WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

он шел, понуря голову, — казалось, даже итти было для него неприятным и болезненным трудом. Его мучила бессонница… Самое ощущение удовольствия стало для него недоступно; все душевные проявления были для него болезненны»… В конце зимы здоровье его несколько улучшилось, но не надолго. Уже в марте 1880 года появляются признаки быстро растущего возбуждения. Раз ночью он пробрался к тогдашнему полудиктатору графу Лорис-Меликову и долго убеждал его в необходимости «примирения» и «всепрощения». На следующий день обратило на себя внимание его странное поведение на одном литературном заседании: он заливался слезами, поливал под краном голову и все время очень путано рассказывал о бывшем накануне свидании с Лорис-Меликовым. Скоро он уехал в Москву, там скитался по каким-то вертепам, попал в участок и в свою очередь беседовал с московским полицеймейстером Козловым. Дальше он отправился в Рыбинск, потом поехал в Харьков, но, доехав до Тулы, бросил свои вещи в гостинице и пешком пошел в Ясную Поляну к Льву Толстому, с которым провел целую ночь в восторженных мечтаниях о том, как устроить счастье всего человечества. Из Ясной Поляны Гаршин выехал окончательно убежденный в своем высшем призвании, купил на дороге лошадь и подобно Дон-Кихоту разъезжал на ней по Тульской губ., проповедуя уничтожение зла. В конце концов он попал в психиатрическую больницу, где и пробыл несколько месяцев.

Переживания его здесь, повидимому, в значительной степени описаны в «Красном Цветке». В конце года Гаршин выписался из лечебницы, однако,— не вполне поправившись: судя по рассказам его знакомых, маниакальное состояние снова сменилось у него депрессивным, и долгое время по выписке «он представлял собой человека совершенно разбитого и Физически, и нравственно, какой-то полутруп». Целых 2 года он прожил в деревне у своего дяди, окруженный тщательным уходом и оберегаемый от сколько-нибудь напряженного труда, шумного общества и всяких волнений. В 1882 г. В. М. возвращается в Петербург. Здесь он женился, поступил на службу и считался окончательно выздоровевшим.

Однако, уже в Феврале 1884г. он усиленно жалуется на хандру, невидимому, служившую проявлением легкой депрессивной Фазы, продолжавшейся около полугода. Затем хандра сменилась бодрым и жизнерадостным состоянием, в котором он очень много и продуктивно работал. К сожалению, такое состояние продолжалось недолго: весной следующего года депрессивное состояние возобновилось, и с тех пор стало повторяться ежегодно, приблизительно в одно и то же время, с каждым годом, однако, удлиняясь. Выражалось оно, обычно, в том, что Гаршин тосковал, жаловался на ослабление памяти, апатию и вялость, мучился угрызениями совести из-за прежних приступов болезни и страхами возобновления ее в будущем, а на службе часто разражался слезами над самой пустяшной бумагой; иногда он становился раздражительным. С лета 1887 г. до марта 1888 г. он сплошь находился в депрессии. «Он плакал, — пишет Фаусек, — жаловался на свои страдания и приходил все в большее и большее отчаяние. По ночам его мучила бессонница…, проснувшись, он не имел силы встать с постели и лежал иногда до 3—4 часов дня. Никакого занятия он не мог переносить… Общество людей несколько развлекало его, но не надолго.

Иногда, когда к нему собираюсь вечером несколько друзей, и завязывался живой разговор о всяких вещах, — о литературе, о политике, о природе, си, сначала вялый, молчаливый и грустный, постепенно оживлялся; голос его становился громче и сильнее, он стряхивал с себя тоску свою и делался на некоторое время тем же умным и живым собеседником, каким был обыкновенно. Но, как только он оставался один, минутное искусственное оживление исчезало мгновенно, и душой ею опять овладевал мрак отчаяния»… Друзья его советовали ему уехать, и он, наконец, решил воспользоваться их советом, но, после короткого просвета в начале марта 1888 г., болезнь к средине месяца пошла вперед быстрыми и решительными шагами. «В последние дни у него вырывались замечания и слова, непонятные для слушателей; он чувствовал, вероятно, приближение безумия, не выдержал страшного ожидания, и накануне назначенного отъезда, когда все уже было готово, и вещи уложены, после мучительной бессонной ночи, в припадке безумной тоски, он вышел из своей квартиры, спустился несколько вниз и бросился с лестницы в пролет». Через 5 дней он «кончался.

Прибавим, что Гаршин был отягощен тяжелой наследственностью: в семье его, как среди близких, так и среди отдаленных родственников, было много и прямых душевно-больных преимущественно той же болезнью, что В. М., и неуравновешенных, психопатических личностей.

