WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 62 | 63 || 65 | 66 |   ...   | 71 |

1. Серебряную застежку (инь то цзы) для полового члена.

2. Подпругу томящегося от любви (сян сы тао) - чехол типа презерватива, но предназначенного не для гигиены или контрацепции, а для возбуждения женщины (и, возможно, для понижения чувствительности кожи мужчины).

3. Серное кольцо (лю хуан цюань) - по-видимому, для создания эффекта контакта серы с кожей, что повышает чувствительность женщины.

4. Вываренную в лекарственном составе белую шелковую ленту (яо чжу ды бай лин дай цзы), очевидно, служившую целям, о которых говорилось еще в медицинском трактате "И синь фан", где приводится совет, как добиться особой твердости полового члена: "Приступая к половому сношению, мужчина должен прежде всего взять шелковую ленту и крепко обвязать ее вокруг основания нефритового стебля" /9, с. 281/.

5. Подвешиваемое нефритовое кольцо (сюань юй хуань). Как явствует из цветной гравюры того времени, это было кольцо из яшмы, которое надевалось на эрегированный пенис и удерживалось на месте при помощи шелковой ленты, пропущенной между ног и закрепленной на поясе мужчины /9, с.

281/, (титул).

6. Мазь для стягивания пупка (фэн ци гао), которая наносилась на соответствующее место с тем, чтобы усилить воздействие мужской энергии ян;

возможно, это средство мыслилось как предотвращающее выход жизненной энергии (ци) через пупок /11, с. 242/.

7. Бирманский бубенчик (мянь лин), т.е. род дильдо, который мог быть использован в том числе и для женской мастурбации. Судя по названию, пришел в Китай с "варварских" окраин [2]. В главе 83 в аналогичном перечне вслед за "мянь лин" упоминается также "чань шэн цяо" ("брелок дрожащих звуков") - видимо, такой же "звучащий шарик" /9, с. 166/.

"ДЕВИАЦИИ" Во-вторых, искусство любви выражается в разнообразии способов половых сношений. Здесь я имею в виду не столько позы, сколько так называемую "парафилию", то есть "достижение полового удовлетворения с помощью необычных или культурно неприемлемых стимулов" /3, с. 325/. Это понятие иногда используют как синоним половых отклонений (девиаций), но важно отметить, что в нашем случае речь идет, как правило, не о патологии, а об определенных нормах, которые можно считать скорее изощрениями, нежели извращениями. Знаменательно, что ван Гулик, постоянно употребляя слово "извращения" для характеристики действий Симэнь Цина, обращает вместе с тем внимание на практически полное отсутствие в романе патологических явлений в сфере секса, к разряду которых он, очевидно, относит лишь случаи грубого насилия одного партнера над другими: "Много здесь игривых извращений, раблезианского юмора и грубых шуток, но вызвано все это скорее стремлением к разнообразию, нежели испорченными инстинктами... Отсутствие патологических черт тем более замечательно, что человек, обладающий богатством и положением Симэнь Цина, вполне мог быть описан как безнаказанно предающийся садистским излишествам, что не нанесло бы ущерба реализму или правдоподобию романа. Но подобные картины не приходили автору в голову, очевидно, потому, что он не наблюдал их в то время в своем окружении" /9, с. 289/. Аналогичные соображения высказывают и другие авторы: "Сексуальные отклонения, насколько можно судить по литературе, редко встречались в Китае. Не было необходимости прибегать к запрещенным приемам, поскольку секс был не табуирован, а любая практика открыта" /13, с. 44/.

Некоторые из девиаций полностью отсутствуют в "Цзинь, Пин, Мэй". Так, например, в романе не зафиксировано ни одного случая скотоложства, что, конечно, неудивительно, если принять во внимание социальную среду, в которой разворачивается действие. В деревне же, по многочисленным свидетельствам современников, зоофилия была относительно распространена "в низших классах рабочих, имеющих общую трудовую долю с животными", как писал врач русской духовной миссии в Пекине/4, с. 140/; об этом говорит и присутствие животных на некоторых эротических изображениях.

