WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 28 |

Желание, добровольный выбор связаны с чувством удовольствия, радости, душевного подъема и являются переживанием реализации идеала как цели стремления. Наиболее ярко это свойство ценностей проявляется в экстремальных ситуациях: «Солдат хочет умереть на поле битвы, ибо в победе отечества торжествуют победу его высшие желания. Мать отдает ребенку то, что она отнимает от себя самой» [10, с. 276–277]. Ценности поэтому выражают такие отношения между людьми, которые не разъединяют, не отчуждают человека от других людей, от природы и от самого себя, а, напротив, объединяют, собирают людей в общности любого уровня: семью, коллектив, народность, нацию, государство, общество в целом, включая, как говорил П. А. Флоренский, в это единство человечности весь мир. Отсюда следует, что ценностные отношения являются для людей не внешними и принудительными, а внутренними и ненасильственными. Не случайно, как пишет Дж. Оруэлл в своей антиутопии «1984», «заповедь старых деспотий начиналась словами: «Не смей». Заповедь тоталитарных режимов: «Ты должен» [11, с. 239], не принимая в расчет, что ценности нельзя навязать силой. Нельзя заставить любить, быть честным, счастливым. Можно имитировать внешние проявления любви, радости, можно заставить жить с нелюбимым человеком, но принудить испытывать при этом чувства любви, счастья и радости или раскаяния просто не удастся. «Любовь возникает сама, — пишет И. А. Ильин, — а если она сама не возникает, то ее и не будет; она невынудима; она есть дело… внутренней свободы человеческого самоопределения» [12, с. 221].

Подлинные ценности нельзя не только навязать силой, но их, например, совесть, любовь или мужество, невозможно и отобрать у коголибо, как, скажем, власть или богатство. Ими невозможно завладеть с помощью силы и обмана, или купить за любые деньги. Можно, конечно, захватить знак-носитель ценности, например, обручальное кольцо или воинское знамя, но насильно мил не будешь и с трофейным знаменем в атаку не пойдешь, а нацепив генеральские погоны, полководцем не станешь. Материальный носитель ценности есть лишь ее признак, и оторванный от своей ценностной основы он теряет всю социальную значимость и волшебную силу. Более того, ценности, то есть наличие или отсутствие отношений ценностного уровня, невозможно и доказать логически и научно. Московский писатель Л. Жуховицкий, например, в эссе «Цена любви» [13] вспоминает о своей безуспешной попытке ответить на просьбу юной студентки «доказать ценность любви».

Действительно, как доказать, что такое любовь и есть ли она вообще Есть Бог или нет Бога Для того, кто верит и любит, есть Бог, и есть любовь, а кто не верит и никогда не любил, для того ни Бога, ни любви просто не существует. И любая наука и логика бессильны доказать обратное.

При этом высшие духовные ценности, например, вера как «сила жизни» (Л. Н. Толстой), совесть как «окончательное решение всех нравственных вопросов» (В. С. Соловьев), любовь как источник жизни, красота как главное условие любви, в отличие от всех иных, скажем, богатства, власти, сфер влияния, не говоря уже о материальных ценностях, количественным факторам неподвластны и на части не делятся. Более того, с увеличением числа потребителей и пользователей каждая из них не только не уменьшается, а, напротив, неизмеримо возрастает и количественно, и, главное, качественно. Этот кажущийся парадокс происходит от того, что духовные ценности не могут быть приобретены никаким иным путем, кроме как своим собственным жизненным опытом и духовным же трудом по их овладению. Власть может наградить человека орденом «За личное мужество», но вручить само мужество она не в состоянии. Ибо для его приобретения душа обязана потрудиться сама, неважно, идет ли речь о душе человека или целого народа. И только в процессе овладения этим духовным опытом и человек, и народ в целом становятся самими собой и обретают, соответственно, социальную и историческую реальность и значимость.

Процесс этот нельзя ничем заменить или искусственно инициировать ни в истории народа, ни в жизни человека. Послушаем Ф. М. Достоевского:

«Сделаться человеком нельзя разом, а надо выделаться в человека… ибо страх как любит человек все то, что подается ему готовым. Мало того:

мыслители провозглашают общие законы, то есть такие правила, что все вдруг сделаются счастливыми, без всякой выделки, только бы эти правила наступили. Да если б этот идеал и возможен был, то с недоделанными людьми не осуществились бы никакие правила, даже самые очевидные.

