WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 44 |

Нас поражает здесь точность, с которой учительница была способна мобилизовать потенциальные возможности мальчиков для принятого в обществе поведения, и скорость, с которой они на это реагировали. Большое число поднятых рук показывает, что большинство мальчиков уже стали вести себя абсурдно, но у них нет выбора. Предположите, что бы произошло, если б они сидели, замерев на месте Опытный учитель создает множество ситуаций таким образом, что негативная позиция может рассматриваться только как измена. Функция вопросов наподобие таких, как "Кто из вежливых и воспитанных мальчиков хотел бы принять пальто (наблюдательницы)", означает введение детей во мрак абсурда, вынуждение их признать, что абсурдность есть существование, признание, что лучше существовать абсурдным, чем вообще не существовать. Читатель может видеть, что вопрос ставится не "У кого есть ответ на задачу", но "Кто хотел бы дать ответ" То, что в нашей культуре в одно время выражается как проверка арифметических способностей, становится приглашением к участию в группе. Суть в том, что нет ничего, что бы не было создано алхимией системы.

В обществе, где соперничество за основные продукты культуры есть стержень любого действия, люди не могут быть научены любить друг друга.

Таким образом, становится необходимым учить детей в школе тому, как ненавидеть, не показывая, что это происходит, ибо наша культура не вынесет мысли, что дети должны ненавидеть друг друга. Как школа добивается подобной двойственности" Вот еще один пример, приведенный Генри:

"Борис не мог сократить дробь 12/16 и дошел лишь до 6/8. Учительница спокойно спросила его, может ли он сократить ее еще. Она предложила ему "подумать". Весь класс прыгает и машет руками, неистово стремясь его поправить. Борис совершенно несчастный, вероятно умственно парализованный.

Учительница спокойно, терпеливо не обращает внимания на других и сосредотачивается на Борисе. Через пару минут она поворачивается к классу и говорит: "Ну, кто может сказать Борису ответ" Появляется лес рук, и учительница вызывает Пегги. Пегги говорит, что общий делитель -четыре".

Генри комментирует:

"Неудача Бориса дает возможность Пегги преуспеть; его беда - повод для ее радости. Это общепринятое положение в современных американских начальных школах. Для индейцев зуни, хопи или дакота выступление Пегги показалось бы невероятно жестоким, ибо соперничество, достижение успеха благодаря чьей-то неудаче есть форма пытки, чуждой этим культурам.

, Если рассмотреть это с точки зрения Бориса, кошмар у доски был, вероятно, уроком по самообладанию -не выбежать с криком из класса под ужасным общественным давлением. Такие переживания вынуждают каждого человека, воспитанного в нашей культуре, снова и снова,, из ночи в ночь, даже на вершине успеха, видеть сны не об успехе, а о неудаче. В школе внешний кошмар интернализирован. Борис научился не только арифметике -он научился необходимости кошмара. Чтобы преуспеть в нашей культуре, нужно научиться видеть сны о неудаче".

Генри заявляет, что на практике образование всегда было орудием не освобождения человеческого разума и духа, но их связывания. Мы думаем, что нам нужны творческие дети, но что мы хотим, чтобы они творили "Если бы в течение всех лет в школе детей вынуждали ставить под вопрос десять заповедей, святость религии откровения, основы патриотизма, мотив выгоды, двухпартийную систему, законы о кровосмешении и тому подобное..." было бы такое творчество, что общество не знало бы, куда деваться.

Дети не отказываются с легкостью от врожденного воображения, любопытства и мечтательности. Вам приходится их любить для того, чтобы заставить их это сделать. Любовь -путь через вседозволенность к дисциплине, а через дисциплину, слишком часто -к отказу от "я".

Школа должна вызвать у детей желание думать так, как школа желает, чтобы они думали. "Мы видим,-говорит Генри об американских детских садах и начальных школах,-душераздирающую капитуляцию детей".

В мире самое трудное - увидеть подобные вещи в своей собственной культуре.

В одном классе в Лондоне девочки (средний возраст десять лет) участвовали в соревновании. Они должны были испечь пирожные, которые оценивали мальчики. Победила одна девочка. Тогда ее "друг" раскрыл, что она купила пирожное вместо того, чтобы испечь его самой. Она была опозорена перед всем классом.

Комментарии:

1) школа в данному случае принуждает детей играть связанные с сексом роли особого рода;

2) лично я нахожу постыдным, что девочек учат тому, что их положение зависит от вкусовых ощущений, которые они могут вызвать во рту мальчиков;

3) этические ценности приведены в действие в ситуации, которая в лучшем случае является анекдотом. Если ребенок втянут взрослыми в такую игру, все, что он может сделать, это играть, стараясь не попадаться. Я восхищен девочкой, которая победила, и надеюсь, что она будет выбирать себе друзей более тщательно.