Более любопытно отсутствие случаев онанизма в одиночку и куннилингуса. Разумеется, это не свидетельство отсутствия таковых вообще в ту эпоху. Несколько случаев куннилингуса (к нему прибегали главным образом в даосских кругах) и женской мастурбации описаны в романе Ли Юя "Подстилка из плоти" ("Жоу путуань"). Отсутствие же интереса к "обычному" онанизму можно объяснить лишь если вспомнить, что пособия по "искусству любви" запрещали мужской онанизм как безусловно ведущий к бессмысленной растрате жизненной энергии и преждевременной смерти. На Западе распространение онанизма отмечали как следствие запрета на проституцию, всякого рода регламентаций отношений между полами. В Китае же ничего подобного не наблюдалось. Как бы то ни было, автор "Цзинь, Пин, Мэй" по каким-то своим соображениям избежал хорошего "даосского" способа ускорить движение своего героя к гибели.

Наиболее часто встречающиеся в романе изощрения - это фелляция и содомия. Первая из них называется "игрой на свирели", которой занимаются практически все партнерши Симэнь Цина вне зависимости от их ранга в его семье и общественного положения. Христианство и ислам осуждали фелляцию наряду со скотоложством, онанизмом (и прелюбодеянием, разумеется). Даже в Риме, терпевшем содомию, фелляция считалась позорным актом. В Китае же этот способ полового удовлетворения никогда не осуждался.

Подобное положение дел требует хоть какого-то объяснения. Для характеристики сексуальных отношений в позднеримской империи П. Вэйном была предложена оппозиция "активный-пассивный" /14/. Свободный мужчина там обязан был быть активным, а женщина - пассивной. Подобное противопоставление не имело места в Китае [3] где отношения инь-ян теоретически полагались отношениями строгого равенства, а в пособиях по интимным отношениям подразумевалось сексуальное превосходство женщины. Частые случаи "игры на свирели" в романе отражают активность женщин, символизируя вместе с тем "высасывание" жизненной энергии из Симэнь Цина.

Гетеросексуальная содомия считалась западными богословами противоестественной, как и вообще всякий "грех содомский". В китайском романе она встречается довольно регулярно, хотя и не столь часто, как фелляция.

Этот способ сношения можно увидеть и на гравюрах того времени. В эротической поэзии и прозе часто воспеваются женские ягодицы, которые обычно сравнивают с полной луной (мин юэ). В эротических фрагментах доцинских текстов изображается, как "цветущая ветвь" или "нефритовое дерево" приближаются к полной луне. В цинское время сопутствующий этим выражениям смысл был забыт, но такие сочетания, как "хоу тин хуа" ("цветы с заднего двора") или "хань линь фэн" ("стиль ученых"), по-прежнему были понятны и употребительны /9, с. 290/.

Симэнь Цин очень ценит этот способ. С восторгом он пробует его с Ван Шестой. Она, впрочем, изображена как женщина с причудами: "Гостям, к примеру, было положено входить лишь с заднего крыльца. Даже мужу приходилось пробираться через засаженный цветами дворик. Лишь раз или другой за целый месяц его пускали с парадного хода" /7, т. 2, с. 23/. Несколько подобных случаев было у Симэнь Цина и во время встреч с другими женщинами, но всегда несколько извращенными и занимающими низкое положение. Одно из описаний заставляет-таки предполагать, что данный способ полового сношения не должен все же считаться обычным и естественным для того времени. Цзиньлянь - единственная из жен Симэнь Цина, которую он пробует склонить к содомии. И эта развязная женщина соглашается на подобную сексуальную жертву ("метать стрелы не в яшмовую вазу, а в медный таз") только после долгих уговоров своего мужа /7, т. 2, с. 126/.

