WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |

Мы знаем, что часто в сегодняшней зарубежной танцевальной музыке истошные завывания, однообразные ритмы, низведенные до уровня грубой примитивной мелодии с тупо, бесконечно повторяющимися тактами, доводят иной раз зрителей и танцующих до исступления, переходящего порой в массовую истерику.

Конечно же, речь может идти не о таких "западных" танцах. Что и говорить, встречаются и у нас "твистуны", старающиеся перенять самый дурной "стиль" западноевропейской или американской кабацкой эстрады, с вызовом бравирующие разболтанными манерами и ухарским кризлянием. Их действительно следует призвать к порядку, напомнив, что во всем надо обладать вкусом и всему есть своя мера. Но ведь, в конце концов, и краковяк и вальс можно начать отплясывать с таким пошибом, что придется вызывать дрз^жинников или милицию. Однако не следует же нз этого, что надо запрещать краковяк. А некоторые чересчур суровые дяди и тети, блюстители хорошего тона и строгого Ез^уса, вместо того чтобы заняться обучением своих воспитанников хорошим манерам в современных танцах, пытаются изгнать нз танцевального обихода молодежи все танго, блюзы, фоксы, самбо, румбы словом, все современные танцы.

Надо ли еще раз повторять, что в хорошем танце должны всегда сочетаться и заразительная музыкальность, и увлекающий ритм, и непринужденное веселье, и взаимное уважение партнеров - подчеркнутая заботливая вежливость "кавалера" и лишенная манерности скромная уступчивость "дамы".

Все дело в такте, в чувстве меры, в желании и самим по-хорошему развлечься и другим принести радость, удовольствие, веселье. Вот тогда танец независимо от его названия и географического происхождения будет хорош к станет отвечать требованиям вкуса.

Разумеется, если говорить о воспитании серьезного музыкального вкуса, то разговор должен начинаться с настоящей, большой музыки, с творений великих композиторов России, славнейших мастеров мира, с лучших произведений современных композиторов. Конечно, надо прививать молодежи прежде всего взыскательный, строгий музыкальный вкус.

И как благодарна бывает молодежь, когда умные воспитатели открывают перед ней подлинные сокровища большой музыки. Композитор Д. Б. Кабалевский писал как-то в "Известиях" о том, какое отрадное впечатление произвели на него члены "Школьного общества любителей симфонической музыки", с которыми он познакомился во время поездки по городам Сибири и Дальнего Востока. В беседе с композитором каждый по-своему повторял одну общую всем мысль.

"Если бы сегодня у меня отняли возможность слушать серьезную, особенно симфоническую музыку - я почувствовал бы себя таким же духовно обедненным, как если бы лишили меня возможности читать хорошие книги".

Композитор приводил в газете письмо Тани ГГ., ученицы 10-го класса:

"Нравился мне джаз. Три года, как я стала слушать симфоническую музыку... В симфонии я за последний год стала видеть мысль, а не только чувства, как раньше..." Все это не значит, разумеется, что на школьной вечеринке во время танцев надо играть полонез Шопена, либо "Камаринскую" Глинки, или экосез из "Евгения Онегина".

Все это музыка изумительная, но танцевать под нее будет вряд ли удобно.

Есть немало прекрасных танцевальных мелодий, и тут выбор должен быть предоставлен молодежи самый широкий. Всем бывает весело, приятно и радостно, когда на молодежном вечере кто-нибудь лихо спляшет гопак или все встанут в круг, а по нему пройдется, распластав по-орлиному, как крылья, руки, танцор в гордой лезгинке. И, как я уже говорил, всем приятно покружиться в плавном вальсе или в веселой, стремительной, кокетливо-иронической полечке. Но можно ли этим лишь ограничивать желания и требования молодых танцоров Очень противно, когда попросту скучные люди, почитающие свои отсталые вкусы за закон, заранее расписывают веселье и танцы: вот это, мол, можно признать благонадежным прихлопом, а уж это пошли невыдержанные притопы. Всякое непривычное для их глаз па, может быть, несколько темпераментные движения в танце кажутся им уж чуть ли не посягательством на моральные устои общества.

Было время, когда такого же рода блюстители нравов и строгих вкусов возмущались, если молодежь танцевала "буржуазные" танцы, вроде падеспани, и требовали обязательно "Яблочко". Они считали лишь этот танец выразителем пролетарской доблести, забывая, по-видимому, что всеми нами любимый танец "Яблочко", нечего таить, танцевали иногда и по ту сторону фронта гражданской войны. Однако это ведь нисколько не скомпрометировало наш лихой, веселый танец. Румяное красное яблочко не стало белее оттого, что иной раз его отплясывали и наши враги. Танец остался в народной памяти как звонкая подвижная музыкальная метка революции. С удовольствием отплясывает его молодежь и сегодня. Но это не значит, что танцы иного музыкального строя, скажем, танцы, пришедшие к нам со свободолюбивой и темпераментной Кубы, следует подвергать гонению.