Двойное действие по разрушению самих себя, с одной стороны, и называнию этого любовью, с другой, представляет собой ловкость рук, которой можно подивиться. Человеческие чувства, по-видимому, обладают почти безграничной способностью обманывать самих себя -и обманывать самих себя, принимая собственную ложь за истину. Посредством такой мистификации мы достигаем приспособления и социализации. Потеряв в одно и то же время свои "я" и добившись иллюзии, что мы суть автономные эго, мы, видимо, уступаем посредством внутреннего согласия внешнему принуждению почти до невероятной степени.

Мы не живем в мире недвусмысленных тождеств и определений, потребностей и страхов, надежд и разочарований. Ужасные социальные реальности нашего времени - это призраки, привидения убитых богов и нашей собственной человеческой природы, возвратившиеся, чтобы преследовать и уничтожать нас.

Негры, евреи, "красные". Они. Только вы и я одеты по-другому. Фактура ткани таких общественных галлюцинаций -это то, что мы называем реальностью, а наше условное безумие -то, что мы называем душевным здоровьем.

Нельзя предполагать, что это безумие существует лишь где-то в ночном или дневном небе, где в стратосфере парят наши птицы смерти. Оно существует в наши самые личные мгновения.

Нас всех обработали на прокрустовом ложе. По крайней мере, некоторые из нас сумели возненавидеть то, что из нас сделали. Неизбежно мы видим другого как отражение случая разделения нашего собственного "я".

Другие помещены в наши сердца, и мы называем их самими собой. Каждый человек, будучи самим собой по отношению или к себе, или к другому -так же как и другой,- это не он сам по отношению к себе и к нам:

будучи иным для иного, не узнает ни себя в другом, ни другого в себе.

Следовательно, имеет место по крайней мере двойное отсутствие, одержимое призраком собственного убитого "я". Неудивительно, что современный человек привязан к другим личностям, и чем более привязан, тем менее удовлетворен, тем более одинок.

Еще один виток спирали, еще один цикл в порочном круге, еще один поворот турникета. Ибо сейчас любовь становится дополнительным отчуждением, дополнительным актом насилия. Моя нужда - это нужда быть нужным, моя тоска тоска, чтобы по мне тосковали. Я действую сейчас для того, чтобы поместить то, что я принимаю за самого себя, в то, что я принимаю за сердце другого.

Марсель Пруст писал:

"Откуда у нас смелость, желание жить, как мы можем совершить движение, спасающее нас от смерти в мире, где любовь побуждается ложью и заключается единственно в необходимости утоления наших страданий тем, что заставило нас страдать" Но нас никто не заставляет страдать. Насилие, которое. мы совершаем и которому подверглись, обвинения, примирения, восторги и муки любви основаны на социально обусловленной иллюзии, что две действительные личности находятся во взаимосвязи. При некоторых обстоятельствах это опасное состояние галлюцинации и мании, мешанины фантазий, разбитых сердец, возмещения и возмездия.

Однако при всем этом я не отбрасываю случаев, когда любящие могут открыть друг друга, мгновений, когда происходит признание, когда ад превращается в Рай и нисходит на землю, когда это безумное увлечение становится радостью и праздником.

И по крайней мере, оно заставляет Детей Леса быть добрее друг к другу, выказывать некоторое сочувствие и сострадание, если остались хоть какие-нибудь чувства и страсти.

Но когда насилие маскируется под любовь, сразу же возникает расщепление на "я" и это, внутренее и внешнее, хорошее и плохое; все остальное--адский танец ложных дуальностей. Всегда признавалось, что если вы расщепляете Бытие посередине, если вы настаиваете на попытке ухватить это без того, если вы привязаны к хорошему без плохого, отрицая одно ради другого, случается так, что отдельный импульс зла, зла в двойном смысле слова, возвращается, чтобы завладеть добром и превратить его в самого себя.

Когда потеряно великое Дао, произрастают доброжелательность и праведность.

Когда появляются мудрость и прозорливость, существует великое лицемерие.

Когда отношения в семье не находятся более в согласии, у нас преданные дети и нежные родители.

Когда в народе - смятение и беспорядок, возникают патриоты.

Мы должны быть очень осторожны с нашей избирательной слепотой. Немцы учили детей рассматривать ее как их долг уничтожать евреев, обожать своего вождя, убивать и умирать за Отечество. Большая часть моего собственного поколения не рассматривало и не рассматривает как явное безумие чувство, что лучше быть мертвым, чем "красным". Ни один из нас, признаю это, не потерял слишком много часов сна из-за угрозы мгновенного уничтожения человечества и нашей ответственности за такое положение вещей.