Предпочтение, оказываемое этому способу полового сношения, объясняется в специальной литературе как особенность, присущая жителям жаркого климата, где вагинальные рефлексы, как правило, ослаблены, вследствие чего обычные совокупления менее предпочтительны для мужчин. Однако ван Гулик. Обращает внимание на то, что об этом способе не упоминается ни в санскритской, ни в классической греческой литературе. Римляне (Сенека, Марциал) ссылаются на него как на средство временно уберечь невесту от болезненности при дефлорации. В семитском мире анальный секс был широко известен, о нем часто говорится и в арабских пособиях по искусству любви /9, с. 290/. В общем, данная проблема в сексологии еще не решена.

Нет сомнения, что гомосексуальные связи между мужчинами в то время не только терпели, но и рассматривали как нормальное явление, что подтверждается законодательством эпохи Мин. Отношения мужчин описаны в романе с той же простотой и естественностью, что и гетеросексуальные связи: "Симэнь в порыве страсти обнял юношу, и они слились в жарком поцелуе. Затем Симэнь расстегнул ему халат, обхватил обеими руками пониже талии и сказал:

- Поменьше пей! Всю красоту свою испортишь! - Не буду больше, господин, - прошептал Шутун (слуга Симэнь Цина - А.

Д.)" /7, т. 1, с. 405/.

В то же время в "Цинь, Пин, Мэй" нет ни одного описания лесбийской любви, по другим данным - весьма распространенной.

Групповой секс в китайской художественной литературе - это, как правило, один мужчина с двумя и более женщинами. Привилегированное положение "единственного мужчины" глубоко укоренилось в китайской традиции /11, с. 260/ [4]. На многочисленных средневековых гравюрах и в самом романе "лишние" женщины - это чаще всего служанки, помогающие мужчине получить максимум удовольствия от "основной" партнерши.

Причинение мужчиной женщине боли (даже легкой, типа покусывания) ни разу не упоминается в древних пособиях, сцены такого рода крайне редки и в художественной литературе. Так, в "Цзинь, Пин, Мэй" Симэнь развлекается тем, что кладет между грудей, на живот и на лобок женщины три кусочка благовония и поджигает их. Эту процедуру он проделывает на протяжении романа три раза и всегда с женщинами сомнительного поведения. Эти действия можно квалифицировать как проявление садизма с той лишь существенной оговоркой, что партнерши Симэнь Цина соглашаются на этот опыт добровольно, а из текста явствует, что их наслаждение также увеличивается.

Источники XVII века, где рассказывается о нравах увеселительных заведений, свидетельствуют, что практика такого рода была весьма распространенной и считалась среди куртизанок хорошим средством, чтобы удержать понравившихся клиентов /10, с. 661/.

Два раза в романе женщина пытается компенсировать сексуальную неудовлетворенность дурным обращением с другими женщинами. В обоих случаях это все та же пресловутая Цзиньлянь.

И наконец, в "Цзинь, Пин, Мэй" есть два копрологических пассажа на одну и ту же тему: Симэнь Цин мочится в рот не блещущим особо приличными нравами женщинам: Цзиньлянь и кормилице Жуй. Но важно отметить, что в первом случае это происходит по инициативе "главной соперницы" Симэнь Цина во время последней серии ее встреч с мужем и символизирует растущее желание Цзиньлянь реализовать наконец свое сексуальное преимущество, т.е. как бы поглотить мужчину целиком, вобрать к себе в самое "нутро" ("бао хуа во") его жизненную силу, чего она и добивается во время их последнего свидания (глава 79), когда пенис Симэнь Цина "исторгает семя, затем сочится кровью и, наконец, испускает дух" /11, с. 241/.