Если молодежь заимствует что-то интересное, родственное ее внутреннему темпу из современных зарубежных танцев, не следует ошарашивать ее административным окриком. Пусть ищет, изобретает, пробует. Кому дано право варанее считать какие-то коленца завизированными, а другие па запрещенными Важно, чтобы танец был веселым, жизнерадостным, отвечающим здоровому вкусу и живым устремлениям молодежи. Ведь танцевать хочется под музыку, а не под расписку, которую пытаются заранее взять у молодежи чересчур уж осмотрительные наставникиадминистраторы.

Нужно, можно, стоит любить и хороший джаз, и веселую лирическую оперетту, и остроумную эстрадную песенку.

И следует молодым людям уметь танцевать. Ничего хорошего не вижу я в снулых молодых парнях, которые на вечеринке, сохраняя гордо-отчужденный вид, ладонями, заложенными за поясницу, подпирают стены зала, вместо того чтобы поддержать общее веселье, поплясать вместе со всеми.

Однако всему свое место, свой час. А ведь есть еще, к сожалению, и такие, которым все кажется слишком серьезным, скучным: и хорошая камерная певица, и вдохновенный чтец, и известный ансамбль скрипачей Большого театра, и лирическая музыка русского романса. Если ненароком затащили такого скучающего молодого человека на концерт Чайковского, он вскоре безмятежно засыпает, но зато, едва заслышав где-то первые такты рока или твиста, упоенно (даже во сне) начинает дергаться и сучить ногами.

Ничего, кроме глубокого сожаления и отвращения, этот "любитель музыки" вызвать не может.

Вспомните, как остроумно и зло высмеял этакого "кавалерствующего дергунчика" Ив Монтан в своей песенке о парижских стилягах. И, кстати:

когда мы говорим о хорошем вкусе в жанре эстрадного искусства, нельзя не обратиться к творчеству этого талантливого французского певца, которого так тепло принимали в нашей стране и москвичи, и ленинградцы, и киевляне.

Ив Монтан - прекрасный образец безукоризненного артистического вкуса. И в самой его манере исполнения песен, в предельной собранности найденной им сценической формы, сочетающей элегантность и четкость движений с подкупающей простотой,- словом, во всем облике артиста, как и в содержании и строе е."о песенок, перед нами непринужденно раскрывается поэзия народного Парижа, Парижа простых, трудолюбивых, добрых, веселых и влюбленных в свой город людей.

Совсем иной характер имели песенки Вертинского или, скажем, Лещенко.

Мне часто приходилось слышать от моих молодых друзей вопросы о том, как с точки зрения серьезного вкуса следует расценивать этих двух артистов.

"Прежде всего нельзя ставить их на одну доску. Вертинский обладал незаурядным исполнительским мастерством, проявил себя как талантливый киноактер, очень хорошо снявшийся в некоторых наших фильмах. У него была известная исполнительская культура, очень выразительный жест, обогащенный, как мне думается, знакомством с приемами народного театра Востока, где некоторое время жил артист. Но на эстраде Вертинский был, конечно, выразителем старого, отмирающего вкуса. Человек талантливый, он умел искусно находить те слабые, больные места, неутоленные печали, грустные воспоминания, которые имеются, вероятно, в душе даже самого счастливого и уравновешенного человека, не говоря уже о таких, кто по воле истории понес ощутимые утраты в жизни. Играя на этих "струнках" души человеческой, Вертинский строил свои песенки, изящные, мизерно иронические, обычно унылые, заупокойные по отношению к прошлому, иногда экзотические, полные бессильной тоски о безвозвратно утраченном. И не случайно его концерты особенно привлекали людей, которым дорого было это навсегда ушедшее прошлое.

Что касается Лещенко, то он не обладал ни настоящим голосом, ни мастерством, которое могло бы хоть в какой-то мере восполнить столь серьезный для певца изъян. Это был небесталанный, но типичный герой ресторанных подмостков, в дешевых песенках которого слышался ухарский кабацкий пошиб, перемежаемый тоскливой отрыжкой с перепоя.

Слушая хорошую музыку, переполняешься глубоким душевным волнением, ощущаешь какой-то необычайный прилив чувств и стремлений. А сколько новых раздумий о жизни, о людях приходит в эти недолгие, но сокровенные часы...

А вот под иную музыку любители ее спешат как можно скорее наполнить свои желудки пивом и водкой. Так при этом и говорят: "Эх, и хорошо пьется под такую музычку..." Мне, например, очень нравится яркое, темпераментное и злободневное искусство эстрады. Я давно люблю таких великолепных, щедро одаренных наших мастеров эстрады, как Аркадий Райкин, Леонид Утесов, Клавдия Шульженко.

