WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 38 |

Чаще всего наш штат дрессировщиков состоял почти целиком из женщин. На это были свои причины. Во-первых, платили мы мало, и девушки шли на наши ставки легче, чем молодые люди. Ведь даже очень молодой человек нередко должен содержать семью - жену, детей, или же он собирается жениться, на что тоже нужны деньги. Вот почему они скоро уходили от нас, подыскав какую-нибудь другую, более высокооплачиваемую работу. Во-вторых, на исходе шестидесятых годов военно-морское ведомство США открыло на Гавайях центр изучения и дрессировки дельфинов, куда по обычаю большинства океанариумов брали только мужчин. Дэвид, Ингрид и я без устали превращали всех, кто работал у нас, в квалифицированных дрессировщиков, и складывалось впечатление, что стоит молодому человеку набраться опыта, как его тут же сманивает на вдвое больший оклад либо военно-морское ведомство, либо какой-нибудь большой океанариум. Я считала, что они просто дураки, раз не пробуют сманить Ингрид, Диану, Марли или других наших девушек, но, слава Богу, на них они не покушались. Только с 1972 года дрессировщики в Парке стали получать достаточно для того, чтобы у мужчин не возникало искушения сменить свое место на другое.

Сама я скорее предпочитала дрессировщиков-женщин. Мужчинам свойствен общий недостаток - избыток самолюбия. Когда животное не реагирует так, как требуется, у мужчины возникает ощущение, будто оно вступило с ним в противоборство. И тогда мужчина выходит из себя. Конечно, не всякий, но многие. Я не раз наблюдала, как дрессировщик-мужчина швырял ведро с рыбой на пол или молотил кулаком по ближайшей стене и в ярости покидал поле им же самим придуманного поединка с волей животного.

Да и мне было труднее иметь с ними дело как с подчиненными. Некоторых раздражало, что ими командует женщина. Многие относились к престижности своего положения гораздо ревнивее девушек и дулись или хвастались из-за всяких пустяков вроде пятидолларовой прибавки к месячному жалованью или перевода из одного демонстрационного бассейна в другой. Стоило такому человеку почувствовать себя "дрессировщиком", как его уже трудно было заставить выполнять необходимую, но черную работу, например драить покрытую рыбьей чешуей палубу "Эссекса". Девушки обычно таким гонором не страдали.

Общий недостаток женщин как дрессировщиков - это, пожалуй, их доброе сердце. Девушки были склонны - слишком уж склонны - прощать животному небрежную работу, спускать увиливания, вместо того чтобы принуждать его.

Именно девушкам я твердила снова и снова: "Не сочувствуйте животному, не пытайтесь догадаться, что оно думает, - узнать этого вы никак не можете, а потому не можете и класть это в основу своих решений. Перестаньте жалеть дельфинов. Не отступайте от правил дрессировки".

Я могла научить новых дрессировщиков тому, что знала сама. Но к кому было обращаться мне, когда я сталкивалась с чем-то непонятным Такие проблемы я помнила постоянно и набрасывалась на каждого дрессировщика или психолога, посещавшего Парк. Когда, например, Рон Тернер ненадолго приехал на Гавайи, чтобы помочь Кену Норрису с каким-то экспериментом, я утащила его к демонстрационным бассейнам и показала ему две трудности, с которыми нам не удавалось справиться.

В Театре Океанической Науки мы дали Макуа партнершу - очаровательную барышню-афалину по имени Вэла ("тишь"). Собственно говоря, мы их сватали, но, насколько мне известно, отношения между Макуа и Вэлой не выходили за рамки платонической дружбы. Вэла оказалась прекрасной артисткой, но часто капризничала. У нее появилась манера упираться, когда ей надо было вернуться во вспомогательный бассейн. Она подплывала к дверце, а когда дверца открывалась, стремительно проскакивала в нее, делала поворот и столь же стремительно выскакивала обратно, прежде чем дверцу удавалось закрыть.

Иногда, злорадно сверкнув белками глаз, она на ходу толкала дверцу, вырывая ее из рук дрессировщика.

Рон хмуро смотрел, как я открыла дверцу. Вэла вплыла, я свистнула и бросила ей рыбу, а Вэла в тот же миг повернула и выскользнула обратно.

- Что вы, собственно, поощряете - сказал Рон. - Поворот и рывок обратно.

Так оно и было! Просчет на какую-то долю секунды закреплял нежелательный элемент в поведении. Хотя Вэла и не тратила времени на то, чтобы схватить рыбу, она получала достаточное поощрение: свисток, а затем вполне ощутимую награду - не рыбу, но простор большого бассейна.

