WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 44 |

Теперь мне показалось, что "она" в действительности жалела не свое истинное "я". Она напоминала мне скорее ворчливую мать, жалующуюся на трудного ребенка. Казалось, что все время "в ней проявляется материнский нрав" со всеми жалобами на "ее" детскость. Так было не только в отношении "ее" жалоб на себя, но и в других вопросах. Например, как и мать, она постоянно орала на мужа и ребенка; как и мать*, она всех ненавидела; как и мать, она вечно плакала. В сущности, жизнь была для нее сплошным несчастьем из-за того, что она никогда не могла быть самой собой, но всегда была своей матерью. Однако она понимала, что, когда она чувствовала себя одинокой, потерянной, испуганной и сбитой с толку, она более являлась своим истинным "я". Она также понимала, что она сама сделала себя раздражительной, ненавидящей, орущей, плачущей и ворчливой, поскольку, превратив себя вот в "это" (то есть в свою мать), она больше не испытывала страха (ценой того, что перестала быть собой). Однако отдача такого маневра заключалась в том, что, когда буря закончилась, она оказалась удручена ощущением пустоты (тем, что не являлась самой собой) и ненависти к человеку, которым она была (к своей матери), и к себе за свою двойственную природу. В некотором отношении -раз ей стало известно о ложном способе преодоления тревоги, которая у нее проявлялась, когда она была самой собой,- этой пациентке приходилось решать, не станет ли избегание подобной тревоги, путем избегания самое себя, еще худшим лечением, чем ее болезнь. Крушение всех надежд и расстройство всех планов, которое она испытывала вместе со мной и вызывавшее по отношению ко мне сильную ненависть, нельзя было полностью объяснить расстройством либидозных или агрессивных побуждений при перенесении, а скорее это было то, что можно было бы назвать экзистенциальным расстройством, проистекавшим из того факта, что я, отказав ей в "утешении", которое она искала у меня, и не сказав ей, кем она должна быть, наложил на нее необходимость принять собственное решение относительно личности, которой она должна стать. Ее ощущение, что ей отказали в праве первородства, поскольку родители не выполнили своей обязанности по отношению к ней, не дав ее определения, что послужило бы ей в жизни отправной точкой, усиливалось моим отказом предложить ей "утешение". Но только с помощью такого отказа было возможно обеспечить условия, при которых она смогла бы привнести в себя эту обязанность.

*То есть как ее представление о том, кем являлась ее мать. Я никогда не встречался с ее матерью и понятия не имел, обладают ли фантазии хоть каким-то сходством с ее матерью как реальной личностью.

Поэтому, в таком смысле, задачей психотерапии было, используя выражение Ясперса, обращение к свободе пациента. В психотерапии огромная доля умения зависит от способности делать это эффективно.

4. ВОПЛОЩЕННОЕ И НЕВОПЛОЩЕННОЕ "Я" До сих пор я пытался охарактеризовать некоторые тревоги, являющиеся аспектами основополагающей онтологической неуверенности. Эти тревоги возникают в конкретной эк-зистенциональной обстановке и являются функцией этой обстановки. Когда личность уверена в своем собственном бытии, тревоги не возникают с такой силой и постоянством, поскольку для них нет возможности возникнуть и далее существовать.

При отсутствии подобной основополагающей уверенности жизнь, тем не менее, должна продолжаться. Вопрос, на который теперь нужно попытаться ответить, состоит в том, какую форму отношений с собой развивает онтологически неуверенная личность. Я попробую показать, как некоторые подобные личности, по-видимому, не обладают ощущением того основополагающего единства, которое может сохраняться в течение самых сильных конфликтов с собой, но скорее начинают переживать себя как, главным образом, расщепленные на разум и тело. Обычно они ощущают более тесное отождествление с "разумом".

Именно определенным последствиям этого основного способа, которыми собственное бытие человека может организоваться внутри себя, в основном будут посвящены остальные главы данной книги. Это расщепление будет рассмотрено как попытка справиться с основополагающей подспудной неуверенностью. В некоторых случаях могут существовать средства, позволяющие с ним эффективно жить, или даже попытки его преодолеть; но также весьма вероятно сохранение этих тревог, что в некоторой степени является защитой против них, и это может обеспечить начальную позицию для линии развития, кончающуюся психозом. Последняя возможность всегда имеет место, если индивидуум начинает отождествлять себя исключительно с той своей частью, которую ощущает невоплощенной. В данной главе я сперва противопоставлю схематически и в более общих выражениях воплощенное и невоплощенное "я";

затем, в последующих главах, я оставлю в стороне все варианты такого положения, которые не приводят человека к психиатру в качестве пациента, и подробно прослежу те последствия этого положения, которые имеют результатом тяжелый раскол бытия индивидуума как целого и поэтому могут привести к психозу.