Вот в этой-то неустанной дисциплине и непрерывной работе самому над собой и мог бы проявиться наш гражданин» [14, с. 369]. Благодаря вышеназванным свойствам общечеловеческие и духовные ценности, какими бы неосязаемыми они ни казались, образуют в структуре социального субъекта (личности, социальной группы, народа) тот ценностный стержень, который делает человека сильнее любого оружия.

Нет этой внутренней основы, и человек или целый народ перестают быть самими собой, формирование этой основы и происходит в процессе ценностно-ориентационной деятельности.

В системе взаимодействия личности и общества основные функции ценностных ориентаций заключаются, во-первых, в приобщении индивида к системе норм и ценностей данного общества. Во-вторых, в самоутверждении личности, реализации ее способностей и социальных ожиданий. И, в-третьих, в обеспечении гармонии внутреннего мира личности, единства ее жизненного опыта, знаний, норм и идеалов.

Ценности, как мы видели, нельзя навязать или отобрать, их невозможно купить, продать и даже подарить в готовом виде. В них нельзя войти как в новую квартиру, надеть как новый костюм, употребить как хлеб и воду. К ценностям невозможно просто приобщиться, их нужно сотворить самостоятельно, создать в себе и воссоздавать каждый раз в каждой ценностной ситуации заново, преодолевая отчуждение слабости, трусости и неверия. Ценности любви, веры и мужества, добра и справедливости функционируют лишь в процессе самостоятельного и свободного их сотворения человеком и общностью.

Поэтому лишь на такой основе и образуются естественные человеческие общности: семья, род, народность, нация, в которых преобладают внутренние духовно-кровнородственные связи на уровне ценностной саморегуляции. В них межсубъектные ценностные отношения создаются, осваиваются и передаются последующим поколениям в живом органичном виде исторического опыта народа как творца и хранителя культуры. Народ и природа выступают здесь как ее самоценные субъекты. Однако как в самих этих общностях, так и наряду с ними образуются и общности искусственные: социальная группа, класс и его партия, государство. Общество в целом и отдельные его части являются совокупностью естественных и искусственных общностей, взаимосвязи процессов единения и отчуждения людей внутри них. При этом, конечно, в каждой конкретной ситуации могут преобладать то ценностные процессы единения, то отчуждения, от которых и зависит стабильность общества в целом. В семье, скажем, внешние социальноэкономические условия могут преобладать над внутренне-ценностными, а социальная группа, например, учебный класс, рабочая бригада, армейский взвод, футбольная команда, театральный коллектив, могут успешно функционировать лишь при условии преобладания в них ценностных отношений над внешне формальными.

Можно сказать, что судьба каждой общности и целого общества зависит от степени реализации ценностей в их структуре. А исходным творческим началом в этом процессе является индивид, становящийся личностью по мере формирования иерархии ценностей, переводящей его из сферы отчуждения в мир культуры. «Действительная личная жизнь, — замечает Н. О. Лосский, — начинается там, где есть сознание абсолютных ценностей и долженствования осуществлять их в своем поведении.

Абсолютные ценности принадлежат к области духовного бытия.

Следовательно, действительная личность есть существо, способное к духовной деятельности» [15, с. 201]. Духовные ценности на уровне идеала, представленные нравственностью, искусством и религией, пробиваются к индивиду сквозь частокол социальных норм, правил и значимостей морали, права, политики и экономики, а сам он через их освоение пробивается к духовным ценностям идеала, становясь личностью. Это совместное взаимодвижение человека и идеала навстречу друг другу и осуществляется в процессе ценностных ориентаций. Ибо на этом пути индивид самостоятельно воссоздает и осваивает ценности культуры, минуя и преодолевая антиценности отчуждения. В этом и состоит смысл и суть ценностных ориентаций субъекта на любом уровне.

И на каждом из них социальная группа или отдельный человек непрерывно осуществляет сознательный или интуитивный целевой выбор воссоздания, освоения и передачи другим людям и поколениям, своим детям, как минимум, признаков и носителей ценности или ее антипода — отчуждения, естественно, в различной степени. Речь здесь идет, как правило, не только о высших духовных ценностях религии, искусства и нравственности, а прежде всего о сфере социальных ценностей.

