WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 32 |

Тот же пациент пришел в другой раз, чувствуя себя подавленным. Накануне вечером он встретил друга, который рассказал ему о своем восхождении на гору Пиц-Палу в Швейцарии. Этот рассказ пробудил в нем воспоминания о Швейцарии. Когда-то и он мечтал взобраться на эту гору, но она была постоянно окутана туманом. Ему пришлось отказаться от своей затеи. Тогда он был взбешен, и прошлой ночью почувствовал, как прежняя ярость вновь поднимается в нем. Несколько часов он пролежал без сна, строя планы, как все же осуществить это свое желание, как преодолеть все преграды, связанные с войной, нехваткой денег и времени. Даже во сне его ум продолжал бороться с препятствиями, стоящими на его пути и он проснулся подавленным. В процессе анализа ему пришла на ум вроде бы не относившаяся к делу картина предместий небольшого городка на Среднем Западе, который был для него воплощением серости, однообразия и запущенности. Этот образ выражал чувства, которые в тот момент он испытывал к жизни. Но какая здесь была связь Неужели жизнь казалась ему пустой, потому что он не мог взобраться на Пиц-Палу Действительно, когда он был в Швейцарии, он был решительно настроен взобраться на гору, но фрустрация этого желания едва ли могла быть достаточным объяснением. Альпинизм не был его страстью. Очевидно, что не Пиц-Палу беспокоила его. Успокоившись, он понял, что даже не будет пытаться взойти на гору. Пробуждение этого швейцарского переживания означало что-то намного более острое. Оно поколебало его иллюзорную веру в то. что если он направит всю свою волю на достижение цели, то непременно ее добьется. Любое непреодолимое препятствие означало для него фрустрацию его воли, даже если оно никак от него не зависело, подобно тому туману в горах. Ассоциации, касавшиеся заброшенных окраин провинциального городка на Среднем Западе, указывали на непомерное значение, которое он придавал своей вере в абсолютную силу воли. Они означали, что жизнь без такой его веры не является для него полноценной.

Повторяющиеся темы или последовательности в предоставляемом пациентом материале особенно важны для понимания. Если ассоциации всегда заканчиваются подразумеваемым доказательством того, что пациент превосходит других интеллектом или здравым смыслом или вообще является незаурядной личностью, аналитик начинает понимать, что вера пациента в обладание всеми этими качествами имеет для него особую эмоциональную ценность. Пациент, не упускающий возможности продемонстрировать вред, причиненный ему анализом, подведет аналитика к гипотезам, отличным от тех, которые он выдвигает в том случае, если пациент не упускает возможности подчеркнуть свое улучшение. Если бы в предыдущем примере демонстрации ухудшения сопровождались постоянными сообщениями о том, что с ним несправедливо обошлись, обидели или сделали жертвой, аналитик начал бы наблюдать за теми его особенностями, которые могли бы объяснить, почему он воспринимает значительную часть жизни именно таким образом, а также за последствиями этой его установки. Повторяющиеся темы, выявляя типичные реакции, дают также ключ к пониманию того, почему переживания пациента зачастую следуют определенной стереотипной схеме: почему, например, он часто с энтузиазмом начинает какое-то дело, но вскоре его бросает; или почему его частые ссоры с друзьями так похожи.

Аналитик найдет также ценные ключи к пониманию внутренних противоречий пациента, многие из которых проявляются как особенности структуры пациента. То же самое относится и к преувеличениям - реакциям благодарности, стыда, подозрительности, явно несоразмерным вызвавшему их событию. Подобный избыток аффекта всегда сигнализирует о скрытой проблеме, побуждая аналитика искать то эмоциональное значение, которое это событие имеет для пациента.

Сновидения и фантазии также представляют огромную ценность как средства достижения понимания. Являясь относительно прямым выражением бессознательных чувств и стремлений, они могут открыть пути к пониманию, которые иначе едва ли можно увидеть. Некоторые сновидения довольно прозрачны, но, как правило, они говорят таинственным языком, который можно понять только с помощью свободных ассоциаций.

Конкретный момент, когда пациент переходит от сотрудничества к тем или иным защитным маневрам, также способствует пониманию. Постепенно раскрывая причины сопротивления, аналитик достигает более полного понимания особенностей пациента. Иногда тот факт, что пациент уклоняется от борьбы или в нее вступает, и непосредственная причина, по которой он это делает, вполне очевидны. И все же гораздо чаще обнаружить наличие блока удается только благодаря проницательному наблюдению, а чтобы понять его причины, необходима помощь - свободные ассоциации пациента. Если аналитик преуспеет в понимании сопротивления, он обретет более полное знание о тех факторах, которые ранят или пугают пациента, и лучше поймет природу вызываемых ими реакций.