Чему-то научившись, животное уже никогда этого полностью не забудет, указал Рон. Можно наложить поверх новую информацию, можно почти полностью погасить поведенческий элемент, но то, что раз написано, совсем стереть нельзя. И штучки Вэлы у дверцы так полностью и не прекратились, хотя стали заметно реже, когда мы начали поощрять ее не за то, что она вплывала в малый бассейн, а за то, что оставалась там, пока дрессировщик закрывал дверцу. Если же она кидалась назад в большой бассейн, мы, по совету Рона, опять распахивали дверцу и выпускали ее. Успеть опередить дверцу - этот факт сам по себе был ей интересен, и чтобы погасить нежелательный элемент поведения, надо было создать такое положение, при котором происходило бы что-то приятное для Вэлы, когда она поступала правильно, и не происходило бы ровно ничего, когда она поступала неправильно.

В Бухте Китобойца я столкнулась с другой трудностью. Вертуны должны были "танцевать хулу" все одновременно, балансируя на хвостах и наполовину высунувшись из воды. Вместо этого они и принимали вертикальную позу, и ныряли вразнобой. А любой свисток обязательно поощрял по меньшей мере одно животное в тот момент, когда оно ныряло или же продолжало нырять и выскакивать из воды, вместо того чтобы сохранять вертикальную позу.

Рон вновь применил бритву Оккама к оперантному научению:

- Что, собственно, вы поощряете - Дайте сообразить. Долгую хулу Непрерывную хулу Начало Конец Я хочу, чтобы они все высунулись из воды одновременно.

- Ну, так и не поощряйте их, пока этого не будет.

Ага! Я стала воздерживаться от каких бы то ни было поощрений до того момента, пусть самого мимолетного, пока все шесть клювов не возникали над водой одновременно, а на остальное не обращала внимания - на то, например, кто высунулся выше и надолго ли. И действительно, уже через несколько дней все животные вставали на хвосты одновременно и держали эту позу все вместе. За исключением Кахили.

Как и приличествовало его положению, он всегда высовывался из воды в последнее мгновение, а затем первым хватал рыбу.

Это простое правило Рона - в случае неувязок проверяй, что ты поощряешь в действительности, с тех пор не раз выводило меня из тупика.

Гости-ученые с большой любезностью находили время, чтобы научить меня тому, что знали они.

Два профессора из Колледжа Рида, доктор Уильям Уист и доктор Лесли Сквайр, несколько летних сезонов работали в Институте, моделируя с помощью сложнейшей электронной аппаратуры поведение мелких рыбок. Оба они указывали мне те статьи в дремучем лесу литературы по психологии, которые могли меня заинтересовать и которые без их подсказки я, несомненно, не прочла бы.

Уилл Уист часами обучал меня, каким образом решаются проблемы дрессировки с помощью его электронной аппаратуры, занимавшей целую комнату.

Так я узнала про схемы "или - но", про мультивибраторы и прочие туманности не на уровне специалиста, но достаточно, чтобы понять, как работает аппаратура и для чего ее можно использовать, а для чего нельзя, на тот маловероятный случай, если у меня когда-нибудь будут средства для ее приобретения.

Однажды на званом обеде я пожаловалась профессору Гарвардского университета доктору Эрнсту Ризу на то, что никак не найду способа фиксировать все происходящее во время сеанса дрессировки иначе, чем в словесной форме. По-видимому, эта проблема вообще неразрешима, вздохнула я.

Эрни рассказал мне про прибор, который называется "фактографом", а затем самым любезным образом одолжил мне его. Эта любопытная машинка непрерывно прокручивает на одной скорости бумажную ленту под двадцатью малюсенькими перьями, которые выписывают двадцать тоненьких линий.

К машинке присоединяется пульт с двадцатью кнопочками. При нажатии на кнопку соединенное с ней перо делает на линии маленький зубец. Поль Бэккас, институтский дрессировщик, и я попробовали использовать этот прибор для записи сеансов дрессировки одного дельфина. Первый ряд кнопок мы отвели под возможные действия дрессировщика: включает сигнал, выключает сигнал, свистит, дает рыбу, отходит от бортика и тому подобное.

Остальные ряды были посвящены возможным действиям дельфина - поведенческим элементам, которые с ним отрабатывались, и дополнительным действиям (ест рыбу, плещет водой, меняет направление и т.п.).

Мы провели три таких сеанса. Поль быстро научился точно нажимать нужную кнопку. Просматривая бумажную ленту после сеанса, мы убедились, что зубчики рассказывают о множестве вещей, которые в горячке сеанса остались незамеченными: например, что при команде повернуть направо животное каждый раз чуть-чуть замедляло движение или что свисток чуть-чуть запаздывал. Вот зубчик на линии там, где животное выполнило то, что от него требовалось, а вот зубчик поощрительного свистка не точно над первым, а немного дальше. Ленту протащило на сантиметр с лишним, то есть животное получило поощрение заметно позже своего действия.

