WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 38 |

такую чашку накладывают на глаз животного и прижимают, чтобы она плотно прилипла к коже. Мы долго возились с ними. Испробовали покупные чашки-присоски от автомобильного багажника, который устанавливают на крыше машины и возят на нем водные лыжи или доску для серфинга. (Предварительно мы обработали их, уменьшив толщину резины, чтобы она присасывалась не с такой силой.) Пробовали изготовлять присоски из силиконовой резины. Испытали заслонку из фибергласа, которая закрывала бы глаз животного, не прикасаясь к нему. На месте такую заслонку удерживали присоски, прикрепленные к голове животного чуть в стороне от глаза.

Но все было напрасно: Макуа категорически не желал, чтобы ему закрывали глаза. Стоило ему увидеть присоску в руках Криса или Гэри, как он начинал злиться, угрожающе показывал зубы и бил рылом. Он был действительно опасен, и дрессировщики имели полное право нервничать.

Я как руководитель была обязана найти выход из затруднения, в которое попали Крис и Гэри.

Я передала им Хоку и Кико, уже успешно усвоивших несколько поведенческих элементов, а сама занялась афалинами.

Многолетние предварительные разговоры с теми, кто хотел бы работать у нас, научили меня спрашивать, приходилось ли им когда-нибудь подолгу соприкасаться с большими животными. Меня интересовал не опыт дрессировки, но привычка к виду внушительных зубов. Во всех нас что-то вздрагивает и сжимается при приближении зубастой пасти, и преодолеть это чувство можно, только изо дня в день привыкая к такому зрелищу. И неважно, как будущий дрессировщик приобрел эту привычку - играя с немецкой овчаркой, взнуздывая лошадь или ухаживая за коровами. В любом случае, если он имел дело с крупными животными, то останется спокоен, когда дельфин угрожающе защелкает зубами. Но дитя города, будь то недоучившийся школьник или дипломированный зоолог, почти наверное испуганно попятится от большого зверя, разинувшего пасть, и будет пугаться так часто и так явно, что начнет провоцировать животное на нахальное поведение.

Я решила отработать метод приучения к наглазникам с Кане, отделив его от Макуа на первые сеансы. Для начала надо было добиться, чтобы он держался передо мной неподвижно, высунув голову из воды, и позволял закрывать ему глаза ладонями - сначала один глаз, потом другой, потом оба. Никаких трудностей не возникло. Я поощряла его не только рыбой и свистом, но и поглаживанием, которое он очень любил. Теперь я вовсе отказывалась прикасаться к нему при обычных обстоятельствах, но энергично гладила и похлопывала после каждого свистка и перед тем, как бросить ему рыбу.

Затем я начала поощрять его за то, что он позволял мне прикасаться к нему чашкой-присоской.

Я показала ему эту чашку, я слегка прижимала ее там и сям к его телу, время от времени вознаграждая его, пока он полностью с ней не освоился, обычный метод дрессировки лошадей. Психологи называют это "ознакомлением".

И вот я прилепила чашку к его спине. Все насмарку! Кане кинулся прочь и заметался по всему бассейну, стараясь избавиться от отвратительной штуки, которая в него вцепилась. Наконец это ему удалось, и я вытащила чашку сачком. После этого он отплывал, едва увидев чашку-присоску.

Мне пришлось сменить метод дрессировки. Теперь я приучила Кане подолгу прижиматься рылом к моей правой руке, что бы я при этом ни делала левой. Я считала секунды, задерживая его в такой позе на десять секунд, на двадцать секунд, а свободной рукой трогала, тыкала и пощипывала его то там, то тут. Когда поведенческий элемент прижимания хорошо закрепился (мы называли его "занятием позиции" и научились использовать в самых разных целях), я начала свободной рукой прилеплять к его спине чашку-присоску и тут же ее отлеплять. Поскольку он научился "сохранять неподвижность, что бы ни происходило", то терпел и это. Затем мы очень быстро добились того, что я прилепляла чашку к любому месту на его теле (кроме головы) и Кане отплывал с ней, а потом возвращался, чтобы я ее сняла. Он убедился, что липучая штука безобидна и что я ее обязательно сниму.

Потребовалось только время, чтобы он смирился с тем, что чашка закрывает ему один глаз, и, когда мы достигли этой стадии, я переключилась на Макуа.

Едва Макуа увидел у меня присоску, как тут же устроил свой спектакль начал тыкаться в руки и щелкать челюстями. Но и я кое-чему научилась у пса Гаса и жеребчика Эхо, которые тоже были смелыми, агрессивными животными. В первый раз, когда Макуа ударил меня по руке, я испугалась, рассердилась и ударила его в ответ по рылу. Причинить ему боль таким ударом я не могла, но мое намерение было совершенно очевидным, а чтобы у Макуа и вовсе не осталось сомнений, я громко крикнула "Нет!" и обеими ладонями хлопнула по воде.

Макуа ушел на метр под воду и выпустил большой пузырь воздуха.

