WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 38 |

Два вечера подряд в бухту заходило множество молоди авеовео. Эти восьмисантиметровые красные рыбки" очень вкусны, а кроме того, служат отличной приманкой. С наступлением темноты Жорж пригласил всех детей на "Имуа" ловить для него авеовео. Ему нужно было запастись приманкой для ловли аквариумных рыб.

Казалось, от одного конца бухты до другого от поверхности до дна на каждые сто кубических санти-метров воды приходилось по одному авеовео. На крохотные крючки, подвешенные к коротким бам-буковым удилищам, дети ловили рыбешку с такой быстротой, с какой взрослые успевали наживлять эти крючки, и, пока у детей не начали слипаться глаза, ведра стремительно наполнялись маленькими алыми авеовео. Повсюду вокруг нас в темноте японцы и гавайцы с пристаней и палуб, попивая пиво, целыми семьями ловили при свете газовых фонарей авеовео, и смех их детей разносился над водой, мешаясь со смехом и криками наших ребят.

Жители маленьких гавайских городков удивительно вежливы. Как и прошлым летом, во время работы с Поно, люди приходили поглядеть на дельфина, но они никогда не надоедали животному или дрес-сировщикам - просто смотрели, улыбались, кивали нам и шли своей дорогой. Днем рыбаки болтали с Жоржем по радио, но ни одно судно ни разу не подошло к "Имуа", чтобы поглазеть на нашу работу, и никакие зеваки не нарушали покоя наших мирных дней и вечеров.

На пятый день мы отложили разнообразные сбруи, которые надевали на Каи.

Я полагаю, что Говард получил все необходимые ему данные, но меня, как дрессировщика, интересовало одно: можно было уже не возиться со сбруей.

Однако мы решили провести еще один эксперимент. Каи уже постоянно нырял на глубину около 45 метров, и Кен хотел выяснить, спадаются ли у него на такой глубине легкие. Люди погибают, если их легкие под воздействием давления спадаются, но у дельфинов ребра довольно гибки, и создавалось впечатление, что их легкие спадаются постоянно и без всякого вреда для них.

Кен решил, что мы могли бы это проверить, изготовив пояс, который сжимался бы, когда животное уходило в глубину, а затем, когда оно выныривало, снова растягивался бы, оставляя крючок в защелке, показывающей, до какой степени он сжимался на глубине. Мы с Кеном отправились в местную лавочку и приобрели все необходимое, а затем устроились на палубе "Имуа" и принялись сооружать научный прибор из пластмассовой линейки, двух мерных ложечек, полотна ручной пилы, широкой резинки и ваты. Работал этот прибор очень неплохо - то есть дельфин на глубине действи-тельно уменьшался в окружности и ложечки действительно зацеплялись за зубья пилы, но, к сожа-лению, мы исходили из того, что дельфин станет в обхвате поуже сантиметров на десять, а он, по-видимому, сжался значительно больше. Наш замечательный прибор указывал, что сжатие имеет место, но оно настолько превосходило предел стягивания резинки, сильно растянутой перед нырком, что все сооружение просто соскальзывало, и когда Каи всплывал, оно, вместо того чтобы облегать его "талию", неизменно без всякой пользы болталось у него на хвосте.

Хотя теперь для получения данных сбруя уже не требовалась, я считала, что Каи все-таки следует носить какую-нибудь повязку. Я знала, что лошадь в узде поймать на пастбище довольно просто, но без узды она поддается ощущению свободы и может не подпустить человека к себе. А потому Каи нырял теперь в мягком нейлоновом ошейнике.

В этот, пятый день мы оставались в море до позднего часа. Каи, как и другим нашим дельфинам, во время напряженной работы требовались паузы между нырками, чтобы перевести дух. Он никогда не делал глубокого вдоха перед нырком, но когда поднимался на поверхность, то некоторое время кружил, глубоко дыша, прежде чем подчиниться отзывному сигналу и вернуться в клетку перед следующим нырком.

Вот так он кружил и дышал, как всегда, у правого борта "Имуа", а затем вдруг изменил обычное движение и описал дугу вокруг судна. Он посмотрел на обруч, на клетку, на нас, а потом повернул и поплыл к дальнему горизонту, выпрыгивая из воды, гоня перед собой летучих рыб, - дикое животное, которое внезапно решило стать свободным.

Никто особенно не расстроился. За пять дней Каи нырнул почти триста раз, послушно и точно, и следовательно, как дрессировщик я ни в чем не могла себя упрекнуть.

Каи заработал свою свободу. Мы никогда не узнаем, что побудило его уплыть.

