WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 44 |

Отец хвалил его за это и отзывался о сыне очень одобрительно.

Юноша был самым что ни на есть фантастическим с виду персонажем -этакий юный Киркегор в исполнении Денни Кея. Волосы были слишком длинные, воротничок слишком высокий, брюки слишком короткие, ботинки слишком большие, а вдобавок подержанный сценический плащ и трость! Он был не просто эксцентричен -я не мог избавиться от впечатления, что этот молодой человек играет в эксцентричность. Все это производило эффект манерности и надуманности. Но зачем кому-то понадобился подобный эффект На самом деле он был уже опытным актером, поскольку играл ту или иную роль по крайней мере со времени смерти матери. До этого, по его словам, он "просто был таким, каким его хотела видеть она". О ее смерти он сказал так:

"Насколько помню, я бьл довольно-таки обрадован. Вероятно, я ощущал некоторую грусть.-Во всяком случае, мне бы хотелось так думать". До смерти матери он был просто тем, чем хотела его видеть мать. После ее смерти быть самим собой для него стало не легче. Он рос, полностью принимая как само собой разумеющееся, что то, что он называл своим "я", и его "личность" являются двумя совершенно разными вещами. Он никогда всерьез не представлял себе другой возможности и равным образом принимал как само собой разумеющееся, что все остальные устроены сходным образом. Его взгляд на человеческую природу в целом, основанный на собственном переживании самого себя, заключался в том, что каждый является актером. Важно осознать, что это устойчивое убеждение или предположение в отношении людей руководило всей его жизнью. Такое мировоззрение сделало для него очень легким быть кем угодно по желанию матери, поскольку все его поступки просто составляли часть той или иной роли, которую он играл. Если говорить о том, что они принадлежали его "я", то они принадлежали лишь ложному "я", тому "я", которое играло в соответствии с ее волей, а не с его.

Его "я" никогда прямо в его поступках не проявлялось. По-видимому, суть в том, что он вышел из детства, с одной стороны, со своим собственным "я", а с другой стороны, с тем, "какого хотела от него мать", с "личностью". Он начал с этого и сделал своей целью и идеалом совершить как можно более полное разъединение своего собственного "я" (которое знал только он) и того, что видели в нем другие люди. В дальнейшем он был вынужден придерживаться такого курса из-за того, что вопреки себе всегда ощущал себя робким, застенчивым и легко ранимым. Вечно играя какую-то роль, он обнаружил, что может в какой-то мере преодолеть свою робость, застенчивость и ранимость. Он обрел уверенность в том соображении, что, чего бы он ни делал, он не является самим собой. Таким образом, он использовал ту же самую форму защиты, которая уже упоминалась: в попытке ослабить тревогу он усугублял условия, ее вызвавшие.

Важным пунктом, который он всегда держал в уме, было то, что он играет роль. Обычно у себя в голове он играл роль кого-то другого, но иногда он играл роль самого себя (своего собственного "я"), то есть он не был просто И спонтанно самим собой, но играл себя. Его идеал - "никогда не выдать себя".

Как следствие этого, он практиковал по отношению к другим самые что ни на есть уклончивые двусмысленности в ролях, которые играл. Однако по отношению к самому себе его идеалом являлась как можно большая искренность и честность.

Вся организация его бытия основывалась на разъединении внутреннего "я" и внешней "личности". Нужно отметить, что такое положение дел существовало в течение нескольких лет, но его "личность", то есть образ поведения с другими, не казалась необычной.

Видимая кажимость не могла раскрыть того факта, что его "личность" была не истинным самовыражением, но в основном набором олицетворений. Роль, которую, по его мнению, он играл главным образом в школьные годы, была ролью необычайно развитого ребенка с острым умом, но несколько равнодушного.

Однако он говорил, что, когда ему исполнилось пятнадцать лет, он осознал, что это действующее лицо становится непопулярным, поскольку "оно имело злой язык". Соответственно он решил видоизменить эту роль в более приятного персонажа и сделал это "с хорошими результатами".

Однако его попытки поддержать такую организацию своего бытия подвергались угрозам с двух сторон. Первая угроза очень серьезно его не волновала. Она заключалась в риске спонтанности. Как актер, он всегда хотел быть отстранен от роли, которую играл. Тем самым он ощущал себя хозяином ситуации, при полном контроле сознанием своих выразительных средств и поступков, точно рассчитывая их воздействие на других. Быть спонтанным значит просто быть глупым. Это означало отдавать себя во власть другим людям.

