и угнетает его душевные силы. Подобно тонущему, он, повинуясь слепому инстинкту самосохранения, стремится выбраться на твердое, неподвижное, надежное место. Но ведь реальный жизненный процесс являет собой нечто прямо противоположное идеалу неколебимой тверди. Это смена лиц и действующих сил, это неожиданная перемена обстоятельств, это вдруг явившийся причудливый случай, это смятение и неопределенность, из которых выныриваешь внезапно, когда уже перестаешь на что-либо надеяться. Иными словами, жизнь движется к неизвестному, она ничем не предопределена. Судьба человека зависит от мужественного умения пребывать в этой неопределенности, не скрываться от стихии жизни, но отдаваться ей, стремясь совладать с ее прихотливым течением. Иначе неминуемо рождается тягучая скука; ведь следуя изведанным путем, приедешь только к давно известному, а значит не стоило и отправляться в дорогу.

Перед человеком возникает выбор: предпочесть, ли известные, отработанные формы жизни и, следуя им, обрести гарантированное существование, -- или же отдаться непредсказуемому течению событий, погрузиться в стихию неапробированного и неверного существования, из которого неизвестно что выйдет. В первом случае почти наверняка воспоследует жизненный успех (и даже точно известно, какого рода и вида успех); но при этом -- увы! -- будет прожита безликая, не своя жизнь. Ведь великое достоинство отлаженных форм существования состоит в том, что они принимают в себя всякого человека и каждый раз выдают одинаковый гарантированный продукт.

Во втором случае, напротив, ничего нельзя сказать заранее и не на что положиться; но зато личность обретает верную (и даже единственную) возможность состояться: обрести свое лицо, свою жизнь, собственную -- а не чью-то -- судьбу. Эта вторая возможность является естественной формой течения жизни.

Неопределенностью полно все живое: мысль, которая движется к изначально неведомому знанию; поступок, которым человек вторгается в противоборство множества сил, исход из которого никогда не ясен; чувство, которое следует самому себе, даже если оно безрассудно. Словом, все проявления живого существа требуют отдаться неопределенности, уметь стерпеться с этой ^прихотливой стихией, научиться плыть в ее бурном течении. Иначе -- нет жизни, нет своего лица, нет судьбы.

Нерешительность -- лучшее приготовление к жизненной действительности.

Нерешительный никогда не остановится на чем-нибудь одном. Он опробует и одно, и другое, и благодаря этому будет расширяться его жизненный горизонт.

Одна какая-нибудь сбывшаяся и заполнившая жизнь возможность будет вечно тяготить его, оставлять неудовлетворенным, требовать иного. И, подобно вечному мученику Танталу, нерешительный человек будет сомневаться, колебаться, склоняться ко все новым возможностям и соблазнам. И в этой непрестанной, обременительной, его самого унижающей слабости он выказывает неожиданную мощь и силу. Он -- неисправимый изменник, неперевоспитуемый предатель, неблагонадежный, непрестанно предающий то, что есть, колеблющий всякое наличное состояние. Он -- скромный герой, не дающий жизни застыть и завершиться в отлаженных прочных формах. Он -- страдалец, сам не ведающий, сколь оздоравливающе действует на мир. Нерешительный человек -- вечное брожение жизни, привносящее дух смятения и расстройства во всякое устоявшееся течение дел. Тем самым он все сущее подвергает испытанию на прочность -- и удивительно, сколь многое, казавшееся бесспорным и неколебимым, не выдерживает вялого прикосновения нерешительности.

x x x Нерешительный человек лишился бы значительной доли обаяния, если бы он колебался, что предпочесть, имея в чем-то твердую гарантию, этакую "синицу в руке". Но нет, нерешительный человек никогда не знает "как надо", он ни в чем не уверен, ничего не предлагает наверняка, но именно эта неуверенность, колебания и робость делают его удивительно недогматической и творчески стимулирующей личностью. Он способен разбудить спящих и самодовольных, а это уже немало.

Нерешительного нередко упрекают в стремлении уйти от ответственности, и это весьма суровый упрек. Однако справедливые критики нерешительности не замечают, что сама безответственность имеет совершенно разное содержание.

