WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 26 |

Конечно же, найдя землю прадеда, я гордилась не "голубой кровью", которую иной раз настойчиво искали в себе мои друзья. Земля Голденов говорила мне лишь об их характере и упорстве, с которыми, освободившись от рабства, они стремились занять достойное место в обществе. Именно этот клочок миссисипской земли, в конце концов заложенный и потерянный (скорее всего, он перешел в собственность какого-то банка), позволил заработать деньги на образование восьмерых черных детей. В определенном смысле благодаря этой земле моя мама стала историком, а я - журналистом. Благодаря ей третье и четвертое поколения потомков Хилларда Голдена - дантисты, учителя, государственные служащие. Эта земля дала старт нашей семье.

Из-за того, что в юности я практически ничего о моей семье не знала, мне всегда казалось, что я - никто и ниоткуда. В Миссисипи я поняла, не только разумом, но и душой, что за моей спиной - длинная череда предков. И начала ассоциировать себя не только с моим дедушкой и его родителями, но и со всеми черными мужчинами и женщинами прошлых поколений. Мое путешествие в штат Миссисипи открыло секретный уголок в моем сердце. Часть меня, черная часть, возродилась.

На каждом шагу я искала достоверные сведения, подтверждающие семейные легенды. В России свои знания о Юге я получала не из вторых, а даже из третьих рук. До отъезда в Советский Союз моя бабушка не бывала в Миссисипи с дедушкой: в двадцатых годах его бы просто линчевали. Все свои сведения о Юге она почерпнула из рассказов мужа. И создавшаяся у нее картина: суды Линча, абсолютная сегрегация, самые крайние формы расовой нетерпимости, застыла во времени. В Москве мы, конечно, слышали о борьбе за гражданские права, но эта информация воспринималась как нечто абстрактное.

Договариваясь о приезде в округ Язу, я опасалась не физического насилия, а презрения в глазах белых южан. Я ожидала прочитать в их взглядах: "Мы терпим тебя, потому что ты - черная русская, экзотический представитель своей страны. Будь ты обычной черной американкой, мы бы на тебя и не посмотрели". Я сталкивалась с таким отношением при знакомстве с некоторыми белыми северянами. Безразличие мгновенно сменялось заинтересованностью, стоило мне объяснить, что я - русская. Я ожидала, что на Юге мне придется сталкиваться с аналогичной реакцией гораздо чаще.

И ошиблась. Я узнала, что некоторые белые южане с большим уважением относятся к истории как белых, так и черных жителей региона. Я не говорю, что на Юге полностью вывелись расисты или что я встречалась с наиболее типичными белыми представителями Юга. Я лишь хочу сказать, что ни отрывочные сведения о Юге, с которыми я приехала из Советского Союза, ни далекие от действительности (теперь я это понимаю) предупреждения некоторых белых северян не подготовили меня к встрече с южанами, которые прекрасно понимали, тонко чувствовали и скорбели о долгом, зачастую трагическом противостоянии двух рас. Во многих отношениях, я говорю не только о готовности сидеть, есть, пить и бесконечно дебатировать туманные исторические проблемы, либеральные интеллектуалы Юга напомнили мне лучших представителей российской интеллигенции. В наших беседах я чувствовала эту близость культур, но полностью отдавала себе отчет в том, что во времена моего деда ни о чем подобном на Юге не могло быть и речи.

Еще одна черта южан показалась мне очень знакомой, очень русской: как белые, так и черные испытывали гордость за свою "малую" родину. В Язу живут очень гостеприимные люди, они делают все возможное, чтобы чужестранец чувствовал себя, как дома. По правде говоря, чужестранкой я чувствовала себя недолго. Люди, которые знали мою семью, вскоре уже называли меня "наша Елена": если твои предки жили в Язу, значит, Язу продолжает считать тебя своим.

Как-то вечером мы с Дарлин ехали по сельским дорогам и заблудились под проливным дождем. Дарлин облегченно вздохнула, когда нас догнал автомобиль местного шерифа, к тому же черного (черный полицейский на Юге стал для меня еще одним сюрпризом. В памяти сохранились только газетные фотоснимки белых полицейских, избивающих борцов за гражданские права). Шериф знал Дарлин, но во мне, по деловому нью-йоркскому костюму, сразу признал приезжую. "Вы не местная, не так ли" - спросил он. "Я из России", - ответила я. Его глаза округлились. "Из России Я думал, там все белые". Я рассказала ему, что родилась и выросла в России, а в Язу нашла землю, принадлежащую моему прадеду. Когда я показала по карте этот участок земли, он заметно повеселел.

- Так значит, ваши предки из наших мест, - в голосе звучала удовлетворенность: он сумел поместить меня в знакомый ему мир.

Гостеприимство и жгучий интерес к истории жителей округа Язу напомнили мне о плюсах России, но были и другие впечатления, вызвавшие негативное dja vu. Бедность сельских районов, люди с потухшим взглядом, сидящие у своих лачуг, в которых хороший хозяин не поселил бы рабов, шокировала меня. Прежде ничего подобного в Америке я не видела.