По-моему, дельфины поступают так, когда неожиданный поворот событий застает их врасплох, хотя и не пугает. Мне часто приходилось наблюдать, как животное проделывало это, заметив какое-нибудь изменение реквизита или внезапно "разобравшись" в требовании дрессировщика, которое долго оставалось ему непонятным. Однажды судно, на котором я плыла, чуть было не столкнулось с китом. Внезапно увидев судно почти рядом с собой, кит поспешно нырнул и выпустил огромный пузырь воздуха.

В таких случаях мне всегда вспоминаются рассказы в картинках, где над головой персонажа болтается воздушный шар с десятком вопросительных и восклицательных знаков внутри.

После того как я дала ему сдачи, Макуа больше не пытался меня бить, но по-прежнему вертел головой, широко разевая пасть. И вот, когда он проделал это в очередной раз, я схватила ведро с рыбой и ушла, устроив ему за такую демонстрацию тайм-аут. Когда я вернулась, Макуа неторопливо плавал у стенки бассейна, и весь его вид говорил: "А что я такого сделал". Вскоре он полностью прекратил свои угрозы.

Теперь его дрессировка пошла по тому же плану, что и с Кане. Скоро я могла закрывать ему оба глаза, пока он занимал позицию передо мной, и уже предвкушала, как он будет выполнять мои команды вслепую.

Макуа по-прежнему не испытывал ни малейшего удовольствия от того, что ему закрывали глаза все равно чашками-присосками или заслонками. Как-то утром, когда его поведение стало особенно раздраженным и упрямым, он внезапно сделал сильный выдох, опустился на дно бассейна и замер там в неподвижности. Прошло тридцать секунд, прошла минута. Я перепугалась. Может быть, он издох Выглядело это именно так. Я кинулась искать Криса, чтобы он помог мне поднять Макуа на поверхность. Заглянув в бассейн, Крис расхохотался.

- Макуа дуется, только и всего. Видите, он же следит за нами.

И действительно, сквозь толщу воды я различила маленький глаз Макуа, злоехидно на нас поглядывающий.

Крис объяснил мне, что не раз видел, как афалины, рассердившись, погружались на дно и затаивались.В первый раз он тоже решил, что животное издыхает, прыгнул за ним и вытащил на поверхность.

А дельфин перевел дух и снова ушел на дно, еще больше вознегодовав на такое бесцеремонное обращение с ним. Крис вытаскивал его пять раз и только тогда сообразил, что дельфин уходит на дно нарочно.

Я не понимаю, какую пользу должна приносить такая форма поведения тихоокеанской афалине, которая большую часть своей жизни проводит над пятикилометровыми глубинами и вряд ли может опускаться на дно и лежать там всякий раз, когда у нее испортится настроение*. Тем не менее в наших бассейнах они проделывали это неоднократно.

А стоило Макуа лечь на дно, и я ничем не могла на него воздействовать.

Тайм-ауты никакого впечатления не производили: ведь тайм-аут устраивал он сам, чтобы наказать меня! Мне же нечем было ему отплатить. Конечно, я могла взять длинный шест и тыкать в него, пока он не всплывет, но подобные приемы имеют один недостаток: дрессируемое животное приходит в ярость и становится еще упрямее, вынуждая вас усиливать наказание, чтобы добиться желаемого результата, и вот вы уже пускаете в ход все более жестокие способы воздействия или попросту физическую расправу. Такова опасность, которой, в частности, чревато всякое негативное подкрепление.

И я не желала втягиваться в такую цепь событий.

А потому я взяла инструкции Рона Тернера и принялась штудировать разделы, посвященные отучению. Как можно погасить поведенческий элемент, который вам мешает Можно за него наказывать. В данном случае - исключено.

Можно подождать, пока без поощрения или закрепления он не исчезнет сам собой. Но и это тут не годилось. Наглазники у меня в руках, при виде которых Макуа уходит на дно, - это и есть вполне действенное закрепление: он избегает работы в них, а только этого ему и нужно. Кроме того, он способен оставаться под водой (и ос- тавался! по пяти минут, а ждать, когда он всплывет, * Реакция затаивания часто используется афалинами в море (например, когда их преследуют и окружают суда для отлова сетями), помогая переждать опасность и уйти от преследования.

значило напрасно терять драгоценное время.

Можно ввести дополнительный поведенческий элемент, несовместимый с нежелательным, и выдрессировать животное делать что-то, чего нельзя делать, лежа на дне. Но ведь я как раз этим и пыталась заняться.

Слово "угасание" постоянно встречается там, где речь идет о стимульном контроле поведения. Когда поведение является ответом на сигнал, без сигнала оно угасает. Вот он - выход! Я приучу Макуа опускаться на дно по команде и оставаться там, пока звучит сигнал. Затем добьюсь, чтобы он не проделывал этого без сигнала, то есть чтобы это поведение угасло. И тогда, если мне не надо будет, чтобы он уходил на дно, я просто не подам ему сигнала.