Точно так же о многом говорят и темы, которые пациент пытается опустить или от которых быстро уходит, едва их затронув. Аналитик обретет ключ к разгадке, если, например, пациент упорно избегает выражения критических мыслей по поводу аналитика, хотя в остальном необычайно точен и критичен. Другим примером такого рода является неспособность пациента рассказать о произошедшем накануне случае, который его расстроил.

Все эти ключи помогают аналитику постепенно построить связную картину жизни пациента, в настоящем и прошлом, и сил, действующих в его личности. Но эти ключи помогут ему также понять те факторы, которые влияют на отношение пациента к аналитику и аналитической ситуации. По разным причинам это отношение важно понять как можно точнее. Во-первых, оно полностью блокирует анализ, если, например, скрытая обида на аналитика так и остается невыявленной. Пациент, даже имея лучшие намерения, не сможет выражать себя свободно и спонтанно, если питает в своем сердце тайную обиду на человека, которому себя открывает. Во-вторых, поскольку чувства и реакции пациента в отношении аналитика не могут отличаться от чувств и реакций по отношению к другим людям, в процессе анализа он бессознательно обнаруживает те же иррациональные эмоциональные факторы, те же стремления и реакции, которые он проявляет в других взаимоотношениях. Поэтому совместное изучение этих факторов позволяет аналитику понять, какие нарушения в отношениях с другими людьми присущи пациенту, а эти нарушения, как мы видели, являются узловым пунктом всего невроза.

Ключей, способных помочь постепенно понять структуру личности пациента, в действительности бесконечное множество. Важно, однако, отметить, что аналитик использует эти ключи не только путем тщательного обдумывания, но и непосредственно, то есть интуитивно. Другими словами, аналитик не всегда может точно объяснить, как он приходит к своему предположению. В моей собственной работе, например, я иногда приходила к пониманию с помощью собственных свободных ассоциаций. Слушая пациента, я могла вспомнить тот или иной эпизод, о котором мне много раньше рассказывал пациент, и я не могла знать заранее, какое значение этот случай будет иметь для нынешней ситуации. Или же мне могло прийти в голову объяснение, относящееся к другому пациенту. Я научилась никогда не отбрасывать таких ассоциаций, и очень часто при серьезном рассмотрении они оказывались полезными.

После того как аналитик выявил некоторую возможную связь, когда он получил определенное представление о бессознательных факторах, которые могут действовать только в определенном контексте, он может, если сочтет это целесообразным, сообщить пациенту свою интерпретацию. Поскольку данная работа не является трактатом по психоаналитической технике и так как искусство выбора времени и границ интерпретации не относится к самоанализу, пожалуй, здесь будет достаточно сказать, что аналитик предлагает пациенту свою интерпретацию тогда, когда сочтет, что тот сможет принять ее и использовать.

Интерпретации - это предположения о возможных значениях. Они носят пробный характер, и реакции пациента на них различны. Если интерпретация по сути верна, она может попасть в цель и вызвать ассоциации, уточняющие ее значение. Или же пациент может подвергнуть ее проверке и постепенно оценить. Даже если интерпретация верна лишь отчасти, она может дать новое направление мыслям, при условии, что пациент нацелен на сотрудничество. Но интерпретация может вызвать также тревогу или защитные реакции. Здесь уместно вспомнить о реакциях пациента на инсайт, которые обсуждались в предыдущей главе. Каковы бы ни были реакции, задача аналитика - понять их и извлечь из них информацию.

По самой своей природе психоанализ - это совместная работа; и пациент, и аналитик нацелены на понимание проблем пациента. Пациент старается раскрыть себя перед аналитиком а аналитик, как мы видели, наблюдает, стремится понять и, если считает это уместным, сообщает свою интерпретацию пациенту. Затем он делает предположения о возможном значении полученного материала, и они оба стараются проверить обоснованность этих предположений. Они пытаются понять, например, верна ли данная интерпретация только в определенном контексте или же имеет универсальное значение, следует ли ее смягчить или же она правомерна только при определенных условиях. До тех пор пока преобладает такой дух сотрудничества, аналитику сравнительно легко понимать пациента и сообщать ему свои открытия.