За последние пятьдесят лет мы - человеческие существа -убили своими собственными руками примерно сто миллионов своих сородичей. Все мы живем под постоянной угрозой своего полного уничтожения. Мы, по-видимому, ищем смерти и разрушения так же сильно, как жизни и счастья. Мы принуждены убивать и быть убитыми настолько же, насколько -жить и давать жизнь. Лишь ужасающим насилием над самими собой достигли мы нашей способности жить, относительно приспособившись к цивилизации, явно стремящейся к собственному разрушению.

Вероятно, в какой-то степени мы можем поправить то, что нам было сделано, и то, что мы сделали самим себе. Вероятно, мужчины и женщины рождаются, чтобы любить друг друга просто и искренне, а не для этой пародии, которую мы называем любовью. Если мы сможем приостановить разрушение самих себя, мы сможем остановить разрушение других. Мы должны начать с признания и даже с принятия нашего насилия, а не со слепого разрушения им самих себя, и с помощью этого мы должны осознать, что так же глубоко боимся жить и любить, как и умирать.

IV. МЫ И ОНИ Лишь тогда, когда что-то становится проблематичным, мы начинаем задавать вопросы. Несходство во взглядах пробуждает нас и заставляет увидеть собственную точку зрения по контрасту с другой личностью, которая ее не разделяет. Но мы сопротивляемся подобным конфронтациям. История всевозможных ересей дает больше свидетельств, чем склонность к разрыву общения (отказу от общения) с теми, кто придерживается иных догм или мнений: она дает доказательства нашей нетерпимости к иным фундаментальным структурам переживания. По-видимому, нам нужно разделять с другими общее значение человеческого существования, придавать вместе с другими общий смысл миру, устанавливать консенсус.

По-видимому, как только определенные фундаментальные структуры переживания начинают разделяться с другими, они переживаются в качестве объективных сущностей. Затем такие овеществленные проекции нашей собственной свободы интроепируются. К тому времени, когда социологи начинают изучать такие проецированно-интроепированные овеществления, те уже принимают обличье вещей. Онтологически они не являются вещами. Но они становятся псевдовещами.

Таким образом, Дюркгейм был совершенно прав, делая упор на том, что коллективные представления начинают переживаться как вещи, внешние по отношению к кому-либо. Они приобретают мощь и черты отдельных автономных реальностей со своим собственным образом жизни. Социальная норма может накладывать на всех тягостные обязательства, хотя некоторые люди ощущают ее как свою собственную.

В данный момент истории мы все пойманы адом маниакальной пассивности.

Мы обнаруживаем себя напуганными истреблением, которое будет взаимным, которого никто не хочет, которого все боятся, но которое может произойти с нами просто "потому, что" никто не знает, как его приостановить. Есть одна возможность делать это -нужно понять структуру такого отчуждения себя от нашего переживания, нашего переживания от наших деяний, а наших деяний от авторства человека. Все выполняют приказы. Откуда они исходят Вечно из какого-то другого места. Неужели уже невозможно вывести нашу судьбу из этой адской и бесчеловечной фатальности Внутри этого наиболее порочного круга мы повинуемся им и защищаем сущности, которые существуют лишь постольку, поскольку мы продолжаем изобретать и увековечивать их. Каким онтологическим статусом обладают эти групповые сущности Место действия человека полно миражей, демонических псевдореальностей, поскольку все верят, что все остальные в них верят.

Как нам найти путь обратно к самим себе Давайте начнем с попытки подумать об этом.

Мы действуем на основе не только нашего собственного переживания, но и того, что, по нашему мнению, переживают они, и как, по нашему мнению, они оценивают наше переживание, и так далее по логически головокружительной спирали до бесконечности*.

Наш язык лишь отчасти адекватно выражает такое положение дел. На уровне 1 два человека или две группы могут сходиться во взглядах или не сходиться.

Они, так сказать, смотрят одними глазами. Они разделяют общую точку зрения.

Но на уровне 2 они могут считать, а могут и не считать, что они сходятся во взглядах или не сходятся, и в обоих случаях они могут быть правы и не правы.

В то время как уровень 1 относится к сходству или несходству, уровень относится к понимаю или непониманию. Уровень 3 относится к осознаванию третьего уровня: что я думаю, вы думаете, я думаю То есть с осознаванием или неумением осознать понимание или непонимание второго уровня на основе сходства или несходства первого уровня. Теоретически этим уровням нет конца.

*В другом месте я разработал схему попыток осмысления некоторых из этих вопросов. Она основывается на теориях большого числа мыслителей, в особенности Дюркгейма, Сартра, Гуссерля, Шульца, Мид и Дьюи. См. [31].

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 44 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.