Воплощенное и невоплощенное "я" Каждый человек, даже самая невоплощенная личность, переживает самого себя как сложным образом связанного со своим телом. При обычных обстоятельствах, в той степени, в какой человек ощущает свое тело живым, реальным и субстанциональным, он ощущает себя живым, реальным и субстанциональным. Большинство людей чувствуют, что они начались тогда, когда началось их тело, и что они закончатся тогда, когда их тело умрет. Мы могли бы сказать, что подобная личность переживает себя как воплощенную.

Однако об этом нет необходимости говорить. В отличие от этих "обычных" людей, ощущающих в моменты стресса частичное отделение от тела, существуют индивидуумы, которые живут, не будучи погруженными в свои тела, а скорее обнаруживают себя, как всегда и обнаруживали, неким образом отстраненными от тела. О подобном человеке можно было бы сказать, что "он" так и не стал олицетворенным и может говорить о себе как о более или менее невоплощенном.

Здесь мы имеем основополагающее различие в жизненных позициях "я". Если воплощение и невоплощение всегда были бы завершены в обоих направлениях, у нас было бы два разных образа человеческого бытия. Большинство людей может считать первых нормальными и здоровыми, а последних -ненормальными и патологичными. В данном исследовании подобная оценка совершенно неуместна. С определенных точек зрения можно считать воплощение желательным. Вполне вероятно предположить с другой точки зрения, что индивидуум должен пытаться выпутать себя из тела и тем самым достичь желаемого состояния невоплощенной духовности*.

То, что мы имеем, представляет собой два основных экзистенциальных положения. Различие в положениях не мешает любому основополагающему вопросу -добро и зло, жизнь и смерть, индивидуальность, реальность и нереальность -возникать как в одном контексте, так и в другом, но в корне различные контексты, в которых они встречаются, определяют основные направления образа жизни. Две эти крайние возможности требует изучения с точки зрения способа, которым индивидуум, чье положение приближается к той или иной возможности, будет переживать связь с другими личностями и с миром.

Воплощенная личность ощущает, что состоит из плоти, крови и костей, что она биологически жизнеспособна и реальна: такой человек осознает себя субстанциональным. В такой же степени, в какой он основательно находится "в" своем теле, он ощущает личную непрерывность во времени. Он будет переживать себя как подверженного опасностям, угрожающим его телу,- опасностям нападения, уродства, болезни и смерти. Он впутан в плотские желания, удовольствия и расстройства тела. Таким образом, у индивидуума в качестве отправной точки есть переживание своего тела как основания, на котором он может быть личностью вместе с другими людьми.

Однако, хотя его бытие не расщеплено на "разум" и тело, он, тем не менее, может быть разделен множеством способов. В некоторых отношениях его положение даже более рисковано, чем положение индивидуума, каким-то образом отделенного от тела, поскольку первому индивидууму недостает того ощущения неоскверненности телесным злом, которое порой встречается у частично воплощенных личностей.

*Например, Бультманн в своей книге "Первохристианство" [10] дает превосходное описание гностического идеала разъединения души (реального "я") и тела. Спасение понималось как полный отрыв от уничтожения души и тела. Он цитирует следующий гностический текст: "Тело есть темница, живая смерть, ощущающий труп, могила, коею носишь на себе, вороватый друг, коий ненавидит тебя в любви к тебе и завидует тебе в ненависти к тебе..." Для изучения вопроса о расколе разума и тела с психопатологической точки зрения см. работы Клиффорда Скотта [42] и Уинникотта [48].

Например, один человек с шизофреническим расстройством, дважды долгое время лечившийся в психиатрической больнице, рассказал мне о своих реакциях при нападении на него ночью в темном переулке, когда он еще был совершенно здоров. Он шел по переулку, а навстречу ему шагали двое мужчин. Когда они поравнялись с ним, один из них внезапно ударил его дубинкой. Удар был не очень точный и оглушил его лишь на мгновение. Он зашатался, но достаточно быстро пришел в себя, чтобы повернуться и атаковать бандитов, хотя и был невооружен; после короткой схватки они убежали.

Интересно же здесь то, как этот человек переживал этот инцидент. Когда его ударили, первой реакцией было удивление. Затем, пока он все еще был отчасти оглушен, он подумал о том, насколько бессмысленно этим людям на него нападать: у него с собой не было денег, они ничего не могли с него получить.