Мне не раз долгими часами приходилось беседовать с тем же Райкиным или Утесовым о серьезной классической музыке, о советском и зарубежном киноискусстве, о Художественном театре, о Чехове, о Маяковском, о Бабеле, о театре "Французская комедия", о Шекспировском театре в Англии - словом, обо всем том, без чего и сами мои прославленные друзья-артисты никогда бы не достигли вершин мастерства в своем жанре. А такой крупный артист эстрады, как Н. П. Смирнов-Сокольский, заслужил уважение и известность не менее, чем на сцене, среди любителей книги, как замечательный знаток и собиратель старинных книг, образованнейший библиофил, автор интереснейших трудов на эту тему. И поэтому не вызывают у меня чувства уважения юноша или девица, заявляющие, что Чехов скучен, Шекспир не под силу и лишь от детективных романов они без ума.

Это люди дешевого, неразборчивого вкуса. Они млеют от Лолиты Торрес, которая и правда очень хорошо исполняет свои песенки в фильмах, и ничего другого в мировом вокальном искусстве не знают и не признают. Они заискивающе говорят о том, что вот, мол, там, за границей,- настоящие таланты. Но вы не встретите этих "ценителей зарубежного искусства" в Большом зале Консерватории, когда он ломится от любителей музыки, пришедших послушать Бостонский симфонический оркестр или дивную игру американского скрипача Стерна. Они знают всех известных чечеточников Европы и Америки, но совершенно неспособны понять покоряющую грацию и проникновенность таланта Улановой. А в картинах с Чарли Чаплином их занимают только трюки, падения, смешные нелепицы, и они никогда не задумываются над тем, что гениальный актер пленяет зрителей своей верой в большую душу маленького человека, который, несмотря на все комические злоключения, остается непобежденным в своем внутреннем благородстве.

Большие, искренние чувства, волнующие душу, глубокие раздумья, возникающие при соприкосновении с подлинным искусством, неведомы людям дурного вкуса. Живущие по дешевке, за счет мелких чувств, незначительных мыслей и несложных удовольствий, они лишены истинных радостей.

Рано или поздно, если только они не одумаются, не изменят своего отношения к литературе, к искусству, к дружбе, любви,- их постигнет в жизни тяжелое разочарование.

И мне хочется предупредить таких, пока они молоды и есть еще время исправить дело:

Поймите! Можно иногда баловства ради лузгать семечки подсолнуха или с удовольствием сосать ириски, но ведь это же не настоящее питание. Семечки и карамельки не должны отбивать вкуса к настоящему хлебу! Можно наводить на странички альбома готовенькие дешевые картинки. Но всю жизнь довольствоваться лишь переводными картинками, не заглядывая ни в музеи, ни на выставки живописи,- это все равно что жить, нарочно отводя глаза от живой красоты, упрямо отвернувшись от нее.

Забивать себе уши одними и теми же пошловатыми, всем давно уже приевшимися, как их называют, "приставучими" песенками, никогда не отдавая себя во власть хорошей музыки,- это все равно что согласиться стать полуглухими или превратиться самим в некие подобия заигранных патефонных пластинок...

Не читать, не знать, не произносить, хотя бы про себя, запавших в душу мудрых строк особенно полюбившегося вам большого поэта - это значит быть нищими духом, обречь себя на косноязычие или пустословие.

Довольствоваться легкими, мелочными утехами, не открывать своего сердца боли и радости тех, с кем вас могут свести, если вы им доверитесь, искренняя, умная книга или хороший спектакль, талантливая картина художника или задушевная музыка,- это все равно что, запершись на всю ночь с компанией, в какой и слова умного ня услышишь, резаться от скуки в картишки по "маленькой", да еще в душной комнате, с едва мерцающей лампочкой, и не загяечать, что на дворе уже давно день, и день, полный свежести, солнца и человеческих радостей.

И не лучше, прикидываясь ультрасовременным ценителем некоторых модных, и совершенно тебе непонятных (как ты ни тужишься), и известных тебе лишь понаслышке "новинок" зарубежного искусства, отмахиваться от всего того, что несет людям истинное наслаждение и не боится выглядеть устаревшим, отставшим от моды...

Разве не лишает, например, человека подлинных радостей пресловутое абстрактное искусство, о котором так много шумят за рубежом эстеты, ратующие за "искусство для искусства". Охотно пропагандируют такие произведения наши идеологические противники, расчетливые специалисты по оболваниванию простых людей да торгаши искусством, готовые поживиться за счет любой сенсации.

Не прочь пошуметь на эту тему некоторые молодые люди и у нас, видя в произведениях абстрактного искусства что-то вроде запретного плода, сладости которого им хочется непременно вкусить, хотя на поверку и у них самих физиономии при этом едва не сводит от горечи...

Абстрактное искусство уже по самому своему существу грубо нарушает наши представления о трех, обязательно слитых воедино, сторонах всякого художественного творчества.

Во-первых, подобное искусство не помогает познавать жизнь, так как либо вовсе ничего не отражает, либо нарочито искажает действительность, вроде мутного, кривого или на осколки разбитого зеркала.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.