Есть безответственность и деланная нерешительность бюрократа, который на самом-то деле потому и нерешителен, что давно все в своей жизни выбрал и все его "колебания" на самом деле представляют собой жестко целенаправленные и решительные действия, устремленные к одному -- сохранить свое выгодное и благополучное положение, отстоять свой отлаженный образ жизни. О какой нерешительности и безответственности здесь может идти речь! Напротив, последовательно нерешительный характер не надевает маску колебаний, сомнений и лживых забот, когда это выгодно; не может он и столь же легко сбросить ее и действовать жестко и расчетливо, когда такой образ действий предпочтителен. Подлинно нерешительный человек душой срастается с колебаниями и неуверенностью; он безответственен потому, что всей душой противится подавлению одного за счет другого. Он видит весь спектр возможностей и понимает привлекательность каждой из них, и поэтому -- именно поэтому -- не в силах отдаться ни одной. Своим существованием нерешительный человек постоянно напоминает нам о неиспользованных потенциях, о неосуществившихся перспективах. И когда, самоуверенно выбравшие лучший путь, мы вдруг упремся в тупик и растеряемся, тогда поспешим вспомнить досадные колебания нерешительного человека. Вернемся к ним мысленно, обратившись к истокам этих сомнений и тогда, очень может быть, забрезжит для нас желанный свет и откроется выход из тупика.

Но, увы! и тогда не поблагодарим мы нерешительного человека, с возродившимся воодушевлением устремившись по новой траектории. А он останется позади, за нашей спиной -- он, невольно подсказавший правильный путь. Его роль будет забыта и торжествующий победитель пожнет все лавры. Так разве можно не помянуть добрым словом этого бескорыстного помощника, столь несправедливо обойденного Беспощадный -- существо, чинящее расправу. Вся суть его выражена в неумении прощать, в стойком и постоянном немилосердии.

Беспощадному человеку претит оказывать милость. "Что значит снисхождение" -- недоумевает он. "Отчего, по какому праву" Из этого искреннего недоумения видно, что беспощадный человек -- идеальный исполнитель и неумолимый страж. Он не дает поблажки не только другим, но и самому себе. Он ревностный почитатель высших ценностей, во имя которых можно ни к чему не испытывать сожаления, ни о чем не задумываться и ничего ни с чем соизмерять.

Всесокрушающее стремление к ясности живет в душе беспощадной личности.

Враг всяческих недомолвок, неопределенности, свободы выбора, беспощадный тяготится ситуациями, где требуется проявить собственную волю, творческое начало, поступить раскованно и непринужденно. Любая неокончательность приводит его в бешенство. Он -- исступленный проповедник окончательных решений и незыблемых установлений. Без них беспощадный человек жалок.

Тоскует и томится тогда душа его, и он напрягает все силы ума, воли, тела, чтобы рассеялась смятенность и установилась желанная однозначность. И тогда... О, тогда...

Тогда со счастливым облегчением, словно одержимый манией, выверенно, ловко и расчетливо действует беспощадный человек. Ничего он не жаждет больше, чем человеческой вины. Учиняя справедливую (только справедливую! как иначе разгуляться беспощадности) расправу, он испытывает сладострастнейшее чувство. Ловкости, изяществу и холодности его в эти минуты может позавидовать самый искусный щеголь. Как лунатик бессознательным чутьем избегает пропасти, так и личность, одержимая бешеной страстью немилосердия, ловко одолевает все преграды на пути к жертве. Какое бы препятствие ни встретилось на пути беспощадного человека, какая бы хитрость и изворотливость ни противостояли ему, он словно клинком рассечет все мешающее и поразит жертву. Невозможно ускользнуть от не знающего пощады. Он, словно рок древних, настигает обреченного в самый, казалось бы, безопасный момент.

Нет, трудно не восхититься беспощадным человеком! Пусть он довольно примитивен и в основе своей, я бы сказал, даже глуп. Однако сколько наслаждений и ярких впечатлений даровано ему! Сладострастие расправы может быть острее, чем упоение любовным соитием. Сноровке, утонченности, холодной отваге не знающего пощады нельзя не позавидовать. Какую силу духа, страстность и остроумие проявляет он в преследовании своей жертвы! А поскольку для беспощадного все люди (и даже он сам) существуют не иначе как в виде жертвы, то можно лишь вообразить, сколь красочно его существование, наполненное вечной и неутихающей расправой.

Нет, право, я пленен этим патологическим свойством. Если бы по желанию можно было приобретать душевные качества и меня бы спросили: "Желай, исполним...", то я бы всеми силами души пожелал никогда не знать пощады. К тем, кто сам ее не знает, разумеется. Вот бы вышла схватка! Признаюсь, это чувство всегда внушало мне благоговение, подобное тому, какое производит в нас загадочно молчащий сфинкс. Я не устаю поражаться исключительному неравнодушию к миру, заключенному в жадности. Мало назвать это неравнодушием:

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.