Зубчики образовывали определенные системы, их повторяющиеся группы указывали, что незаметно для нас у животного выработалась поведенческая цепь и оно дает три ответные реакции подряд независимо от того, какие команды или другие реакции вторгаются между ними! Поразительно! К этому времени моя первая кобылка-пони и ее жеребенок превратились в табун из десяти с лишним голов, совладельцем которого был мой свекор. Пасся табун на соседнем острове Мауи. Каждый год мы привозили двухлеток в Гонолулу для объездки и продажи. (В те сверхзанятые годы я для отдыха на час-другой бросала дрессировку дельфинов, собирала компанию ребят и затевала с ними игру в обучение пони. Не понимаю, откуда у меня брались силы!) Я решила, что будет интересно использовать фактограф во время выездки уэльского пони.

Мы с Полем отправились в соседнюю конюшню, где я держала молоденькую кобылку, которую совсем недавно привезли с Мауи. Она была кроткой, ручной, но совершенно ничего не умела. Даже не шла, когда ее пытались вести за уздечку, к которой она, правда, уже привыкла. Сдвинуть ее с места можно было только силой.

Набив карманы зерном, я начала учить кобылку тому, что ей следует идти, когда я дергаю за уздечку и говорю "но!", и останавливаться, когда я натягиваю уздечку и говорю "тпру!";

а кроме того, пятиться, поворачивать направо и налево и по моей команде ускорять аллюр. Поль пометил кнопки соответствующим образом и принялся тыкать в них, записывая мои голосовые сигналы и поощрения ("умница" - и тут же горсть зерна). Дрессировка продвигалась в полном соответствии с моим прежним опытом: я очень много дергала и тянула уздечку и добивалась некоторого прогресса.

Потом мы устроились в моем кабинете в Парке и погрузились в изучение бумажной ленты. Эврика! Сразу стало ясно, что я постоянно запаздывала с голосовым поощрением - иногда почти на секунду. Я часто хвалила кобылку, когда она, сделав два-три шага, уже снова стояла. Кроме того, она много раз реагировала правильно, но так кратко, что я этого не замечала, а иногда я сама сбивала ее с толку, давая одновременно два задания, например, пойти вперед и повернуть вправо.

На следующий день мы снова занялись кобылкой, и я строго следила за собой, чтобы не допускать опаздываний, чтобы отрабатывать только один элемент за раз, а не нагромождать их друг на друга, и быть внимательнее к ее нерешительным и кратким попыткам сделать то, что от нее требовалось.

И вот всего через четверть часа моя кобылка энергично шагала рядом со мной на провисшем поводе, который уже не требовалось ни дергать, ни натягивать, - и не только шагала, но и бежала, и останавливалась, и пятилась по словесной команде. Лошади не склонны к догадкам и в отличие от дельфинов не связывают поощрение с поведенческим элементом, если оно запаздывает хотя бы на полсекунды, но зато при соблюдении всех условий обучаются со сказочной, поистине автоматической быстротой.

Профессиональный объездчик наблюдал за нами, опираясь на ограду, и посмеивался, потому что я подкармливала лошадь - непростительный грех всех любителей. Когда я кончила, он спросил, давно ли я работаю с кобылкой.

- Два дня, - сказала я. - Четверть часа вчера и четверть часа сегодня.

Он сплюнул и презрительно отвернулся в твердом убеждении, что я его обманываю.

Фактограф нам скоро пришлось вернуть в лабораторию, а тысячу долларов на собственный мне из нашего бюджета выкроить так и не удалось, но я убеждена, что в идеале каждый дрессировщик всегда должен работать с таким прибором и с опытным помощником, который нажимал бы кнопки.

Это обеспечило бы не только большую экономию времени, но и получение ценнейшей информации.

Другой объездчик, Эл Рейнеллс, давний и близкий друг, научил меня приему, который оказался крайне полезным в работе с дельфинами. Как-то он рассказал мне о "быстрой объездке" - цыганском или индейском способе, с помощью которого можно буквально за несколько минут превратить дикую лошадь в ручную. Я наотрез отказалась поверить и переменила мнение только после того, как мне наглядно продемонстрировали этот способ - сначала сам Эл, а потом гавайский объездчик Томми Кэмпос.

Делается это так. Объездчик помещает дикую лошадь в небольшой загон, метров семь на семь, где только-только хватает места, чтобы отстраниться от копыт. Объездчик становится в центре и пугает лошадь сзади, либо щелкая бичом у нее за крупом, либо подгоняя ее веревкой. Испуганная лошадь бежит вдоль ограды по кругу, но деваться ей некуда, а объездчик в центре продолжает пугать ее сзади, так что она бежит все быстрее.

Рано или поздно лошадь в панике изменит направление и при повороте к центру на мгновение окажется прямо против объездчика, который тотчас опускает руки и отступает, переставая ее пугать. Через десять-пятнадцать минут лошадь "обнаруживает", что преследование ей не грозит, лишь когда она находится рядом с человеком. Под конец она уже кладет голову на плечо объездчика и следует за ним, как собака, чувствуя себя в безопасности только в непосредственной близости от него.

Работа эта не для любителей. Необходимо твердо знать, что и когда может сделать лошадь, а самому реагировать с молниеносной быстротой.

И смотреть на это с непривычки жутко, потому что лошадь вначале буквально бесится от ужаса.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.