Мне показывали городские трущобы, в которых, в основном, жили безработные и наркоманы, но сельская бедность вызывала чувство бессилия и отчаяния. Российские и американские города, несмотря на различия в экономических возможностях и политическом устройстве, распирала энергия. В моей родной Москве и обретенном мною Нью-Йорке люди, которые не останавливались на достигнутом и стремились к большему, жили бок о бок с теми, у кого опустились руки.

Но по пути к земле моего прадеда я видела изнуренных поденщиков, которые работали на чужой земле или сидели около своих лачуг, всем своим видом показывая, что им некуда идти, не к чему стремиться. Ту же самую апатию я встречала и в русских деревнях, когда ездила в командировки по заданию редакции: жизнь крестьянина из российской глубинки была так же далека от жизни образованного москвича, как жизнь поденщика из округа Язу - от жизни Рокфеллера.

В Язу я встретила столько хороших, гостеприимных людей, что начала подумывать о том, чтобы переехать сюда, поселиться поближе к семейным местам. Но сельская бедность заставила меня забыть об этих сентиментальных фантазиях, объяснила мне, почему уехали отсюда мои предки. Семье Голденов очень повезло в том, что мой прадед успел дать образование своим детям до того, как потерял дом и землю. Проезжая по сельским дорогам, я видела молодых матерей, которые сидели, уставившись в никуда, тогда как их дети играли в пыли. Распорядись судьба иначе, будь у меня другой прадед, я, возможно, родилась бы в бедности. И, возможно, стала бы одной из этих молодых женщин с пустыми глазами, которые слишком рано состарились и потеряли всякую веру в будущее.

Ни один исторический документ не дал точного ответа на вопрос: как после окончания Гражданской войны Хиллард Голден получил свой первый участок земли. Моя гипотеза основывается на достаточно логичных предположениях, семейных историях, документах из архивов округа Язу и общей ситуации, приведшей к появлению на Юге черных землевладельцев.

Во многих случаях первыми черными землевладельцами были "рабы-любимчики" (это выражение я узнала в Америке), которые получили первые наделы от своих хозяев. Эти хозяева, безусловно, руководствовались чувством вины, искренним желанием помочь своим наиболее верным слугам и невозможностью содержать большие плантации (в отсутствие рабского труда). Земля не обязательно дарилась, многие новые черные землевладельцы расплачивались с хозяевами из первого урожая. Должно быть, именно так получил свой первый участок и Хиллард. Не только потому, что это наиболее типичный для Юга случай: в семье сохранились сведения о том, что мой прадед был одним из самых верных рабов своего хозяина, который даже научил его читать.

В Язу местные историки полагают, что хозяином Хилларда мог быть Б.С.Рикс (чьим именем названа библиотека). Риксу принадлежало 113 рабов (по переписи 1850 года в списке крупнейших рабовладельцев округа Язу он стоял седьмым). Его довоенная плантация находилась там же, где и участок моего прадеда. Хотя о землях, принадлежащих Голдену, в документах, датированных до 1870 года, ничего не говорится, в архивах имеются записи о том, что после 1870 года Хиллард покупал землю у Рикса. Наконец, во время Реконструкции мой прадед был членом совета супервайзеров, и Рикс поддерживал его, когда он выставлял свою кандидатуру на этот пост. Все это говорит за то, что двоих мужчин связывали давние отношения, а в Миссисипи довоенной поры черного и белого могло связывать только одно: первый был рабом, второй - хозяином.

В одном важном моменте результаты переписи противоречат семейным легендам. В 1870 году счетчик написал, что Хиллард неграмотный, тогда как семья верила, что его хозяин научил Хилларда читать, но предупредил, чтобы тот никому об этом не говорил. Предупреждение это имело под собой веские основания: действующие в южных штатах законы запрещали учить рабов читать.

У меня нет сомнений в том, что правота на стороне семейной легенды. Внучка Хилларда, Мейми, с которой я успела побеседовать до ее смерти (она умерла в 1991 году в возрасте 83 лет), хорошо помнила деда и безапелляционно заявила, что читать он умел. Более того, все дети Хилларда и Кэтрин умели читать, и их отсылали в школу, как только они достигали соответствующего возраста. В то время неграмотность была скорее правилом, чем исключением среди жителей Юга, как белых, так и черных. Маловероятно, чтобы Хиллард и Кэтрин стали бы учить всех своих детей читать, если бы сами были неграмотными.

Д.У. Уилбурн, проживший в округе Язу все свои восемьдесят один год, дед которого тоже владел земельным участком во время Реконструкции, говорил мне, что, по его разумению, Хиллард не мог бы сохранить за собой землю в течение сорока лет, если бы не умел читать и писать. "Ты говоришь примерно о двух процентах черного населения того времени. Люди, которые чем-то владели, обязательно умели читать, а люди, умеющие читать, обязательно чем-то владели. Им повезло, у них во времена рабства были хорошие хозяева. После войны у них было гораздо больше возможностей, чем у тех черных, хозяева которых пытались вытравить из них все человеческое".