"Они могли бы лишь избить меня, но не могли причинить никакого настоящего вреда". То есть любой ущерб, нанесенный телу, не мог по-настоящему, реально ему Повредить. Конечно, существует смысл, при котором подобная установка могла бы являться вершиной мудрости, когда, к примеру, Сократ утверждает, что доброму человеку нельзя причинить никакого вреда. В данном же случае "он" и его "тело" были разъединены. В такой ситуации он боялся гораздо меньше обычного человека, поскольку, с его точки зрения, он не мог потерять ничего, по существу принадлежавшего ему. Но, с другой стороны, его жизнь была полна тревог, не возникающих у обычных людей. Воплощенный индивидуум, целиком впутанный в желания, потребности и поступки своего тела, подвержен чувству вины и тревоги, сопутствующему подобным желаниям, потребностям и поступкам. Он подвержен как телесным расстройствам, так и плотским наслаждениям. Собственное тело не является убежищем от уничтожающего самопорицания. В воплощенности как таковой нет гарантии против чувства безнадежности или бессмысленности. За пределами своего тела ему по-прежнему приходится узнавать, кто он такой. Его тело можно переживать как больное, отравленное, умирающее. Короче, телесное "я" не является нерушимым оплотом, спасающим от разъединения онтологическими сомнениями и неопределенностями:

само по себе оно не является защитой от психоза. И наоборот, раскол в переживании собственного бытия на невоплощенную и воплощенную части есть не больший указатель на латентный психоз, чем полная воплощенность -на гарантию душевного здоровья.

Однако, хотя из этого никоим образом не следует, что индивидуум, подлинно основанный на своем теле, является иначе объединенной, цельной личностью, это означает, что у него есть отправная точка, неотъемлемая по крайней мере в этом отношении. Подобная отправная точка будет предпосылкой иерархии возможностей, отличной от иерархии, открытой для личности, переживающей себя с точки зрения дуализма "я" и тела.

Невоплощенное "я" При таком положении индивидуум переживает свое "я" как более или менее отделенное или отстраненное от тела. Тело ощущается скорее как объект среди других объектов в этом мире, а не как ядро собственного бытия индивидуума.

Вместо того чтобы быть ядром истинного "я", тело ощущается как ядро ложного "я", на которое отстраненное, развоплощенное, "внутреннее", истинное "я" взирает с нежностью, изумлением или ненавистью в зависимости от случая.

Подобное отделение "я" от тела препятствует прямому участию невоплощенного "я" в любом аспекте жизни этого мира, который опосредован исключительно благодаря телесному восприятию, чувствам и действиям (средствам выразительности, жестам, словам, поступкам и т. п.).

Невоплощенное "я", являющееся сторонним наблюдателем всего, что делает тело, ни во что прямо не вовлекается. Его функциями становятся наблюдение, контроль и критика того, что тело переживает и делает, и об этих операциях обычно говорят как о чисто "ментальных".

Невоплощенное "я" становится гиперсознанием. Оно пытается постулировать свои собственные имаго. Оно развивает с самим собой и с телом взаимоотношения, которые могут стать весьма сложными.

Но, в то время как было проведено уже множество исследований по психопатологии воплощенной личности, сравнительно мало написано о личности, бытие которой вот так, коренным образом, расщеплено. Конечно, были исследованы временные состояния разъединения "я" и тела, но обычно такие разъединения рассматриваются как возникающие из изначального положения, в котором "я" было воплощено, потом под воздействием стресса на время отделилось и возвратилось в изначальное воплощенное положение, когда кризис прошел.

"Пограничный" случай - Дэвид Я дам простой отчет о Дэвиде с минимальными комментариями, поскольку хочу, чтобы читателю стало совершенно ясно, что подобные люди и подобные проблемы существуют в действительности, а не являются моей выдумкой. Этот случай также может служить основой для более общего обсуждения, проводимого ниже.

Когда я увидел Дэвида, ему было восемнадцать. Он был единственным ребенком в семье, и его мать умерла, когда ему было десять лет. С тех пор он жил с отцом. После средней школы он поступил в университет на философский факультет. Его отец не видел смысла в консультациях сына у психиатра, так как, на его взгляд, ходить на прием к психиатру ему было незачем. Однако у руководителя группы юноша вызывал беспокойство, поскольку, по-видимому, галлюцинировал и вел себя иногда довольно странно. Например, он посещал лекции в плаще, накинутом на плечи; он носил трость; его манера поведения была исключительно нарочитой; его речь в основном состояла из цитат.

Описание его отцом было весьма скудным. Он всегда был совершенно нормальным, и отец считал, что его теперешняя эксцентричность объяснялась просто юностью. Он всегда был очень хорошим ребенком, который делал все, что ему велели, и никогда не доставлял никаких хлопот. Мать была к нему сильно привязана. Они были неразлучны. Он был "очень мужественен", когда она умерла, и во всем помогал отцу. Он вел хозяйство, готовил еду, покупал большинство продуктов. Он "принял" место матери или "перенял" его до такой степени, что проявил ее способности в вышивании, вязании и в украшении дома.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 44 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.