Настоящие трудности возникают тогда, когда, выражаясь техническим языком, у пациента развивается "сопротивление". Тогда явными или неявными способами он отказывается от сотрудничества. Он опаздывает или забывает о времени сеанса. Он делает перерыв на несколько дней или недель. Он теряет интерес к совместной работе и жаждет главным образом любви и дружбы аналитика. Его ассоциации становятся поверхностными, непродуктивными, уклончивыми. Вместо того чтобы исследовать предположения аналитика, он отвергает их или воспринимает как нападки, испытывает обиду от того, что его неправильно поняли, унизили. Он может отвергнуть все попытки помочь ему, чувствуя при этом полную безнадежность и тщетность любых усилий. В сущности, причиной такого безвыходного положения является неприемлемость для пациента определенных инсайтов; они слишком болезненны, слишком его пугают и разрушают иллюзии, которые он лелеял и от которых просто не в силах отказаться. Поэтому он отбивается от них тем или иным способом, не подозревая, что просто пытается отвратить болезненные переживания. Единственные мысли в его голове - это те, что его неправильно понимают, или унижают, или что эта работа напрасна.

До этого момента аналитик в целом следует за пациентом. Разумеется, каждое предложение - новая точка зрения, подсказываемая интерпретацией, поднимаемый вопрос, высказанное сомнение - означает определенное руководство. Но инициатива все же исходит в основном от пациента. Если же развивается сопротивление, интерпретационная работа и косвенное руководство могут оказаться недостаточны, и тогда аналитик, без сомнения, должен взять руководство на себя. В такие периоды его задачей является, во-первых, распознать сопротивление как таковое и, во-вторых, помочь распознать его пациенту. Он должен не только помочь пациенту увидеть, что тот занят защитной борьбой, но также выяснить - с помощью пациента или без, - что именно пытается отвратить последний. Он делает это, мысленно возвращаясь к предыдущим сеансам и пытаясь обнаружить, что именно могло задеть пациента перед сеансом, на котором впервые проявилось сопротивление.

Иногда это сделать легко, иногда крайне трудно. Начало сопротивления может оказаться незаметным. Аналитик пока еще может не знать уязвимых мест пациента. Но если он узнает о наличии сопротивления и убеждает пациента в том, что оно действует, то благодаря совместным усилиям источник сопротивления может быть легко обнаружен. В результате такого открытия расчищается путь для дальнейшей работы, но кроме того, понимание источников сопротивления дает аналитику важную информацию о тех факторах, которые пациент стремится сохранить в тайне.

Активное руководство со стороны аналитика, пожалуй, особенно необходимо, когда пациент достигает инсайта, имеющего далеко идущие последствия, например когда пациенту удалось увидеть невротическую наклонность и распознать в ней первичную движущую силу. Это может случиться тогда, когда многие прежние находки выстроились в единую линию и стали понятными дальнейшие ответвления. Но вместо этого именно в такой момент пациент нередко развивает сопротивление и пытается уйти разными способами. Например, он может автоматически подыскать какое-либо находящееся под рукой объяснение. Или же более или менее искусным образом принизить значение выявленного. Он может отреагировать твердой решимостью обуздать наклонность при помощи одной силы воли. Наконец, он может преждевременно поднять вопрос, почему эта наклонность получила такую власть над ним, начинает углубляться в изучение своего детства и сообщает некие сведения, которые в лучшем случае помогут понять истоки этой наклонности, на самом деле используя погружение в прошлое, чтобы уйти от осознания того, что выявленная наклонность значит для него в нынешней жизни.

И эти попытки избежать осознания вполне понятны. Человеку трудно смириться с тем, что всю свою энергию он тратил на погоню за призраком. Еще важнее, что такой инсайт ставит его перед необходимостью радикального изменения. Совершенно естественно, что он стремится не видеть этой необходимости, которая нарушает все его душевное равновесие. Но факт остается фактом: своим поспешным отступлением он препятствует "погружению внутрь" и тем самым лишает себя преимуществ, которые оно могло бы ему принести. Помощь, которую может здесь оказать аналитик, заключается в том, чтобы взять на себя руководство, показать пациенту его тактику отступления и подтолкнуть к детальной проработке всех последствий, которые эта наклонность имеет для его жизни. Как уже отмечалось, с наклонностью можно справиться лишь в том случае, если ее степень, интенсивность и значение полностью ясны пациенту.

Активное руководство со стороны аналитика может стать необходимым и в том случае, если пациент бессознательно уклоняется от честного признания конфликта в себе противоположных стремлений. И здесь тоже его тенденция сохранить во что бы то ни стало статус-кво может блокировать всякий прогресс. Его ассоциации могут оказаться бесполезным шатанием от одного аспекта конфликта к другому. Он будет говорить о своей потребности заставлять других помогать ему, возбуждая в них жалость, и тут же - о своей гордости, не позволяющей принять чью-либо помощь. И как только аналитик начинает комментировать один аспект, он моментально переходит к другому. Эту бессознательную стратегию бывает трудно распознать, поскольку, даже следуя ей, пациент может давать ценный материал. Тем не менее задача аналитика - распознать уклончивые маневры пациента и направить его активность на осознание существующего конфликта.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 32 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.