Он не проявлял ни малейших признаков страха. Подействовало ли на него приближение сумерек - быть может, стено ведут ночной образ жизни Услышал ли он свисты родного стада Но в чем бы ни заключалась причина, нас тревожила только мысль, как бы нейлоновый ошейник не сыграл с ним скверной шутки. Оставалось надеяться, что ошейник скоро истлеет в морской воде или какой-нибудь другой стено сдернет его - они такие умницы, что я совсем не исключаю этой возможности.

Работая с Каи, Кен и Говард узнали много интересного. Кроме того, мы убедились, что глубинное ныряние - это не то поведение, которое можно отработать за один сеанс. Всякий раз, когда мы в один прием опускали обруч больше, чем на полтора-два метра, Каи бунтовал. Нам приходилось ограничиваться на каждом этапе максимум двумя метрами. Если Каи, как мы подозревали, был способен нырнуть на глубину до 180 метров или больше, прошли бы месяцы, прежде чем он это нам наконец продемонстрировал бы. А бюджет Кена исключал такие сроки.

На следующее утро мы привезли из Парка маленькую Хоу и провели с ней в море два дня. Она не была ни такой разумной, ни такой смелой, как Каи. Например, она не плыла в буксируемой клетке, а повисала без движения, прижатая к задней стенке, так что нам пришлось возить ее к месту экспериментов и обратно на палубе "Имуа". Однако с ее помощью удалось подтвердить некоторые полученные при работе с Каи сведения относительно времени, необходимого для отдыха между нырками, и других физиологических особенностей. На второй день она простудилась и утратила желание работать, а потому мы закончили эксперимент и вернулись в Парк.

Как это часто бывает в научных исследованиях, мы не получили тех результатов, на которые рассчитывали, но зато нашли ответы на другие вопросы - в том числе и такие, на которые не рассчитывали получить их, и наметили путь для будущей работы.

Научно-исследовательское управление ВМС, финансировавшее эти эксперименты, продолжало само вести исследования в том же направлении, используя для ныряния самца атлантической афалины по кличке Таффи. Его дрессировщики, как и мы, убедились, что Таффи отказывается работать, если трудности возрастают слишком быстро. Я слышала от них, что у Таффи были свои плато. Он достигал определенной глубины, а заем неделями не желал нырять глубже. Они уже решили, что 37,5 метра составляют его предел, как вдруг в один прекрасный день, ныряя к приманке на этой глубине, он проплыл мимо нее и опустился на глубину 60 метров, чтобы пообщаться с аквалангистом, работав-шим на дне. Ценой величайшего терпения и настойчивости (одним из дрессировщиков там был Блэр Ирвин, помогавший нам с Каи) они в конце концов добились того, что Таффи начал регулярно уходить под воду на 300 метров - глубину весьма приличную.

Кроме того, они обучали плавать на свободе и нырять нескольких гринд и настоящих косаток - если не ошибаюсь, для того, чтобы находить и поднимать со дна ценные предметы на больших глубинах. Говорят, что эти животные, хотя они и не так послушны, как афалины, ныряли даже глубже трехсот метров.

"9. Заботы и хлопоты" Работа в океанариуме далеко не исчерпывается интересными экспедициями и научными экспери-ментами. У нас более чем хватало и неприятных забот и хлопот.

Как куратор я больше всего мучилась из-за проблем, связанных с людьми:

надо было сражаться с начальством за повышение ставок моим подчиненным или за какие-нибудь двадцать долларов на краску и доски, улавливать недовольство среди моих сотрудников до того, как оно выльется в ссору, и избавляться от склочников. Честное слово, роль склочника в человеческом обществе биологически детерминирована! Во всяком случае, стоило мне избавиться от Официальной Язвы дрессировочного отдела, как прежде всем довольный сотрудник преображался в очередную "язву". Даже самые светлые чувства создавали проблемы. Просто поразительно, как быстро может пойти ко всем чертям прекрасно налаженная работа, стоит сотруднику и сотруднице влюбиться друг в друга.

Ученые, хотя мы в первую очередь существовали ради них, также причиняли множество неприятных хлопот. Это ученые превратили инъекции антибиотиков, которые мы делали каждому только что пойманному животному, в источник ожесточенных скандалов и самых горьких минут, какие мне только довелось пережить за годы, пока я была старшим дрессировщиком Парка. Ученые протестовали против инъекций, они бесились и буквально лезли на стенку. Они твердо знали, что незачем "без всякой причины" давать антибиотики только что расставшемуся с морем и, по-видимому, совершенно здоровому животному. Но причина была - если такое животное не получало инъекции, оно погибало. Не обязательно завтра или послезавтра, но на четвертый или пятый день. Хотя вода у нас была чистой, а сотрудники - здоровыми, сопутствующих человеку микроорганизмов вполне хватало, чтобы одолеть новичка, не обладающего иммунитетом. Профилактическая инъекция антибиотиков не гаран-тировала отсутствия неприятностей. Однако без такой инъекции неприятности были вам гарантиро-ваны.

