WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 71 |

Пятый подвид, в отличие от предыдущих проявлений китайских гомосексуальных привычек, не был связан с выездной жизнью. Это были домашние развлечения со слугами. Им предавался и главный герой романа "Цзинь, Пин, Мэй" Симэнь Цин, ища разнообразия от своих жен и певичек. Возлюбленный Симэнь Цином слуга со служанками вел себя как мужчина, а с господином - как женщина. Порой, в дни пиршеств, он одевался в женское платье, прекрасно музицировал и пел, развлекая гостей и будоража в них "весенние" желания. Нередко он использовал расположение хозяина в своих меркантильных целях. На иллюстрации "Оплаченное любовью с "заднего дворика" осуществляется посредничество" - любовь двух мужчин представляется весьма гармоничной и страстной. Во всяком случае она взаимна, в отличие от двух других случаев гомосексуализма, описанных в романе (илл. 32).

Эти два случая следует выделить в дополнительный, неизвестный доктору Корсакову, шестой подвид китайской педерастии - педерастия монашеская. В главах 76-й и 93-й "Цзинь, Пин, Мэй" монахи, причем, разумеется, не тех школ, что проповедовали эротику, а, наоборот, безбрачные брали на себя роль активного начала в гомосексуальном контакте, против которого ответная сторона или протестовала - "Хуатун, плача, уворачивается от поднявшегося подсолнуха учителя Вэня", или, по крайней мере, воспринимала его без восторга - "Даосский учитель развращает младшего из братьев мужеложством".

Роман, разумеется, нельзя считать полностью достоверным историческим свидетельством, и тем не менее описываемые в нем факты вряд ли не имеют под собой реальной основы. Вообще, вероятность существования гомосексуальной любви в среде безбрачных монахов, увы, не вызывает особых сомнений. Человек часто бывает не в силах вытравить из себя все свои природные желания, забыть свое телесное. Факты монашеской педерастии известны, увы, не только культуре даосов или буддистов, где, кстати, возможно они были и не столь уж самоубийственным криминалом, в силу известной терпимости этих учений к плоти. Печально то, что эти факты встречаются и в христианской культуре, особенно в отдаленных провинциальных монастырях.

Для христианства, почитающего плоть началом низменным, порочным, дьявольским, предаваться блуду, содомии в стенах святой обители - это даже больше, чем просто смертный "грех. Но, увы, и это порой не сдерживает страждущих.

Однако вернемся на китайскую землю.

С религиозной точки зрения, с точки зрения небесных законов гармонии, педерастия и здесь была явлением малопривлекательным. Однако это не мешало ее распространенности. Кстати, с духовной точки зрения, малопривлекательны и анальные отношения с женщиной. Для "нефритового перста" создана "нефритовая ваза" (или "нефритовая пещера"), а не гнусный "медный таз", предназначенный для нечистот.

На этом я хотела бы завершить общие размышления о китайской эротической живописи и графике, о культуре и искусстве "весеннего дворца", которые в былые века буйно процветали в границах Срединной империи, и перейти к более частным вопросам.

"ВЕСЕННИЕ КАРТИНКИ" ИЗ СОБРАНИЯ ЭРМИТАЖА Эротической продукции в Китае прошлых трех веков было действительно немало, и была она, согласно запискам В. Корсакова, недорога. Европейцы, разумеется, с удовольствием ее закупали, и она в огромных количествах рассредоточивалась по миру. В настоящее время свитки, альбомы, лубочные картинки, подобные тем, что описаны выше, можно встретить в различных музеях, библиотеках, в частных коллекциях и т.д.

Немало китайской эротической продукции в течение XVIII - XIX вв. поступало и в Россию и оседало в разных руках. Увлекались экзотическими "срамными безделицами" и при дворе. Какая-то часть дворцовой коллекции хранится и в настоящее время в Государственном Эрмитаже. Сейчас трудно сказать, какова эта часть - лучшая или худшая, большая или меньшая, но даже если худшая и меньшая, то все равно сам факт, что хоть что-то сохранилось, уже приятен.

В Европе и Америке с 60-х годов нашего столетия начался активный процесс раскрепощения нравов и параллельно ему возрос бурный интерес к сексуальным практикам, а затем и теориям классического Востока. Одна за другой начали выходить книги, альбомы, в первую очередь на индийском и японском материале, ибо культура этих народов все же ближе и понятней западному человеку, но тем не менее загадочный Китай тоже не был оставлен в стороне. Переводы, исторические, медицинские изыскания, поиск изобразительного материала - все это в итоге привело к тому, что Запад в настоящее время в целом неплохо осведомлен о чудесах восточной сексуальности, и многие из них уже перестали казаться столь уж чудными. Среди ученых появились даже своего рода эротические "мэтры" (о "мэтрессах" не знаю), специализирующиеся в данной области.

