WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 26 |

Надо отметить, что русские и американцы по-разному относятся к слугам. В России к домработницам (их не так уж и много было в советское время) относятся как к членам семьи. Ни одна из русских хозяек не присвоит себе славу поварихи за блюдо, которое она не готовила. Все похвалы достанутся тому, кто стоял у плиты. И никто из русских не назовет пожилую домработницу "наша девушка", как в тот вечер называли ее мои хозяева. Разумеется, я понимаю, что корни надо искать во временах рабства. Не понимаю я другого: как кто-то может использовать это словосочетание в конце двадцатого века.

Когда я впервые приехала в Нью-Йорк, адвокат-американец сказал мне: "Если ты - член национального меньшинства, в любой профессии тебе предстоит пройти два этапа. На первом ты должен доказать свое право быть здесь, доказать, что ты можешь работать ничуть не хуже коллег. А вот когда тебя приняли за своего, ты уже можешь что-то сделать на благо фирмы. Если же ты белый, люди сразу видят в тебе равного, так что первый этап становится для тебя лишним".

Тогда я не поняла, о чем он говорил, это трудно объяснять людям, которые привыкли к тому, что их всегда принимают за равных. Но при здравом размышлении пришла к выводу, что и мне это знакомо.

Когда американские журналисты говорили об американской политике, я всегда исходила из того, что они знают предмет, их мнения подкреплены соответствующими знаниями. Когда я обсуждала русскую политику с белыми американцами, я часто чувствовала необходимость сначала показать, что я - профессиональная журналистка, а уж потом высказать свое мнение. Я не уверена, что они обращали на это внимание. Я чувствовала, что должна завоевать их уважение, доказать свое умение "формулировать" мысли, прежде чем высказываться по обсуждаемой теме. И если белым мужчинам объяснить такое удавалось с трудом, то черные мужчины и женщины любого цвета кожи сразу все понимали. Американские женщины, которым удалось добиться успеха в мужском мире, знали, о чем я толковала. Сначала ты должна доказать, что ты не просто еще одна симпатичная мордашка, и только потом у тебя появлялось право переходить к делу.

Получив грант Фонда Рокфеллера, я намеревалась разыскать только свои черные корни, создать цельную картину из отрывочных сведений о семье моего дедушки. Своих белых родственников я разыскивать не собиралась. Они уже отказались от моей бабушки. И я не имела ни малейшего желания дать им шанс отказаться и от меня.

Фрэнк Карел, вице-президент Фонда Рокфеллера, сказал мне, что я не могу вот так просто проигнорировать белую половину моей семьи.

- Но они, не исключено, не пустят меня на порог, - возразила я.

- Тогда у тебя будет возможность написать то, о чем хотят читать люди, не так ли - спросил он.

И добавил, я не должна прекращать поиски истины только потому, что хочу избежать неприятных для себя встреч.

- Ты здесь для того, чтобы выяснить, что в действительности произошло, - указал он.

Когда я рассказала своему черному знакомому о том, что мой босс требует, чтобы мои поиски распространились и на белую половину моей семьи, он цинично ответил:

- Естественно. Твой босс - белый. Понятное дело, его больше интересуют твои белые родственники.

Этот комментарий показывает глубину взаимного недоверия между белыми и черными американцами. Фрэнка в равной степени интересовали как черная, так и белая половины моей семьи. Он лишь дал мне совет, который мог прозвучать из уст любого хорошего редактора: собери все факты, создай цельную картину. Именно он посоветовал мне отправиться в Танзанию, чтобы найти семью моего отца.

Откровенно говоря, особого желания ехать на родину отца у меня не было. Все-таки именно там отца убили его политические противники.

- Все равно поезжай, - сказал мне Фрэнк. - У тебя есть родственники и в Африке. Отыщи их, если сможешь.

Если бы я не последовала совету Фрэнка, то никогда не встретилась бы с Перл Стайнхардт и очень об этом сожалела бы. Поскольку Перл приезжала к моей бабушке в Москву в шестидесятых годах, мама знала, что она жила в Лос-Анджелесе. Информационное бюро Лос-Анджелеса сообщило мне номер ее телефона, и вскоре я разговаривала с единственным живым человеком в Америке, который лично знал бабушку и дедушку до того, как они поженились.

Когда я позвонила Перл осенью 1990 года, она сразу высказала мне свое неудовольствие:

- Как я понимаю, ты была в Америке и раньше, но звонишь мне в первый раз, - отчитывала она меня. - А вот твоя бабушка хотела бы, чтобы ты позвонила мне, как только вышла из самолета.

Второй раз я позвонила в День благодарения, чтобы поздравить Перл с праздником.

- Спасибо за поздравление, - радостно ответила она.

И в мой следующий приезд к Янгам я встретилась с Перл. Ли привез меня к ней в конце безумного дня, заполненного десятком встреч, но она сказала, что поздний час для нее не проблема. И в одиннадцать вечера она ждала нас за столиком, сервированном для чая.

