WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 38 |

Если поощрения не следовало, она начинала упорно повторять одни и те же движения - дельфинирование, переворот, кружение (Ргуог К., Haag R., O'Reilly J. The Creative Porpoise: Training for Novel Behavior. - Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 12 (1969), 653-661).

На тринадцатом сеансе Хоу все-таки предложила кое-какое наименование плыла брюхом вверх, потом правым боком вверх, потом снова брюхом вверх.

Получалось что-то вроде "пробочника" Малии. На следующем сеансе, два дня спустя, она опять поплыла так, и дрессировщики начали формировать это движение, доведя его до пяти полных оборотов. Однако на четырнадцатом сеансе ничего нового не произошло, и Хоу опять начала кружить.

На следующее утро, пока экспериментаторы устанавливали оборудование, Хоу еще во вспомогательном бассейне вела себя очень активно. Она дважды хлопнула хвостом - движение для нее совершенно необычное, и дрессировщик поощрил его тут же, во вспомогательном бассейне. Когда начался пятнадцатый сеанс, Хоу продемонстрировала движение, получившее поощрение на предыдущем сеансе - плаванье у самого дна, а затем движение, предшествовавшее этому ("пробочник"), после чего начала привычное кружение и дельфинирование, добавив, правда, хлопок хвостом при вхождении в воду. Этот хлопок получил поощрение, и тогда животное соединило хлопок с "плюханьем", а затем начало хлопать независимо от прыжков, причем впервые демонстрировало движение по всему бассейну, а не только перед дрессировщиком. Когда десятиминутный сеанс закончился, получили поощрение 17 хлопков хвостом, а остальные не поощрявшиеся движения перестали демонстрироваться.

Шестнадцатый сеанс начался после десятиминутного перерыва. При появлении дрессировщика Хоу проявила бурную активность и сразу же начала демонстрировать "плюханье" с перевертыванием, падая то на брюхо, то на спину. Кроме того, она принялась кувыркаться в воздухе. Дрессировщик начал закреплять это движение - сальто, обычное для рода Stenella, но, как правило, не наблюдаемое у рода Steno, - а Хоу снова проявила бурную активность: плавала, описывая восьмерки (впервые!), и прыгала, прыгала, прыгала. Сальто она повто-рила 44 раза, перемежая его некоторыми уже закрепленными движениями, а также добавила три новых, прежде не наблюдавшихся движения: хлопки хвостом в положении на спине, боковые удары хвостом и верчение в воздухе (там же).

Короче говоря, Хоу поняла ситуацию. А когда она, наконец, разобралась в происходящем - когда она начала понимать, что добиться от нас свистка можно, только проделав что-то совсем новое, ее охватила настоящая лихорадка изобретательства. Хотя мы закрепляли только сальто, она демон-стрировала остальные новые движения и повторяла их все. Прежде она обычно ограничивалась двумя-тремя типами движений за сеанс, теперь же в течение одного сеанса она предложила нам восемь типов движений, причем четыре из них были абсолютно новыми, а два - сальто и верчение стали заметно сложнее и с первого же раза были выполнены безупречно. На этом сеансе она продемонстрировала 192, движения, почти по девять движений в минуту вместо прежних трех-четырех, а к концу сеанса не только не замедлила темпа, как раньше, но, наоборот, начала его убыстрять, так что мы втроем уже были не в состоянии толком разобраться в этом вихре поворотов, прыжков, всплесков, ударов хвостом и бешеных метаний. Ингрид прекратила сеанс, выдав Хоу обильную премию из тридцати с лишним рыбешек.

С этих пор Хоу словно подменили. Теперь она демонстрировала нам множество сигналов раздраже-ния и уже редко возвращалась к стереотипному кружению с дельфинированием. Нам предлагалась новинка за новинкой: она погружалась на дно головой вниз, прыскала водой в дрессировщика, прыгала хвостом вперед. Мы возвращались к некоторым прежним движениям, чтобы заснять их для фильма, но это ее не сбивало. К тридцатому сеансу она предлагала по одному новому движению на шести-семи сеансах подряд и настолько вошла в колею, что, услышав свисток, демон-стрировала поощряемое и только поощряемое движение, а два сеанса безошибочно начала новым движением.

Итак, получилось. Но что, собственно, получилось И как это истолковать Грегори сказал, что это пример обучения высшего порядка, или вторичного обучения. Джо с Диком вернулись в университет и представили доклад для семинара профессора Даймонда, описав все, что произошло, и связав это с теориями обучения высшего порядка у животных. Они решили "научно" доказать, что движения Хоу были действительно новыми для нее, а не тем, что стено проделывают постоянно, зарисовали их, размножили картинки и разослали их всем дрессировщикам нашего Парка, когда-либо имевшим дело с морщинистозубыми дельфинами (ни в одном другом океанариуме стено ни разу не демонстрирова-лись, а потому опрос волей-неволей ограничивался только теми дрессировщиками, которые хотя бы в прошлом работали у нас). Их попросили указать, как часто им приходилось наблюдать те или иные движения. Некоторые элементы поведения, вроде хлопка хвостом, по общему мнению, были вполне обычными, однако никто ни разу не видел, чтобы морщинистозубый дельфин делал сальто, вертелся, прыгал брюхом вверх или прыскал водой в дрессировщика. В результате Дик и Джо смогли снабдить статьи приятным аккомпанементом статистических выкладок, показывающих крайне малую вероят-ность того, что все эти новые движения были случайными.