О характере Гаршина Фаусек отзывается так: «Я часто думал, что если можно представить себе такое состояние мира, когда в человечестве наступила бы полная гармония, то это было бы тогда, если бы у всех людей был такой характер, как у В. М-ча… Основная черта его была — необыкновенное уважение к правам и чувствам других людей, необыкновенное признание человеческого достоинства во всяком человеке, не рассудочное, не вытекающее из выработанных убеждений, а бессознательное, инстинктивное, свойственное его натуре… С кем бы он ни говорил, он умел всегда войти в круг желаний и понятий своего собеседника, понять и оценить значение тех интересов, которые его занимают… Он любил трунить и добродушно подсмеиваться над своими друзьями… Но я в жизни не слыхал, чтобы он сказал кому-либо в лицо… самую незначительную колкость… Добр и мягок он был подчас до забавного… А все-таки иногда он бывал вспыльчив, и, если на его глазах случалась какая-нибудь гадкая, злая обида, он мог выходить из себя и без малейшего колебания и раздумья становиться на защиту обиженного, не стесняясь в выражениях вражды… Несмотря на свою затаенную грусть, он был человек в высшей степени жизнерадостный (как это ни покажется парадоксальным). У него была огромная способность понимать и чувствовать счастье жизни… все источники радости и наслаждения в человеческой жизни были ему доступны и понятны… Он любил людей, был общительного характера, и человеческое общество ему… всегда было приятно, всегда доставляло удовольствие…» Творчество Гаршина протекало очень неровно: длительные промежутки его жизни, между прочим, те периоды, когда его состояние было близко к нормальному, оставались совсем бесплодными, Повидимому, он писал преимущественно в гипоманиакальных состояниях, хотя содержание некоторых его произведений и носит на себе отпечаток глубокой скорби.

Болезнь Гаршина представляет типичный образец циркулярного» психоза со сменой Фаз, лишенной особой правильности: то они следуют друг за другом без перерыва, то отделяются длительными «светлыми промежутками»; то сменяются состояния противоположного друг другу характера, то повторяются одинаковые. Самым поучительным, однако, надо считать то обстоятельство, что поведение больного во время приступов болезни рисует его личность, может быть, еще лучше, чем в периоды здоровья. Больше того, позволительно задать себе вопрос, можно ли отделить у него совсем здоровые состояния от гипоманиакальных приступов, а если да, то не был ли В. М. именно во время этих последних наиболее полноценным человеком. Мне кажется, его биография дает полное право утверждать, что личность его определяла болезнь, а болезнь определяла его личность, другими словами, что то и другое было неотделимо друг от друга, т. е., что Гаршин был циркулярной личностью по самому своему существу.

Установленное нами на примере Гаршина соотношение между свойствами личности и психозом применимо и ко всем вообще случаям описываемой болезни. Причиной этого соотношения является тог что маниакально-депрессивный психоз есть болезнь наследственная и конспштуциональная, т. е. коренящаяся в основных Физиологических условиях поражаемого ею человека.

Какие же причины лежат в основе этой болезни Всего легче понять ее явления, если допустить у больных простое количественное изменение нервно-психических процессов, точнее, изменение их темпа. Так, явления депрессии лучше всего объясняются допущением существования в основе их общего процесса торможения, а, наоборот, маниакальный симптомокомплекс представляет, несомненно, проявление облегченного течения нервно-психической деятельности под влиянием какого-то возбуждающего Фактора. Оба эти процесса, т. е. и торможение, и возбуждение, повидимому, связаны с нарушением нормальной саморегуляторной функции нервной системы, так как в обоих случаях теряется (но не разрывается) направляющая линия мыслей и поведения, что ведет к общей неустойчивости и отвлекаемости. Эти последние черты заметнее всего у маниакальных больных, у которых они рельефнее выделяются на фоне повышенной продуктивности, но они никогда не отсутствуют и в состояниях депрессии.

В зависимости от силы этого чисто количественного отклонения от нормы мы будем иметь или тяжелые состояния маниакального возбуждения и меланхолической депрессии, подобные уже описанным, или более легкие Фазы колебания психического темпа в ту или другую сторону.