Перл показала мне десятки открыток, присланных Бертой из Советского Союза. Перл, похоже, была единственной из знакомых и родственников Берты, кого не удивило решение моей бабушки последовать за дедом в Советский Союз.

- А почему нет, милая - задала она риторический вопрос. - Я вышла замуж за Мишу и уехала с ним в Лос-Анджелес. Берта вышла замуж за твоего деда и уехала с ним в Россию. Если женщина влюбляется в мужчину, она всегда сопровождает его, куда бы он ни шел. Что тут нужно объяснять Я думаю, рядом с Оливером Берта была бы счастлива везде. Она писала, что Лия была единственной девочкой с африканскими корнями в Ташкенте и все считали ее красавицей. Что тут необычного Умница Перл! "Что тут необычного" Как мне было приятно слышать эти слова в стране, для которой цвет кожи превратился в навязчивую идею! Хотя у меня и Перл нет общих предков, она считает меня родственницей, потому что ее муж Миша был бабушкиным кузеном. Следовательно, я - связана кровными узами со скрипачом Арнольдом Стайнхардтом.

- Елена, дорогая, ты должна познакомиться с Арнольдом, - сказала мне Перл. - Он много гастролирует, но я найду его по телефону и скажу, что сейчас ты живешь в Нью-Йорке. Ты любишь музыку Естественно, любишь. Твоя бабушка говорила мне, что у твоей мамы музыкальный талант. Это семейное. Надеюсь, отдавая столько времени поискам родственников, ты не забываешь вовремя кушать. И обязательно надевай шарф, а не то простудишься.

А я боялась, что эта женщина может захлопнуть дверь перед моим носом! Арнольд пригласил меня на концерт квартета Гварнеги в Карнеги-Холл, а потом на банкет. Я нервничала. Предчувствовала, что большинство гостей, если не все, будут белыми. Как Арнольд объяснит мое присутствие Но он представил меня очень просто и буднично:

- Я хочу познакомить вас с моей племянницей. Мы только что узнали о ней.

Я-то считала себя его кузиной.

Отношение Арнольда играло для меня очень важную роль. Он и его мать не позволили мне судить о белых и черных в общем, ненавидеть общность, а не индивидуума. Белые такие-то. Черные такие-то. Как часто мы говорим и судим в общем. О каких белых идет речь О каких черных Каких американцах Для моих кузенов Бяликов открытие "семейного секрета" стало шоком, не потому, что я и моя мама - черные, а потому, что брат моей бабушки, Джек, сознательно скрывал сам факт нашего существования. Когда его сын Юджин, наконец-то, услышал всю историю от своей жены Шейлы, которая узнала ее от свекрови Минни (она решила все рассказать после того, как обо мне начали писать американские газеты), он собрал своих детей, чтобы, по его словам, сообщить им что-то очень важное. Нэнси даже подумала, что ее любимые родители решили развестись. Как она вспоминает, разговор получился следующий:

- Вы помните, как я рассказывал вам о вашей тете, которая уехала в Россию - Да.

- Вы помните, мы все думали, что она вышла замуж за русского - Да, и что - Так вот, она вышла замуж не за русского, а за американца.

- И...

- И мы только что узнали, что он был черным.

- И что - У них родилась дочь, у нее - тоже дочь. Так что у вас есть кузина твоего возраста, Нэнси.

- О, как интересно! Один из братьев Нэнси спросил:

- И большой секрет заключался в том, что у нас есть черная кузина Нэнси живет в Нью-Йорке, и я не знала, что меня ждет, когда впервые связалась с ней. Оставила на автоответчике сообщение: "Это Елена Ханга, советская журналистка, работающая в Фонде Рокфеллера". Она немедленно мне перезвонила:

- Елена, что значит советская журналистка Мы же кузины.

Так и есть. Нэнси, с ее теплыми карими глазами, очень похожа на мою бабушку, когда та была молодой.

Нэнси говорит, что ее тетю Берту всегда окружал ореол таинственности. Она знала ее лишь как "сестру деда, которая уехала в Россию". После того, как Джек и Минни навестили бабушку в Москве в середине шестидесятых, родители Нэнси хотели узнать как можно больше об этой поездке. Но Джек, похоже, не горел желанием рассказать о встречах с Бертой. Он ограничился малым:

- У нее все в порядке. Муж умер, и она живет на пенсию.

Ни слова не было сказано ни о моей матери, ни обо мне. Все решили, что время и расстояние привели к тому, что когда-то близкие брат и сестра уже не имеют ничего общего.