Поскольку тогда после окончания Гражданской войны прошло всего пять лет, здравомыслящий черный, а я отношу к таковым своего прадеда, наверняка придерживался бы законов прошлого и не стал бы афишировать свою грамотность, когда при проведении переписи к нему пришел счетчик. Какой смысл черному посвящать в свои дела белого незнакомца И наконец, еще одно косвенное свидетельство: мой прадед был проповедником, и Мейми помнила, что он всегда носил с собой изрядно замусоленную Библию. Я знаю, что в те времена были неграмотные проповедники, которые знали Библию наизусть. Собственно, в девятнадцатом столетии среди христиан это было обычным делом, но я уверена, что Хиллард Голден умел читать. Мне нравится думать о том, что этот человек, крайний на фотографии, которого счетчик назвал сельскохозяйственным рабочим, познал радость, которую испытывает человек, открывающий Библию, чтобы прочитать слова, давно уже выученные наизусть.

Есть несколько объяснений тому, и каждое может оказаться правильным, как и почему мой прадед потерял землю, приобретенную с такими усилиями.

В начале семидесятых годов прошлого столетия, когда плодородная дельта Миссисипи начала оправляться от последствий разрушительной войны, дела у Хилларда шли неплохо, и он мог покупать новые участки земли. В архивах округа имеется запись о том, что 31 января 1871 года он приобрел участок площадью 161 акр у Исаака Г. и Кэрри Хантеров за 900 долларов - сумму, превыша-ющую все его состояние в 1870 году. Он продолжал покупать землю у белых владельцев, и в результате площадь принадлежащей ему земли превысила секцию (примерно одну квадратную милю или 640 акров).

Голденам принадлежали земли, на которых выращивался лучший в штате хлопок, а потому за него платили более высокую цену, чем за хлопок, собираемый с менее плодородных земель. Тем не менее сельское хозяйство в речной дельте было и остается рискованным бизнесом из-за угрозы наводнений. В девятнадцатом столетии, до постройки гидросооружений, регулирующих сток воды, фермер подвергался значительно большему риску, чем теперь: один тропический ливень мог свести на нет труды целого года. Существовали фермеры за счет кредитов: брали ссуду, которую выплачивали, продав урожай. Если урожай погибал, землю отбирали за долги.

До 1895 года мой прадед умудрялся не влезать в долги, которые грозили потерей земли. Но потом, вероятно, столкнулся с финансовыми трудностями и начал закладывать свою землю. В 1909 году это привело к ее потере: вероятнее всего, земля отошла местным банкам. Согласно переписи 1900 года Голдены считались состоятельными гражданами. В 1910-м их уже не было в списках жителей округа Язу.

Помимо экономических реалий важную роль в жизни семьи Голденов играла расовая политика по завершении периода Реконструкции. Большинство черных землевладельцев приобрели свою собственность во время Реконструкции, но потом потеряли "местный контроль" - к 1876 году белые вернули себе доминирующее положение. Согласно Мейми, Хиллард продолжал держаться за землю, несмотря на возрастающую враждебность белых. Семейная легенда гласит, что "большой дом" Голденов сожгли в 1890-х, а потом в 1909 году. Клан злился, потому что мой прадед нанимал на работу и белых, и черных. Хорошо информированный мистер Уилбурн заверил меня, что вот это, скорее всего, выдумки. В том, что Клан мог сжечь дом, сомнений у него не было, но, по его мнению, нанимать на работу белых в девятнадцатом столетии мой прадед не мог.

- В то время, каким бы бедным ни был белый, на черного он бы работать не пошел, - утверждал мистер Уилбурн.

После того как Хиллард лишился собственности, ему тогда было около семидесяти, семья двинулась на север, и отдельные ее члены рассеялись по Соединенным Штатам и миру. Сегодня потомки моего прадеда живут в Лос-Анджелесе, Омахе, Чикаго, Детройте и в Москве. Я часто думаю, какое эмоциональное и интеллектуальное воздействие произвел на моего дедушку сам факт потери отцом с таким трудом нажитой собственности. В конце концов, Хиллард играл по правилам классического капитализма (пусть и с учетом расовой дискриминации). Играл, и проиграл. Учитывая опыт собственной семьи, у моего дедушки не было оснований полагать, что приобретение собственности есть гарантия будущих успехов или надежная защита от грядущих трудностей.

ДЕДУШКА ОЛИВЕР Мой дедушка, Оливер, родился 15 ноября 1887 года. Он был шестым ребенком и вторым сыном Хилларда и Кэтрин.

У Хилларда тоже были три дочери от первой жены. Их совместная жизнь завершилась где-то в 70-х годах прошлого столетия, когда на сцене появилась моя прабабушка Кэтрин (родившаяся в Техасе в 1858 году) и положила глаз на Хилларда. О решительности Кэтрин и ее умении идти напролом к поставленной цели в семье рассказывают множество историй.

- Если она чего-то хотела, то обязательно добивалась своего, - говорила мне Мейми.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.