Примерно тогда же к нам в Парк приехал Гарри Харлоу, видный психолог, пожалуй, более всего известный своими работами по подмене матерей у обезьян, и я рассказала ему о нашем экспери-менте. А он высказал мнение, что Американская ассоциация психологов, вероятно, с удовольствием опубликует нашу статью в каком-нибудь из своих журналов. Очень хорошо! Теперь оставалось только написать эту статью. Перепечатка наших магнитофонных записей заняла сто с лишним страниц. Было ясно, что необходимо найти какой-то наглядный способ изображать происходившее на каждом сеансе, не прибегая к громоздкому словесному изложению.

При оперантном научении реакции принято регистрировать графически с помощью кривых накопления. По горизонтали откладывается время, а по вертикали - число реакций; каждая реакция изображается точкой на графике.

Если соединить эти точки, получится наклонная линия, показывающая, как часто и как быстро реагировало животное. Конечно, это очень удобно, если имеешь дело с одной реакцией - нажим на рычаг, удар клювом в кнопку, - но как изобразить на графике сеанс, во время которого животное чуть ли не одновременно проделывает самые разные движения Я напрягала память, рылась в библиотеке на полках с литературой по психологии и расспрашивала всех знакомых психологов, как принято составлять график сеансов, включающих разные типы множественных реакций. Мало-помалу выяснилось, что единого стандартного способа не существует. Лабораторные эксперименты требуют предельной простоты, и работающий с крысой бихевиорист просто не будет ставить опыта, сопряженного с усложнениями вроде тех, с которыми мы сталкивались во время наших дрессировочных сеансов. По наивности я попала в такое же положение, в какое мы ставили бедняжку Хоу: если я не придумаю ничего нового, статьи не будет! "Из моего дневника, 17 мая 1966 года" Номер отеля в Сан-Франциско. По-моему, я знаю, как изобразить сеансы с Хоу. Сядь, положи перед собой перепечатанную запись сеансов, поставь рядом магнитофон с лентой записи и часы. Проиграй запись, размечая печатный текст через каждые пятнадцать секунд. Подчеркни каждый закреплявшийся поведенческий элемент. Затем приготовь большой лист под график, выбери какой-то один элемент поведения и пройдись по тексту, отмечая в графике каждую реакцию в соответствующей пятнадцатисекундной графе. Потом вернись к началу текста, выбери другой цвет для другого поведенческого элемента и нанеси еще один пунктир - еще одну линию на том же графике. И так далее для всех поведенческих элементов.

Дик и Джо согласились с моим предложением и взяли на себя эту нудную работу. Плодом ее стали тридцать два удивительных графика тридцати двух дрессировочных сеансов: на каждом были запечатлены все реакции и все элементы поведения, наблюдавшиеся во время данного сеанса. Занимаясь этим, они заодно исследовали вероятность промахов, которыми обычно чреваты субъективные оценки поведения. Они провели статистический анализ трех независимых описаний каждого поведенческого элемента, проверяя, все ли мы были согласны, что видели одно и то же.

Из этих описаний следовало, что всякий раз, когда демонстрировалось новое движение, мы все трое замечали его и все трое описывали его как новое, а позже, когда нам предъявляли рисунки Дика и Джо, мы все называли изображенные на них движения одинаково. Они даже проглядели кадрик за кадриком киноленту, на которой мы запечатлели каждый поведенческий элемент, чтобы установить, насколько точны их рисунки. Столь трудоемкая процедура обеспечила достаточно научные доказательства, что мы этого не сочинили и не подменяли реальные факты предвзятыми предположениями.

Когда графики были закончены, мы опубликовали отчет о нашем эксперименте, использовав для его заглавия ("Вторичное обучение у морщинистозубого дельфина") термин Грегори Бейтсона. Кроме того, мы помогли кинооператорам ВМС снять короткий документальный фильм на ту же тему. Фильм получился чудесный - важнейшие графики в прекрасных цветах и очень поэтический финал о возможном будущем взаимодействии людей и дельфинов, когда дельфин станет не послушным орудием, но равным партнером и даже инициатором. Под голос диктора камера следила за одним из наших дрессировщиков, который играл в воде с Хоу. И человек и дельфин предавались этому занятию с равньм радостным увлечением.

Однако ни в отчете, ни в фильме, на мой взгляд, не нашло выражения то, что я считала самым интересным в нашем эксперименте. В чем все-таки заключалась соль замечательного события, которое мы наблюдали Да, животное усвоило принцип, а не просто еще одну новую реакцию.