Я не могу говорить от лица моих кузенов Бяликов, но я, разумеется, пыталась поставить себя на их место. Что бы я чувствовала, если б узнала после смерти бабушки, что она хранила от меня какие-то очень важные секреты Если бы выросла, любя бабушку, думая о ней, как о добром и сострадательном человеке, а потом вдруг выяснилось, что она порвала фотографии моих кузенов, чтобы я не узнала, что ее брат женился на черной женщине Я бы хотела, чтобы моя бабушка ожила и я бы смогла спросить у нее: "Почему" Для того чтобы помочь мне как можно больше узнать о моей семье, мать Нэнси внимательно пересмотрела старые фотографии и письма, оставшиеся в ящиках, привезенных из дома ее свекрови. Фотографий, которые присылала моя бабушка, не нашлось. Осталось только два связанных с ней предмета: маленькая эмалевая брошка, подаренная бабушкой Минни, и большая книга, присланная Джеку из Ташкента в 1959 году. Огромных размеров том истории Узбекской Академии Наук, переведенный на английский язык Бертой Бялик. С надписью на титульном листе: "Моему брату Джеку с любовью". Этот подарок тронул меня до глубины души. Бабушка понимала, что это не самый лучший подарок, зато в конце пятидесятых она могла безбоязненно послать такую книгу американскому родственнику. Никто не стал бы попрекать советскую гражданку в том, что она посылает брату официально одобренный перевод исторической книги. И Берта гордилась своим трудом. Это была ее первая книга, переведенная с русского на английский.

Нашлась еще и расшитая ермолка, которую моя бабушка послала своему племяннику Юджину, когда у него родился сын, Стив. Ермолку, расшитую вручную, полагалось надевать на бар-мицву*. Мой кузен хранит ее, как память, хотя его семья не соблюдает религиозные традиции.

Должны ли грехи родителей (в данном случае, грехи прапрародителей, дедушек и бабушек) отражаться на детях Разумеется, нет. Люди в большинстве своем следуют законам своего времени, а те, кто могут подняться над властвующими в обществе предрассудками, как мои бабушка и дедушка, всего лишь исключения из правил.

Я смотрю на портрет прабабушки и прадедушки, одетых по моде начала века в Варшаве. И мне хочется спросить их:

- Почему вы не попытались понять Берту Почему заставили ее терять сознание в гарлемской квартире, где ей пришлось выбирать между семьей и мужчиной, которого она любила А больше всего мне хочется сказать Джеку, ее любимому брату:

- Она любила вас больше всех, а вы ее предали.

Моя мама, не такая сдержанная, как я, высказала все, что она думала, вдове Джека. Во время Второй мировой войны, когда Америка и Россия были союзниками, ограничения на контакты с зарубежными родственниками заметно ослабли, и многие американцы присылали посылки с продуктами своим российским родственникам. Но мои бабушка и мама, находясь в крайне стесненных обстоятельствах в Ташкенте, ничего от Джека не получили. Хотя моя бабушка постоянно писала брату, он ей ничем не помог.

Но с мертвыми спорить бесполезно. Новые поколения Бяликов, потомки двух других братьев бабушки, Сидни и Марка, теперь тоже вошли в нашу жизнь. Как дети и внуки Джека, они хотят одного - поближе познакомиться с давно потерянными российскими родственниками.

Черные и белые американцы по-разному реагировали на рассказ о моей бабушке и моих родственниках по линии Бяликов.

- Это здорово, ты должна этим гордиться, - говорили белые.

Некоторые евреи приходили в восторг, заявляли, что согласно религиозным традициям я - еврейка, и даже предлагали мне поехать в Израиль, чтобы приобщиться к истокам.

Когда я рассказывала некоторым черным о моей бабушке, результатом стала новая боль. До моего приезда в США я и представить себе не могла о существовании антисемитизма среди черных американцев. Моя мать всегда говорила мне, что история подавления и дискриминации черных американцев и евреев имеет много общего. Не потому ли многие темы спиричуэла взяты из "Исхода", Второй книги Моисеевой Учитывая мою прочную связь с черной Америкой, мне было бы гораздо проще не упоминать о черном антисемитизме. Но мое семейное прошлое этого не позволяет. Иногда, когда я рассказывала черным о моей бабушке, они смеялись. Считали, что это забавная шутка. Но хуже смеха была злость.

- Гордиться тут нечем, - говорили они, копируя белых, которые точно так же отзывались о черной половине моего семейного древа.

Такое отношение невыносимо болезненно для детей американских межрасовых пар. Куда бы они ни пошли, везде им приходится извиняться за одну половину своих родственников. Я не хочу этого делать... И однако...

Иногда, когда черные спрашивают о моей семье, мне приходится подавлять желание опустить часть информации. Во многих социальных ситуациях, находясь среди афроамериканцев, куда удобнее не упоминать о белых родственниках.

Но это "удобство" сильно отдает трусостью.

ОТЕЦ - А что ты знаешь об африканской ветви своей семьи - часто спрашивали меня американцы.

И белые, и черные американцы, последние в большей степени, проявляли интерес к тому, что мой отец - африканец, а не афроамериканец. Если бы не мать, я бы ничего не знала об африканской культуре. Но мама по работе встречалась с самыми интересными африканскими гостями Москвы, танцорами и музыкантами, историками и политиками. Ее комната ломилась от африканских масок и статуэток. Она собирала старые народные мелодии на пленках и пластинках, которые привозили ей зарубежные гости. В комнате матери я впервые услышала голос Мириам Макеба, которая никогда не гастролировала в России.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.