Как читатель видел, такие более умеренные колебания свойственны и тяжелым циркулярным больным, у которых они часто заменяют не получивший полного развития приступ. Есть, однако, люди, которые в течение всей своей жизни не проделали ни одного настоящего приступа психоза, и, тем не менее, от времени до времени переживают периоды то психического упадка и угнетенного настроения, то гипоманиакального состояния прилива сил, бодрости и повышенной активности. Эти последние они не считают, обычно, болезненными, тогда как даже слабые депрессии связываются с таким неприятным самочувствием, что часто заставляют их обращаться за врачебным советом. Многие, однако, и к посещающим их периодам тоскливости и вялости относятся как к естественным колебаниям настроения, как к хандре, которую надо стряхнуть, и, действительно, более или менее успешно борются с ними, не давая себе «раскисать». Часто такие люди доживают до глубокой старости, не пропустив ни на один день службы и совершенно не подозревая наличия у себя хотя бы легкой душевной болезни. Между тем, по существу, дело и здесь идет о той же болезни, что и у Гаршина, хотя ей, имея в виду совсем другое ее практическое значение, обычно дают другое название. Такие легкие циркулярные случаи называют циклотимиями. Надо прибавить, что в совсем мягкой Форме периодические колебания психического состояния испытывают очень многие люди, которых вообще нет никакого смысла считать за больных. У таких людей эти колебания являются только своеобразными особенностями их психической жизни. В поэтическую Форму такую циклическую смену волн подъема и упадка, связанных иногда даже с определенным временем года, облек Пушкин, давший, хотя и короткое, но очень тонкое их описание (в стихотворении «Осень»).

… Я не люблю весны-;

Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;

Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены… И с каждой осенью я расцветаю вновь;

Здоровью моему полезен русский холод;

К привычкам бытия вновь чувствую любовь:

Чредой слетает сон, чредой находит голод;

Легко и радостно играет в сердце кровь, Желания кипят, — я снова счастлив, молод, Я снова жизни полн, — таков мой организм… Итак, от крайних форм маниакальной спутанности и депрессивного ступора до едва заметных колебаний между периодами подъема и упадка, которые свойственны многим из нас, можно провести непрерывную линию, ведущую через ряд таких незаметных переходов, что ни в одном месте на ней нет возможности наметить черту, которая указывала бы границу между болезнью и здоровьем, между патологией и нормой. Эта характерная особенность маниакально-депрессивного помешательства создает для него в классификации психозов совсем иное положение, чем то, которое занимают, напр., схизофрения, эпилепсия и др. описанные нами до сих пор болезни.

Физиологические механизмы, с которыми связан тот или другой темп нервно-психических процессов, нам неизвестны. Поэтому об органической основе циркулярного психоза (и циклотимии) можно высказывать только одни предположения. Естественнее всего приходит в голову мысль об изменении обмена веществ в организме в сторону ускорения или замедления, но ведь для такого изменения также надо искать причину. Здесь мысль невольно снова обращается к гормонам (т.

е. продуктам желез внутренней секреции), тем более, что самое название последних составлено при помощи греческого слова, означающего «возбуждаю». Большинство психиатров, действительно, думает о цикличности в работе эндокринной системы и о соответствующем периодическом изменении содержания в крови ряда химических составных частей последней. Периодичность многих Физиологических процессов (напр., менструаций) — вещь настолько общеизвестная, что вряд ли можно считать слишком смелым такое предположение.

Но, может быть, причинную цепь следует протянуть еще дальше.

Естественно искать регуляторное приспособление, которое могло бы вызывать увеличение или уменьшение секреции тех или других продуктов эндокринных желез. Тут небесполезно вспомнить, что железы внутренней секреции находятся в тесной связи с тем аппаратом, который называется вегетативной нервной системой и состоит из ряда центров в мозгу и нескольких крупных нервных стволов (так наз. симпатический и блуждающий нервы), посылающих свои разветвления по всему телу.

Аппарат этот ведает всеми непроизвольными движениями, происходящими в нашем организме: он регулирует деятельность желудочно-кишечного канала, легких, сердца и кровеносных сосудов, выделение секретов желез, в частности пищеварительных соков, пота и т. д., наконец, от него зависят теплота тела, сон и еще ряд важнейших органических Функций, из которых нельзя не назвать половую деятельность. Центры этого аппарата в отличие от центров восприятий и сознательных движений, помещающихся в коре головного мозга, находятся в тех более глубоких отделах последнего, которые служат передним или верхним концом мозгового ствола.

Мы уже упоминали, что вегетативная нервная система связана с системой желез внутренней секреции. Связь эта чрезвычайно многообразная и интимная, вплоть до того, что, повидимому, во многих случаях элементы обеих систем имеют общее происхождение. Большею частью нельзя указать начало и конец существующих между ними взаимоотношений: каждая действует на другую, вызывая со стороны последней ответные действия. Однако, функция управления в тесном смысле этого слова, напр., интересующее нас регулирование ритма жизненных процессов, вероятно, принадлежит нервной системе.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.