WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 32 |

Эта особенность может показаться несущественной, но в действительности она выражает важное различие между эпизодическими попытками преодолеть проблему и систематической работой над собой. Целью эпизодического самоанализа является осознание факторов, вызвавших данное нарушение, и их устранение. Здесь может также иметь место и более общий мотив - желание быть лучше подготовленным к преодолению жизненных трудностей, но даже если он и играет определенную роль, то все же ограничен желанием испытывать меньше проблем из-за страхов, головных болей или иных неудобств. Такое желание противоположно более глубокому и более позитивному желанию - максимально развить свои способности.

Как будет видно из следующих примеров, нарушения, которые вызывают попытку исследования, могут быть острыми или постоянными. Они могут быть следствием актуальных проблем, присущих данной ситуации, или же проявлениями хронического невроза. Удастся ли их устранить с ходу или только в результате более интенсивной работы, зависит от факторов, которые будут обсуждаться в дальнейшем.

По сравнению с систематическим самоанализом эпизодический анализ не требует столь многих предварительных условий. Для эпизодического анализа достаточно обладать некоторыми психологическими знаниями, причем не обязательно почерпнутыми из книг; они могут быть получены также из повседневного опыта. Единственным необходимым требованием является готовность верить в то, что бессознательные факторы могут обладать достаточной силой, чтобы дезорганизовать всю личность. Или, выражаясь в негативной форме, нельзя слишком легко довольствоваться находящимися под рукой объяснениями нарушения. Например, человеку, слишком расстроенному тем, что его на десять центов обсчитал водитель такси, не следует довольствоваться убеждением, что никому не нравится быть обманутым. Человек, страдающий от острой депрессии, должен скептически отнестись к объяснению своего состояния событиями в мире. Вошедшее в привычку забывание условленных встреч плохо объясняется чрезмерной занятостью.

Особенно легко отбросить в сторону те симптомы, которые по своему характеру не относятся к явно психическим, как-то: головные боли, расстройства желудка или усталость. Как правило, можно наблюдать две противоположные установки по отношению к таким расстройствам, и каждая из них в равной мере является крайней и односторонней. Первая установка заключается в автоматическом приписывании головной боли погодным условиям, усталости - чрезмерной работе, а расстройств желудка - недоброкачественной пище или язве. Возможность того, что к этим нарушениям причастны психические факторы, даже не рассматривается. Такая установка может формироваться из-за полнейшего невежества, но она также составляет характерную невротическую тенденцию у лиц, которые не могут даже допустить мысль о каком-либо недостатке в себе или о своей неуравновешенности. На другом полюсе находятся те, кто убежден, что любое нарушение по своему происхождению является психическим. Для таких людей и речи не может быть о том, что они могли устать из-за чрезмерной лихорадочной работы или заболеть из-за сильнейшей инфекции. Они не допускают мысли, что какой-то внешний фактор может оказать на них воздействие. А если у них возникает какое-либо нарушение, то лишь потому, что они сами ею допустили; и если симптом по своему происхождению психический, то это значит, что в их власти его устранить.

Излишне говорить, что обе эти установки имеют характер навязчивости, а наиболее конструктивная установка находится где-то между ними Мы можем чувствовать искреннюю озабоченность положением дел в мире, но такая озабоченность должна побуждать нас к действию, а не к депрессии. Мы можем чувствовать усталость из-за тяжелой работы и слишком короткого сна. У нас могут быть головные боли из-за плохого зрения или мозговой опухоли. Разумеется, никакой физический симптом не следует приписывать исключительно психическим факторам до проведения тщательного медицинского обследования. Важный момент состоит в том. что при всем уважении к правдоподобным объяснениям следует также внимательно исследовать и свою эмоциональную жизнь, И даже при заболевании гриппом может оказаться полезным, после того как приняты должные медицинские меры, поднять вопрос о том. не присутствуют ли здесь некие бессознательные психические факторы, снижающие сопротивление инфекции или затрудняющие выздоровление.

Если иметь в виду эти общие соображения, то я думаю, что следующие примеры достаточно наглядно обрисуют проблемы эпизодического самоанализа.

Джон, добродушный бизнесмен, пять лет состоявший в счастливом браке, страдал от неясной внутренней напряженности и "чувства неполноценности"; в последние годы у него появились головные боли, возникающие время от времени без какой-либо явно выраженной органической причины. Он никогда не подвергался анализу, но был достаточно знаком с психоаналитическим способом мышления. Позднее он обратился ко мне для анализа довольно запутанного невроза характера, причем одним из факторов, убедившим его в возможной ценности психоаналитической терапии, явился собственный опыт самостоятельной работы.