В следующий же раз, едва Макуа лег на дно, я свистнула и бросила ему рыбу. Он выпустил большой недоуменный пузырь, поднялся на поверхность и съел рыбу. Мы вернулись к работе с наглазниками. А когда он опять разозлился и ушел на дно, я снова свистнула и снова поощрила его. На следующий день он то и дело опускался на дно, и я начала требовать определенного времени пребывания там, устраивая ему тайм-аут, если он всплывал слишком быстро.

Вскоре я довела время лежания на дне до надежных тридцати секунд и подобрала для этого поведенческого элемента звуковой сигнал.

Ему Макуа научился очень быстро, так как уже освоил два других звуковых сигнала - побуждающих его звонить в колокол и "плюхаться".

В конце концов произвольные погружения прекратились. Теперь Макуа несколько раз ложился на дно по команде в конце сеанса, а наглазники позволял надевать на себя с корректностью истинного джентльмена.

Уход на дно удалось использовать для забавного номера - не слишком оригинального, но всегда смешного. В стеклянном бассейне Театра Океанической Науки зрители видели Макуа и на воде и под водой. Когда он высовывал голову из воды перед площадкой, лектор объяснял, что дрессировщик попросил Макуа сделать то-то или то-то, но забыл добавить "пожалуйста". Тут незаметно для зрителей включался сигнал, Макуа опускался на дно хвостом вперед и лежал там, как воплощение оскорбленного достоинства, пока дрессировщик не "извинялся" и не отключал сигнал. Тогда Макуа весело взмывал на поверхность, а дрессировщик тайком вознаграждал его рыбешкой.

Предположение о наличии у дельфинов эхолокационного аппарата впервые высказал в 1945 году ловец, работавший для океанариума "Морская студия" во Флориде, который заметил, что атлантические афалины обнаруживают разрывы в его сетях и выскальзывают из них даже в самой мутной прибрежной воде*.

Заинтересовавшись этим предположением, Уильям Шевилл и Барбара Лоуренс, научные сотрудники Вудс-Хола, поместили дельфина на лето в заводь с мутной соленой водой и начали проверять, действительно ли он способен "видеть", не пользуясь глазами. Видимость в заводи практически равнялась нулю - белый стандартный диск невозможно было различить уже в полуметре под водой. А дельфин не только плавал без всяких затруднений, но обнаруживал в воде предметы и даже с порядочного расстояния выбирал из нескольких кусков рыбы самый большой или находил среди предложенных ему рыб разных видов самую любимую.

Во время этих экспериментов гидрофон фиксировал издаваемые животным звуки - отрывистые скрипы, учащавшиеся, когда животное приближалось к предмету, и завершавшиеся взвизгиванием, словно дверь поворачивалась на ржавых петлях. Дальнейшие исследования профессора Уинтропа Н. Келлога, Кена Норриса, ученых военно-морского ведомства США и других** показали, что дельфин может посылать из своего лба направленный звуковой пучок, который отражается от всех предметов, находящихся впереди животного, создавая эхо.

Животное, по-видимому, улавливает это эхо не ушами, а звукопроводящими каналами в нижней челюсти***. Отраженные звуковые импульсы складываются в его мозгу в своего рода мысленный образ предмета. Дельфин может определить расстояние до него, его величину, а также в значительной степени его форму и плотность. Благодаря сонару дельфин получает нечто вроде телевизионного изображения того, что находится впереди него.

Дельфина можно выдрессировать так, чтобы он с помощью своего эхолокационного аппарата находил на дне бассейна предметы величиной с пчелу.

Он способен улавливать различия в размерах *Мысль о наличии у дельфинов способности к эхо-локации принадлежит Артуру Макбрайду, куратору "Морской студии". Выдержки из его дневников года были опубликованы только после его смерти, в 1956 году.

,** Большой вклад в изучение эхо-локации у дельфинов внесли советские ученые.

*** Эта точка зрения предлагается профессором Кеном Норрисом, столь незначительные, что нам определить их на глаз было бы очень трудно. Он способен различать предметы, сделанные из неодинакового материала, с такой тонкостью, что не спутает алюминиевый квадрат с латунным одинакового размера и толщины.

Особенно хорошо он "видит" воздушные пузыри. Когда дельфин "смотрит" на плывущего человека, он, вероятно, воспринимает не столько очертания тела, сколько очертания легких и других заполненных воздухом полостей в нем.

Мы решили, что будет нетрудно продемонстрировать эту интересную способность, полностью закрыв животному глаза, а затем добившись, чтобы оно по сигналу находило рыбу, определяло предметы и избегало препятствий. Зрители смогут наблюдать, как дельфин производит головой сканирующие движения, пронизывая воду впереди звуковым лучом, точно человек, водящий перед собой в темноте лучом фонарика. Хороший гидрофон позволит зрителям услышать те эхолокационные звуки, которые доступны человеческому слуху, и заметить, что они становятся громче и резче по мере того, как животное приближается к объекту. Вот что нам хотелось показать в театре Океанической Науки.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.