В детстве он всегда очень любил разыгрывать разные роли перед зеркалом.

Теперь он продолжал играть роли перед зеркалом, но при этом позволял себе погружаться в роль, которую играл (становиться спонтанным). Как он чувствовал, здесь таилась его гибель. Роли, которые он разыгрывал перед зеркалом, всегда были женскими. Он одевался в сохранившиеся от матери платья. Он репетировал женские роли из великих трагедий. Но потом он обнаружил, что уже не может не играть роль женщины. Он поймал себя на том, что вынужден ходить по-женски, говорить по-женски, даже видеть и думать так, как могла бы видеть и думать женщина. Таково было его нынешнее положение, и этим он объяснял свой фантастический наряд. Поскольку, до его словам, он обнаружил, что вынужден одеваться и действовать в теперешней манере, чтобы приостановить процесс поглощения себя женской ролью. Не только его поступкам, но даже его собственному "я" угрожала потеря столь лелеемого контроля и господства над своим бытием. Почему он был вынужден играть эту роль, которую ненавидел и над которой, как он знал, все смеялись, он понять не мог. Но такая "шизофреническая" роль была единственным убежищем, которое он знал, от полного поглощения женщиной, находившейся внутри него и, как казалось, всегда стремившейся выйти наружу.

Таков тип личности, которую мы будем обсуждать на последующих страницах. Очевидно, что нельзя будет понять тип личности, самым "типичным" представителем которой является Дэвид, без более подробного рассмотрения такого вида шизоидной организации. В случае Дэвида нам пришлось бы описать подробно природу его собственного "я", отношение этого "я" к "личности", важность для Дэвида быть "застенчивым" и "ранимым", смысл его обдуманных и нарочитых олицетворений и путь, которым женская чуждая "личность" начинает вторгаться в его "личность" -явно автономно и бесконтрольно -и угрожать существованию даже его собственного "я".

Основная трещина проходит между тем, что Дэвид называл своим собственным "я", и тем, что он называл своей "личностью". Эта дихотомия встречается снова и снова. То, что индивидуум по-разному определяет как "собственное", "внутреннее", "истинное", настоящее "я", переживается как отделенное от всей деятельности, наблюдаемой другими,-того, что Дэвид называл своей "личностью". Для удобства такую "личность" можно назвать ложным "я" или системой ложного "я" индивидуума. Причина, по которой я предлагаю говорить о системе ложного "я", состоит в том, что "личность", ложное "я", маска, "фасад", личина или персона, которые могут носить подобные индивидуумы, состоят из смеси всевозможных частичных "я", ни одно из которых не развито столь полно, чтобы обладать своей собственной всесторонней "личностью". Близкое знакомство с подобной личностью открывает, что ее наблюдаемое поведение может объединять полностью обдуманные олицетворения наряду различными вынужденными поступками. Очевидно, можно стать свидетелем не единственного ложного "я", но огром-ного количества лишь частично разработанных фрагментов того, что могло бы составить личность, если бы любой из них получил полную власть. Поэтому, кажется, лучше называть общность подобных элементов системой ложного "я" или системой ложных "я".

При такой шизоидной организации "я" обычно более или менее невоплощено.

Оно переживается как ментальная сущность. Оно находится в состоянии, названном Кирке-гором "заколоченностью". Поступки индивидуума не ощущаются выражениями его "я". Его поступки -все то, что Дэвид называл своей "личностью" и что я предложил называть системой ложного "я",-становятся отделенными и частично автономными. Нет ощущения, что "я" участвует в делах ложного "я" или ложных "я", а их поступки ощущаются как все более ложные и тщетные. "Я", с другой стороны, заколачивается от всего на свете и считает себя истинным "я", а персону -ложным. Индивидуум жалуется на тщету, на недостаток спонтанности, но, возможно, он взращивает этот недостаток спонтанности и, таким образом, усугубляет свое ощущение тщетности. Он говорит, что он нереален и находится вне реальности, что он не совсем жив.