Он приступил к анализу своих головных болей во многом случайно. Однажды с женой и двумя друзьями он отправился смотреть музыкальную комедию, и во время спектакля у него разыгралась головная боль. Это показалось ему странным, так как до похода в театр он чувствовал себя хорошо. Сначала, не без некоторого раздражения, он приписал свою головную боль тому, что пьеса оказалась плохой и вечер был потерян, но вскоре подумал, что головная боль не возникает из-за плохой пьесы. После этого и пьеса стала казаться не такой уж плохой. Безусловно, она не шла ни в какое сравнение с пьесой Шоу, которую он бы предпочел. И вот эти-то последние слова - "он бы предпочел" - и застряли в его голове. В этот момент он ощутил вспышку гнева и увидел некую связь. Он вспомнил, как уступил в споре, когда выбирали пьесу, считая, что должен быть славным малым и для него это совершенно не важно. Очевидно, однако, что это имело для него определенное значение, и в глубине души он был возмущен тем, что его заставили. Вместе с этим осознанием прошла и головная боль. Он понял также, что головная боль подобным образом возникла у него не впервые. Так, например, он терпеть не мог играть в бридж, но каждый раз уступал уговорам.

Он был поражен, обнаружив связь между вытесненным гневом и своими головными болями, но предпочел больше не думать об этом. Однако спустя несколько дней ранним утром он проснулся от сильнейшей головной боли. Прошлым вечером он присутствовал на общем собрании своей организации. После этого выпивали, и первое, что пришло ему в голову, что, наверное, он переборщил с выпивкой. С этой мыслью он повернулся на другой бок и постарался снова заснуть, но не смог. Его раздражала муха, жужжавшая возле лица. Вначале раздражение было едва заметным, по вскоре переросло в сильный гнев. Неожиданно он вспомнил недавний сон: кусочком промокашки он раздавил двух домашних клопов; промокательная бумага была вся в мелких дырках, образовавших правильный узор.

Это напомнило ему о папиросной бумаге, которую он складывал для вырезания узоров, будучи ребенком. Тогда он был пленен получаемой красотой. В его памяти всплыло одно воепоминание: он показывает узор из бумаги матери, ожидая от нее восхищения, но в ответ встречает лишь рассеянный взгляд. Промокательная бумага напомнила ему затем о собрании, на котором он сидел с отсутствующим видом, рисуя карикатуры на председателя и его оппонента. И тут слово "оппонент" прямо-таки поразило его, потому что в сознании он не считал этого человека оппонентом. На голосование была вынесена резолюция, по поводу которой он испытывал какое-то смутное беспокойство. Но у него не было никаких серьезных возражений против нее. Поэтому замечание, которое он высказал, было не по существу. Оно было слабым и не произвело никакого впечатления. И только теперь он понял, что в результате принятого решения на него переложат массу скучной и утомительной работы. Это было сделано так ловко, что в тот момент данное обстоятельство от него совершенно ускользнуло. При этой мысли он внезапно рассмеялся, осознав смысл раздавленных клопов. Председатель и "оппонент" - они были такими же отвратительными кровопийцами, как клопы. То есть так же, как он боялся клопов, он боялся и этих "эксплуататоров". Что ж, он отомстил им, пусть даже и во сне. И головная боль снова исчезла.

В трех последующих случаях, как только начиналась головная боль, он искал скрытый гнев, находил его, и головная боль исчезала. После этого головные боли вообще прекратились.

Прослеживая этот опыт, прежде всего поражаешься легкости процесса по сравнению с достигнутым результатом. Но чудеса в психоанализе столь же редки, как и в любом другом деле. Насколько легко может быть устранен симптом, зависит от его функции в целостной структуре. В данном случае головные боли не приобрели никакой дополнительной роли, например мешать Джону в делах, которых он боялся или не хотел делать или которые служили бы средством продемонстрировать другим, что они его обидели, или причинили боль, или являлись бы основой для требования к себе внимания и уважения. Если бы головные боли или любой другой симптом приобрели важные функции, подобные этим, то их излечение потребовало бы долгой и проницательной работы. Такому человеку пришлось бы проанализировать все потребности, которым они служили, и они, вероятно, не исчезли бы до тех пор, пока работа не была бы практически завершена. В случае Джона головные боли не приобрели ни одной из таких функций и, вероятно, происходили просто от напряжения, вызванного подавленным гневом.