Но ведь это происходило всякий раз, когда очередное животное постигало идею звуковых сигналов как таковых в противоположность данному звуковому сигналу для данного поведенческого элемента. Да, эксперимент как будто оправдывал предположение, что от дельфинов можно добиться чего-то большего, чем просто закрепленного поведения. Изменение "личности" Хоу, когда ее прежняя кротость и пассивность сменились активностью, наблюдательностью и инициативой, оказалось стойким. (Кроме того, оно было и полезным - я нисколько не удивилась, узнав, что на основе нашего эксперимента дрессировщики ВМС разработали методику "игровых переменок" между напряженными сеансами или после них. Такие игровые переменки обеспечивали животному отдых и одновременно содействовали развитию его сообразительности и смышлености: они позволяли поощрять и закреплять самые разные элементы поведения, а иногда и наталкивали на новые полезные реакции.) Но как все это представляется мне самой Я жевала и пережевывала всякие идеи около года, а потом облюбовала в дрессировочном отделе подходящий чуланчик и превратила его в свой рабочий кабинет. Я развесила по стенам графики Дика и Джо в строго хронологическом порядке и в свободное время усаживалась за столик, глядела на них, записывала свои мысли, а потом рвала записи. Кто-то в нашем отделе украл из моего чуланчика-кабинета электрическую пишущую машинку, и целую неделю я сидела там и размышляла сложа руки, пока страховая компания не выдала страховую премию, так что можно было купить новую машинку, а администрация не снабдила дверь чуланчика замком.

Мои мысли вновь и вновь возвращались к случаю, свидетелем которого был мой отец. Он когда-то повесил у себя на заднем дворе кормушку для птиц, сделанную с таким расчетом, чтобы обезопасить птичий корм от белок. Кормушка подвешивалась на шнуре, слишком тонком, чтобы белка могла по нему спуститься, и была прикрыта крутой конической крышей, которая, стоило белке прыгнуть на нее, наклонялась и сбрасывала белку на землю.

Как-то раз отец увидел, что по ветке с кормушкой пробежала белка. Она оглядела кормушку, прыгнула на ее крышу, сорвалась и, пролетев метра два, шлепнулась на траву. Белка повторила попытку, опять сорвалась, попробовала в третий раз но с тем же результатом. После этого она снова взобралась на ветку, долгое время сидела там, глядя на кормушку, потом свесилась вниз головой, ловко перекусила шнурок, сбежала вниз и принялась грызть семена из упавшей кормушки.

Оригинальность. Качество, хотя и редкое у животных, но все-таки им присущее. Почти не наблюдающееся в лабораторных условиях. И тем не менее мы у себя добились оригинальности от Малии и Хоу, а это значит, что при желании ее можно пробуждать вновь и вновь.

Однако меня интересовало другое: этот эксперимент указал путь к развитию творческого начала.

Наконец-то я могла приступить к работе над статьей. Она заняла месяцы и месяцы. Первый вариант вернулся ко мне из редакции The Journal for Experimental Analysis of Behavior, для которого я ее предназначала, с приложением десяти страниц напечатанных через один интервал замечаний и желательных исправлений. Джо и Дик пришли в ужас и уже не сомневались, что нам так и не удастся опубликовать эту статью. Меня, однако, настолько ободрила разумность критики, а также благожелательные слова одного из рецензентов, горячо рекомендовавшего опубликовать "этот изящный отчет натуралиста", что я радостно взялась за уничтожение неясностей, антропоморфизма и других частностей, на исправлении которых настаивала редакция. Статью опубликовали и она вызвала некоторый шум. Несколько других журналов перепечатали ее целиком, с сокращениями или в отрывках. Ее использовали два руководства, одно из которых (Johnson H.H., Solso R.L., Experimental Design in Psychology; A Case Approach. - N.Y.; Harper and Row, 1971) к моей тайной гордости было посвящено оформлению экспериментов (эти трижды благословенные графики!).

Однако я считаю, что эта работа вовсе не доказала особой смышлености дельфинов. Многие виды животных при соответствующей дрессировке способны к такому же развитию. На следующее лето мы попробовали применить ту же методику уже не к дельфинам, а к голубям. По моему наущению несколько работавших у нас студентов соорудили подобие скиннеровского ящика и каждый день поощряли голубей за новые поведенческие элементы. Тут можно процитировать абзац окончательного варианта моей статьи об эксперименте с Хоу:

Если ежедневно на протяжении нескольких дней поощрять поочередно одно из нормальных действий, свойственных голубями, до тех пор, пока нормальный репертуар (повороты, клевки, хлопанье крыльями и т.д.) не истощится, голубь нередко начинает демонстрировать новые движения, добиться которых трудно даже с помощью формирования.

И какие движения! Например, он ложится на спину. Или становится обеими лапками на развернутое крыло. Или повисает в воздухе на высоте пяти сантиметров.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.