Впервые исследование о китайском эросе выходит на русском языке, впервые публикуются эрмитажные остатки дворцовой коллекции развлекательных диковин. До сих пор никто, включая сотрудников музея, не мог их видеть.

Первая публикация этих вещей осуществлена благодаря активной и добронаправленной деятельности сотрудников Института востоковедения АН СССР, Государственного Эрмитажа и Государственного музея искусства народов Востока.

Всего эрмитажный фонд насчитывает семнадцать китайских эротических предметов, из них: восемь свитков, один альбом, один стеклянный складень, одна вышивка, две картинки в технике слоновая кость на шелку, одна чашечка и три амулета с одинаковыми изображениями, но разнящиеся по величине.

Амулеты и чашечка, вероятнее всего, имели какую-то конкретную функцию, однако на данный момент установить, какую именно, представляется затруднительным.

Применение вышивки и складня прослеживается более явственно. По всей видимости, они являлись принадлежностями веселых домов, хотя не исключено и домашнее их использование (илл. 64, 65).

На изнаночной стороне вышивки едва виднеется плохо сохранившееся изображение прекрасной дамы, рядом с которой в чаше стоят свитки. Известно, что свиток в чаше воспринимался китайцами как знак пениса в вульве. То есть изнаночное изображение содержит подспудные эротические аллюзии.

Пируя в будуаре милой дамы, юноша мог видеть поначалу только эту благопристойную сторону, содержащую, правда, определенные намеки. Затем, если он проходил глубже, во "внутренние покои", то ему открывалось совсем иное зрелище: на лицевой стороне гладью вышито изображение эротической пары в классической позе "мандариновых уточек". Образ "мандариновых уточек" традиционен для Китая, они почитались символом супружеской верности, однако это совсем не значило, что сия поза не должна была применяться в случае стороннего блуда. Вообще, в связи с гаремными обычаями, понятия блуд и верность были весьма конкретными для женщины и весьма приблизительными для мужчины.

Таким же двусторонним произведением является и складень. Причем на центральной створке его пристойной стороны разыгрывается сцена музицирования двух дам и одного юноши. Согласно китайской традиции, музицирование ассоциировалось с любовными действами. Музыка, как не без основания считали китайцы, возбуждает, задает тон, ритм и характер чувственных взаимоотношений.

Сюжетным аналогом к данной створке можно считать лубок из собрания Государственного музея искусства народов Востока (Москва), в надписи которого сообщается, что изображенное есть "грот пипа" (пипа - четырехструнная китайская гитара). Данное изображение внешне также полностью прилично, а эротичность прочитывается в первую очередь из его музыкальной надписи, поскольку пипа в китайской традиции ассоциировалась с женским половым органом: струны пипы - вход во влагалище, грот - влекущие женственные глубины. Характерно, что на московском лубке в музыкальном гроте ублажают одного юношу опять две дамы. Сюжет данного лубка соотнесен с эпизодом из классического романа "Путешествие на Запад". В эпизоде этом рассказывается о красавице, которая в глубинах пипы пыталась обольстить юного монаха и лишить его тем самым святости и возможности проповедовать буддийское учение.

Приблизительно такое же обольщение, только направленное не на монаха, происходит и на единственно пристойной из сохранившихся створок эрмитажного складня.

С достоверностью установить первоначальное количество створок невозможно. Во всяком случае, их было не меньше трех двусторонних, т.е. не меньше шести изображений, сохранилось же только пять, два из которых - в расколотом виде, два - с небольшими утратами и лишь одно - целое. Красочный слой практически не пострадал - по-прежнему яркий и сочный. Как произведение искусства этот складень не представляет собой ценности, он интересен лишь как явление культуры, причем не элитарной, но массовой, которая пусть на более примитивном уровне, но использовала тот же язык, что и культура интеллектуалов.

На остальных четырех сохранившихся створках изображены парные сцены с дважды повторяющимися персонажами. Представленные позы различны (илл.

4-8).

Одна из эротических сцен происходит на воде в лунную ночь.

Наиболее вероятная датировка этого складня - конец XIX века. Тому же времени, по-видимому, принадлежат и обе картинки, выполненные в технике слоновая кость на шелку, и весь комплект свитков.

Эрмитажные рельефные картинки из слоновой кости по сравнению с аналогичными из Музея этнографии не представляют большой художественной ценности, тем более что одна из них в значительной степени утрачена. В них наиболее интересна вновь прослеживающаяся связь эроса с водой, только уже не в варианте водоема, а в варианте таза с перекинутой поверх дощечкой (илл. 2).

Весьма интересна эрмитажная коллекция китайских эротических свитков.

Всего их восемь, семь из них объединены в две подсерии. Героем одной из них является некий юноша с косичками, завязанными на лбу, - прическа, которую в ХIХ веке предпочитали носить именно китайцы, а не маньчжуры.