Избавление от головных болей было немалым достижением, но мне кажется, что мы склонны переоценивать значение таких грубых, явных симптомов и недооценивать значение менее ощутимых психических расстройств, в нашем случае таких, как отчужденность Джона от собственных желаний и мнений и его внутренний барьер в отстаивании своих прав. На эти расстройства, которые, как оказалось позднее, играли чрезвычайно важную роль в его жизни и развитии, проделанная им работа совершенно не повлияла. Все ограничилось тем, что он стал в некоторой степени лучше распознавать признаки нарастающего гнева и избавился от симптоматических головных болей.

На самом деле каждый из проанализированных Джоном случаев мог дать для осознания гораздо больше. Так, в его анализе возникшего во время музыкальной комедии гнева было множество вопросов, которые он не сумел затронуть. Каков был истинный характер его отношений с женой Было ли их согласие, которым он так гордился, обусловлено лишь уступчивостью с его стороны Главенствовала ли над ним жена Или же он просто был чрезмерно чувствителен ко всему, что могло напоминать принуждение Далее, почему он подавлял свой гнев Было ли это необходимо из-за навязчивой потребности в любви и привязанности Боялся ли он упреков со стороны жены Или он был вынужден поддерживать у себя образ человека, никогда не расстраивающегося по "пустякам" Боялся ли он, что ему пришлось бы отстаивать свои желания Наконец, действительно ли он был зол на других лишь за то, что они отклонили его предложение, или винил себя за то, что сразу же уступил из-за собственной слабости Анализ гнева, последовавшего после общего собрания на работе, тоже мог бы выявить новые проблемы. Почему он не был начеку в борьбе за собственные интересы, когда вдруг возникла опасность С другой стороны, может быть, он боялся бороться за свои интересы Или же его гнев имел такие размеры (раздавленные клопы), что безопаснее было подавить его полностью Кроме того, не подвергли он себя эксплуатации своей чрезмерной уступчивостью Или не воспринимал ли он как эксплуатацию то, что на самом деле было всего лишь законным ожиданием сотрудничества с ним Далее, как относиться к его желанию производить впечатление на других (воспоминание, как он ждал восхищения от своей матери) Была ли неудачная попытка произвести впечатление на своих коллег важным элементом его гнева И, наконец, до какой степени он был неспособен постоять за себя Ни одной из этих проблем он не коснулся. Джон оставил этот вопрос, когда открыл влияние подавленного гнева, направленного на других.

Второй пример описывает случай, который впервые побудил меня рассмотреть возможность самоанализа. Гарри был врачом. Он обратился ко мне за психоаналитической помощью в связи с приступами панического страха, которые он пытался снять, принимая кокаин и морфий. Время от времени у него возникали также эксгибиционистские побуждения. Вне всякого сомнения, у него был тяжелый невроз. После нескольких месяцев лечения он уехал отдыхать и в это время самостоятельно проанализировал приступ тревоги.

Начало этого фрагмента самоанализа было совершенно случайным, так же как и в случае с Джоном. Отправной точкой самоанализа послужил сильный приступ тревоги, внешне вызванный реальной опасностью. Гарри со своей девушкой взбирался на гору. Восхождение требовало значительных усилий, но было неопасным до тех пор, пока не поднялась метель и не опустился густой туман. Гарри почувствовал одышку, сердце отчаянно колотилось. Он запаниковал и даже принял решение передохнуть. Он не придал особого значения этому инциденту, приписав приступ беспокойства своей усталости и реальной опасности. Кстати, вот вам пример того, как легко мы можем довольствоваться неверными объяснениями, если сами того хотим, ибо Гарри был физически сильным человеком и никогда не трусил, оказавшись в критической ситуации.

На следующий день молодые люди решили пройти по узкой тропинке, шедшей вдоль крутой скалистой горы. Девушка шла впереди. Гарри поймал себя на желании столкнуть ее вниз со скалы, и у него опять началось сердцебиение. Он пришел в ужас при мысли об этом. И ко всему прочему, девушка ему нравилась. Неожиданно ему вспомнилась "Американская трагедия" Драйзера, в которой парень топит свою девушку, чтобы от нее избавиться. Затем он подумал о вчерашнем приступе и припомнил сходный импульс, который тогда ощутил в себе. Он был мимолетным, и ему сразу же удалось его сдержать. Однако он отчетливо помнил возраставшее раздражение против девушки непосредственно перед приступом и внезапную волну дикой ярости, которую он подавил.

То есть приступ тревоги имел следующий смысл: импульс ярости проистекал из конфликта между внезапной ненавистью, с одной стороны, и его искренней любовью к девушке - с другой. Он почувствовал облегчение и, кроме того, был горд собой из-за того, что проанализировал первый приступ и остановил второй.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 32 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.