ЛЮБОВЬ, РАЗМНОЖЕНИЕ, СМЕРТЬ Во всех перечисленных выше случаях речь идет о сексуальных отношениях без цели зачатия. Хотя Симэнь Цин, приступая к поискам новых жен, упоминает порой о необходимости рождения наследника, сводницы чаще апеллируют к его сладострастию /7, т. 1, с. 99/. Почти все герои романа мечтают иметь детей, но в интимных сценах речь, несомненно, идет только об "искусстве любви", которое кажется несовместимым с зачатием. Не случайно Юэнян и Цзиньлянь, стремящиеся заиметь ребенка от Симэня, просят у буддийского шарлатана чудодейственную микстуру. Таким образом, поиски удовольствия и размножение - два не связываемых друг с другом понятия. Более того, самые распутные женщины в романе вообще, как правило, неспособны иметь детей. Сладострастие как бы препятствует размножению.

Раз удовольствие и размножение разъединены, то поиски наслаждения неизбежно связываются со смертью. Как отмечали многие исследователи, "Цзинь, Пин, Мэй" в равной мере может считаться как романом о сексуальных радостях, так и романом о смерти. Это история постоянной борьбы человеческих существ, желающих поисками чувственной радости бросить вызов смерти. Все персонажи романа умирают, и причиной тому - любовные излишества. Только первой супруге Симэнь Цина, добродетельной, лишенной похоти Юэнян удается избежать преждевременной гибели.

"Цзинь, Пин, Мэй" - это история вожделения, удовлетворяемого, но постоянно возрождающегося, подобно фениксу из пепла. "Буддийский идеал уничтожения всех желаний отрицается самой жизнью, и только смерть от излишеств способна положить конец повторяющимся сценам интимных отношений, придавая элемент условности эротической теме" /8, с. 84/. Как говорится в главе 79, "есть предел человеческим силам, только плоть ненасытна" /7, т. 2, с. 303/ [5] Мы предлагаем вашему вниманию полный перевод двух глав романа "Цзинь, Пин, Мэй". Сравнив его с имеющимся переводом В. С. Манухина /7, т. 2, ее. 117132/, дотошный читатель сможет самостоятельно рассудить, действительно ли при сокращении текста издатели двухтомника упустили нечто существенное.

ПРИМЕЧАНИЯ 1. Ван Гулик считает это обстоятельство явным свидетельством в пользу того, что к концу династии Мин древние пособия по искусству любви и даосской сексуальной алхимии были мало известны среди писателей и ученых /9, с. 288/. Вместе с тем очевидно, что роман насыщен художественными образами и натурфилософскими идеями этих старинных трактатов.

2. Ученый цинского времени так описывает это приспособление: "В Бирме живет похотливая птица, семя которой используется как половой возбудитель. Люди собирают семя, которое падает на камни, и помещают его в маленький медный предмет конической формы, который называют "бирманский бубенчик". Взяв его в руку, обнаруживаешь, что, чуть согревшись, он начинает сам по себе двигаться и издавать тоненький звук. Положишь его на стол - он прекращает звучать. Удивительно!" /9, с. 165/.

3. Неудивительно, что во время полового акта женщина часто занимала "активную позицию". Подтверждением этого может служить хотя бы подсчет изображений на эротических гравюрах эпохи Мин, проведенный ван Гуликом.

20% случаев - это позиция "женщина сверху", "нормальная" позиция представлена всего лишь на 25% изображений /9, с. 330/. На Западе же позиция "женщина сверху" считалась в то время "противной естеству".

4. Как исключение можно рассматривать сцену в романе, когда Ин Боцзюэ, застав своего приятеля Симэнь Цина в объятиях певички Ли Гуйцзе, принимается насмехаться над ним.

5. "И цзи цзин шэнь ю сянь, тянь ся сэ юй у цюн", что в более буквальном переводе означает: "Семя и дух человека ограничены, /но/ страсти и желания Поднебесной неисчерпаемы".

Pages:     | 1 |   ...   | 62 | 63 || 65 | 66 |   ...   | 71 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.