На одном свитке он в беседке, увитой виноградом, атакует прекрасную даму, а из-за цветочной изгороди за ними наблюдает служанка. Женское подглядывание в китайских эротических картинках и в литературных произведениях - явление обычное. Обусловлено оно множеством абстрактных и конкретно-практических идей, условиями гаремной жизни И Т. Д. (илл. 16).

То, что сцена происходит в саду - в виноградной беседке, - тоже не случайно и связано с тем, что китайцы вообще предпочитали предаваться любви на лоне природы, и с тем, что считали это весьма полезным, ибо, если, любя, вдыхаешь свежий воздух, то, во-первых, это продлевает потенцию, а во-вторых, при этом одновременно с восприятием энергий противоположного пола воспринимаются энергии всего окружающего мирового пространства. Виноградная беседка - весьма уютная среда для эротических игр.

В этом смысле аналогом данному сюжету является сцена с гравюрного листа серии "Цзинь, Пин, Мэй" "Пань Цзиньлянь, опьяневшая, мается на перекладине для винограда" (илл. 126).

Расставленные по всему саду цветочные горшки в данном контексте воспринимаются как метафоры коитуса.

На втором свитке тот же юноша общается одновременно с двумя женщинами. Вероятнее всего, одна из них, та, что служит "подставкой" для другой, является ее служанкой (илл. 23).

Вторая подсерия посвящена домашним радостям некоего "почтенного", как он именуется в надписях, Ни:

"Уютное жилище почтенного Ни" - парная сцена на фоне ширмы с пейзажем гор и вод, рядом со столиком, на котором стоит ваза с цветами. Пейзаж горы и воды в китайской традиции является возвышенным выражением взаимодействия сил инь и ян (илл. 34).

"В комнате таинств почтенного Ни велики непрерывные возгорания".

"Комната таинств" ("дунфан") - так именуется одна из ячеек управляющих центров человеческого организма, или "киноварных полей". Всего в человеческом организме три "киноварных поля", и каждое из них имеет свою "комнату таинств". В данном случае это, конечно, дун-фан нижнего центра. И, кроме того, термин "комната таинств" выступает в данном случае в качестве синонима термину "нефритовые покои", который является обозначением сексуальных практик. Не случайно китайские эротические трактаты именуются "Главное из наставлений для нефритовых покоев", "Тайные предписания для нефритовых покоев". На описываемом свитке в сцене активное участие принимает ребенок. В китайском эротическом искусстве это вполне обычное явление.

Всего в эрмитажной коллекции существуют два свитка, на которых присутствуют дети. Надпись второго из них гласит: "Атакующий огонь солнечной горы". Данная надпись состоит из четырех иероглифов, три из которых описывают явления янской ориентации: огонь - символ мужской триграммы "ли"; солнце, т.е. собственно ян, и гора (каменная гора, нефритовая гора), т.е. твердое, противозначное мягкому, женственному. Однако, с другой стороны, термин "янская (солнечная) гора" может быть применен в качестве синонима к термину "янская башня", который обозначает выступ внутри женского полового органа (илл. 36).

Свиток "Две жены оспаривают друг у друга мужа" очень характерен для китайского эротизма. С одной стороны, такая ситуация вполне обычна для гаремной жизни, с другой стороны, она прекрасно укладывается в китайские метафизические схемы единения инь w ян, где инь воплощается в четной двойке, а ян - в нечетной единице.

Весьма лаконично и законченно смотрится еще один свиток из антологической серии духовно-телесных радостей почтенного Ни, называется он:

"Воспринял через связь последствия истечений, напитался из отверстия жаровни тыквы-горлянки". Смысл этой надписи весьма любопытен с точки зрения религиозно-духовного понимания секса. Тыква - горлянка - священный сосуд с эликсиром бессмертия, с ним, как гласит предание, не расстается святой Ли Тегуай, но лишь достойнейшим он предлагает отведать его содержимое. Однако, кроме того, полая выдолбленная горлянка (сосуд с перехватом) считалась природным аналогом женственного вместилища, отверстие ее - вход во влагалище. Образ этот нередко встречается в китайской эротической живописи и литературе. Так, например, один из графических листов серии "Су Во пянь" называется "Союз инь и ян в райских глубинах тыквы-горлянки". В эротическом процессе целью мужчины было получение живительных соков из недр иньского сосуда (илл. 38).

Наиболее загадочен восьмой свиток из эрмитажного собрания. На нем представлена женщина, блаженно сидящая рядом с хорошо возбужденным ослом. Согласно запискам доктора Корсакова, скотоложство существовало в Китае в XIX в., причем любимыми животными были именно ослы, вернее, ослицы, ибо упражнялись в этом жанре все же не женщины, а мужчины (хотя для китайцев, привыкших к гомосексуализму, возможно, пол животного был безразличен). Однако на данном свитке перед нами женщина и, что еще более интересно, она не китаянка, а европейка, беловолосая и кучерявая.

Затрудняюсь сколь-либо убедительно прокомментировать это произведение.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 71 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.