Всем нашим дрессировщикам раз и навсегда была дана инструкция:

немедленно вводить каждому вновь поступающему животному долгодействующие антибиотики широкого спектра. Но я не могла следить за обработкой каждого нового животного. Если же я отсутствовала, а доктор Имярек решал сам встретить животное, пойманное для его исследований, он непременно закатывал истерику, увидев, что его подопечному собираются ввести антибиотики. И если такой ученый со всем апломбом своей зачастую весьма внушительной личности решительно восставал против профилактического введения антибиотиков, дрессировщики предпочитали забывать про инструкции и послушно откла-дывали шприц.

Я вручала печатные "памятки" новьм сотрудникам Океанического института и ученым, приезжавшим туда работать. Я пробовала воевать с уступчивостью дрессировщиков. И все без толку. Более того, несколько раз на инъекцию накладывал вето какой-нибудь авторитет, который и к животному-то ника-кого отношения не имел, а просто пришел полюбопытствовать, но, конечно, считал себя обязанным заявить: "Стойте! Нельзя вводить антибиотики без всякой причины!" И сколько бы раз я ни перепроверяла записи приемной процедуры, сколько бы ни школила новых дрессировщиков, в бассейны тем не менее попадали животные, не получившие инъекции.

Дрессировщики находились в крайне невыгодном положении, особенно молодые: либо они сделают инъекцию и получат головомойку тут же на месте, либо не сделают, и тогда головомойку им устрою я (если узнаю об этом), а потому им оставалось только выбирать, от кого они предпочтут получить головомойку. Не раз и не два они соглашались обойтись без инъекции, а в записи указывали якобы введенную дозу, чтобы обезопасить себя от меня и от ветеринара.

Если не ошибаюсь, Ингрид Кан удалось найти какой-то выход. Возможно, тут сыграло роль и разъ-единение дрессировочных отделений Парка и Института.

Однако до конца эта проблема так и не была решена. Из-за этого неразрешимого противоречия, из-за этой битвы, которая так никогда и не была выиграна, из-за этой научной гидры, которая, стоило отрубить ей голову, тут же отращивала новую, погибло много, очень много животных - не менее сорока за то время, пока дрессировочным отделом руководила я. Десять лет спустя уже в чужом научно-исследовательском дельфинарии я видела, как менее чем за неделю погибли пять новых животных, хотя дрессировщики умоляли и убеждали, что им необходимо ввести антибиотики сразу после поимки.

Однако научный глава дельфинария (который в свое время работал у нас в Океаническом институте и, казалось, мог бы знать, чем это чревато) твердо стоял на своем: "Моим животным для профилактики никакие антибиотики вводиться не будут!" С ума сойти можно! Животные появлялись, животные исчезали. Мы старались делать для них все, что было в наших силах. Но постоянно появлялись и никогда не исчезали бесконечные неполадки с оборудованием, причинявшие сначала мне, потом Дэвиду, а позже Ингрид такие многочисленные и такие доводящие до исступления трудности, что порой они лишали нашу работу всякой радости.

Система электронной сигнализации и радиосеть Парка под неизбежным воздействием влажного соленого воздуха непрерывно устраивали нам сюрпризы.

Когда электронная аппаратура вдруг переставала подавать сигналы, это было плохо, но нас постоянно подстерегала совсем уж роковая опасность, что она включится в радиосеть Парка или наоборот. Внезапно из всех репродукторов начинали греметь подводные сигналы, а то вдруг лекция в Театре Океанической Науки на полную мощность оглашала "Камбуз", а музыка, услаждавшая посетителей "Камбуза", внезапно заглушала рассказ в Бухте Китобойца.

Билл Шевилл называет техников, обслуживающих научную аппаратуру, "термитами", потому что они работают в закрытых помещениях и всегда выглядят чересчур бледными. При очередной поломке мы вызывали кого-нибудь из них. Я прямо видеть их не могла. Меня выводило из себя, что те самые люди, которые установили аппаратуру, почему-то никак не могли наладить ее работу. Мы, дресси-ровщики, рвем на себе волосы из-за того, что аппаратура издает какие-нибудь новые совершенно непотребные звуки, или лихорадочно ищем способ, как все-таки более или менее нормально провести следующее представление, а тут немногословный медлительный "термит" покачивает головой, прищелкивает языком, бесцельно тычет тут и там отверткой и советует нам подождать - авось все само собой образуется! Просто хотелось завыть во весь голос! Только когда у нас появился соб-ственный постоянный "термит" Уилбер Харви, семнадцатилетний гениальный сын одного из научных сотрудников Океанического института, звуковая система наконец прекратила свои выходки и стала более или менее надежной.

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.