Экзистенциально он совершенно прав. "Я" предельно знает само себя и наблюдает за ложным "я", как правило, весьма критично. С другой стороны, характерной чертой организации ложного "я", или персоны, является то, что в одном она обычно несовершенна, а именно в рефлективном знании. Но "я" может чувствовать себя в опасности со стороны всеобщего распространения системы ложного "я" или со стороны какой-то ее части (ср. ужас Дэвида от олицетворения женщин).

Индивидуум в таком положении неизменно до ужаса "застенчив" (см. главу 7) в том смысле, в каком это слово употребляется для обозначения прямо противоположного, а именно ощущения наблюдения себя другим*.

Такие изменения во взаимоотношениях между различ ными аспектами отношений личности к себе самой постоянно связаны с ее межличностными взаимоотношениями. Они сложны и никогда не бывают одними и теми же у разных личностей.

Взаимоотношения индивидуума с "я" становятся псев-домежличностными, и "я" обращается с ложными "я", словно они являются другими людьми, которых оно депер-сонализирует. К примеру, Дэвид сослался на роль, которую играл и которая, как он обнаружил, вызывала неприязнь, сказав: "Оно имело злой язык". Теперь "я" изнутри смотрит на сказанные и сделанные ложные вещи и презирает говорящего и делающего, словно это кто-то другой. Во всем этом видится попытка создать взаимоотношения с личностями и вещами внутри индивидуума вообще без обращения за помощью к внешнему миру личностей и вещей. Индивидуум конструирует внутри себя микрокосм. Но, конечно же, этот аутистский, частный, интраиндиви-дуальный "мир" не является подходящим заменителем единственного мира, который реально существует. Если бы такой проект был осуществим, не было бы нужды в психозах.

Подобный шизоидный индивидуум в одном отношении пытается стать всемогущим, заключив внутри собственного бытия, без обращения к творческим взаимоотношениям с другими, образы взаимоотношений, требующие эффективного присутствия других людей и внешнего мира. Он хотел бы оказаться -нереальным, невозможным образом -для самого себя всеми личностями и вещамиВоображаемыми выгодами являются безопасность истинного "я", изолированность, а следовательно, свобода от других, самодостаточность и контроль.

*То есть состояния поставленного к стенке, а не находящегося за ней. В английском игра слов иная: слово "selfconscious" означает как "застенчивый", так и "осознающий самого себя". (Примеч. перев.) Действительные же невыгодные стороны, которые можно здесь упомянуть, состоят в том, что такой проект невозможен и, будучи ложной надеждой, ведет к постоянному отчаянию; во-вторых, постоянное, преследующее ощущение тщетности равным образом является неизбежным результатом, поскольку сокрытое, заколоченное "я", при отрицании соучастия (разве что, как в случае Дэвида, при появлении в качестве еще одной персоны) с квазиавтономной деятельностью систем ложных "я", живет только "ментально". Более того, такое заколоченное "я", будучи изолированным, не способно обогащаться внешним опытом, и поэтому весь внутренний мир стремится все к большему и большему обнищанию, пока индивидуум не начинает ощущать себя просто вакуумом.

Ощущение способности сделать что угодно и чувство владения всем существует тогда бок о бок с чувством бессилия и пустоты. Индивидуум, который мог одно время преимущественно "снаружи" ощущать протекающую там жизнь, которую он любил презирать как мелкую и банальную по сравнению с богатством, имеющимся у него здесь, внутри него самого, теперь жаждет вновь получить внутреннюю жизнь и получить жизнь внутри самого себя, настолько ужасна его внутренняя мертвенность.

Определяющей чертой шизоидного индивидуума такого типа, которую мы должны понять, является природа его тревог. Мы уже обрисовали некоторые из форм таких тревог под терминами "поглощение", "разрывание" и ужас потерять внутреннюю автономию и свободу, то есть быть превращенным из человека с субъективностью в вещь, механизм, камень - окаменеть.

Однако нам придется исследовать, как такие тревоги возникают при развитии шизоидной организации.

Когда "я" частично покидает тело и его действия, участвуя исключительно в ментальной деятельностью, оно переживает само себя как некую сущность, вероятно локализованную где-то в теле. Мы предположили, что такой уход отчасти является попыткой сохранить свое бытие, поскольку любые взаимоотношения с другими переживаются как угроза индивидуальности "я". Оно чувствует себя в безопасности, только когда скрыто и изолировано. Конечно, подобное "я" может изолироваться в любое время, неважно, присутствуют рядом другие люди или нет.

Но это не срабатывает.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 44 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.