Например, добра или зла — в морали, справедливости («юстиция» — лат.) или несправедливости — в праве, потребительной ценности или меновой стоимости — в экономике, ответственности или безответственности власти — в политике.

Имеется в виду не формальная сфера деятельности и выполнение той или иной социальной роли, а иерархия ценностей в структуре каждого субъекта. При этом внутренне-ценностное и внешнесоциальное содержание его активности не совпадают. Это свободнотворческое овладение в первую очередь духовными ценностями идеала и есть путь самореализации и самоутверждения человека как личности, проходящий по краю пропасти отчуждения, в которую можно сорваться на любой из «четвертей пути» в рамках социума: экономики, политики, права и морали. Исторически здесь сложились четыре основных варианта ценностных ориентаций.

1. Конформистский путь, на котором индивид, пытаясь стать личностью, приспосабливается к системе норм, правил и запретов данного общества, представляемой прежде всего государством. Свое становление как личности он отождествляет с освоением и послушным исполнением той или иной социальной роли, стремление к идеалу — с социальной карьерой. Продвижение по лестнице социального роста принимается им за самоутверждение, хотя на самом деле человек по мере этого продвижения все больше перестает быть самим собой, утрачивает свои личностные начала и, конечно, элементарную человеческую независимость. На этом пути формируются законопослушные граждане государства и общества, социальные ожидания которых, как правило, не достигнуты, а природные дарования не реализованы. По мере утраты личностных начал происходит незаметная подмена идеи служения своему народу и государству услужением вышестоящему лицу, а подмена идеала социальными нормами неизбежно ведет к замене самих этих норм исполнением начальственной воли. Отсюда — закономерность: чем больше сохраняется личная независимость и достоинство человека как личности, гражданина и специалиста, тем сложнее и болезнененнее оказывается его жизнь в обществе и, тем более, служебная карьера. И здесь не должно быть никаких иллюзий: становление человека как самоценной личности и его социальное положение, успех в обществе не только не совпадают, но для большинства нормальных людей есть вещи несовместимые. Поскольку на этом пути труд на «благо общества» становится самоцелью, то высшим достижением в личностном плане может быть лишь профессиональный рост, который, однако, самого человека делает лишь средством труда, а личностные его качества — необязательным приложением к профессии.

Поэтому и оказывается, что незаменимых здесь нет, и самый высококлассный специалист остается всего лишь «частичным» человеком.

Данному пути «социализации» индивида противоположен второй вариант, который можно считать асоциальным.

2. Нонконформистский путь, на котором человек не приспосабливается к социальным нормам и правилам, а стремится обойти их, выйти из-под всеоблемлющего контроля и постоянного давления общества. Это путь освобождения от любых социальных рогаток, начиная с норм общественного мнения до статей Уголовного кодекса. Люди вступают или, точнее, попадают на него по-разному. Одни стараются сохранить свой внутренний душевный и духовный мир и личное достоинство, уходя в природу, в скит, в монастырь, подальше от людей и их жизненной суеты и погони за призрачным внешним успехом. По Руси с давних времен бродили «калики перехожие», ходили люди по ее необъятным просторам в поисках Бога, правды, справедливости и лучшей доли. Другие же просто не выдерживают жесткого жизненного пресса, сваливаясь на «дно» общества в любом возрасте и становясь беспризорниками, бродягами, нищими и бомжами. Такой уход неизбежно оборачивается душевным и духовным опустошением, потерей себя как личности. Если на первом, конформистском пути способность подчиняться обществу и трудиться на его благо считается высшей ценностью и трудящиеся признаются обществом хотя бы в качестве средства своего существования, то здесь — «по-донки» и «тунеядцы» — уже и людьми-то не считаются.

Поэтому для характеристики уровня развития общества и его культуры важно не столько само их наличие и количество, сколько отношение к ним со стороны «нормальных» людей, не говоря уже о государстве. Если в глазах большинства бомжи и бродяги перестают быть людьми, такое общество больно и находится в стадии разложения, а их число неизбежно возрастает. И, наоборот, признание их самоценными людьми и равноправными членами общества (если, конечно, они сами захотят этого!) — верный признак социокультурного выздоровления.

Однако самым наглядным признаком болезни обществ является преступность, открыто антиобщественный и, главное, античеловечный путь самоутверждения.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 28 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.