WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 27 |

Раскалывающая голову боль и рвота вынудили меня покинуть тело. Я стал просто фокусированной точкой сознания, отправлялся в другие миры, встречал других существ, сущностей и носителей сознания. Я встретился с двумя существами, которые пришли ко мне через громадное пустое пространство, которые видели, чувствовали мое присутствие, и направляли на меня мысли, несущие знание. Очень трудно изложить этот опыт словами, так как собственно говоря обмена слов и не было. Мною и этими двумя существами передавлась и принималась чистая мысль и чистое чувство. Я лишь попытаюсь перевести в слова все то, что произошло. Я был в громадном пространстве, пустом во всех направлениях и заполненном светом. Повсюду был разлит золотой свет, который пронизывал все пространство до бесконечности. Я - единственная точка осознания, чувства и знания. Я знаю, что я есть. И это все. Пространство, в котором я нахожусь, пронизывает глубокий мир и благоговейный трепет. У меня нет тела, и нет потребности в теле. Я просто точка сознания, исполненная любви, теплоты и света.

Вдруг на некотором расстоянии от меня появились две похожие точки сознания, источники света, любви и теплоты. Я чувствую и вижу их присутствие, хотя я без глаз и без тела. Я знаю, что они есть, и они действительно есть. По пере их приближения ко мне я все больше и больше ощущаю каждого из них проникающим в самое мое существо. Они передают приятные, трепетные и благоговейные мысли.Я осознаю, что эти сущности намного более высокие, чем я. Они учат меня, и они говорят, что я могу оставаться здесь, в этом свете и в этом месте., что я оставил свое тело, но что если я хочу, то я могу вернуться в него. Затем они показывают мне, что произойдет, если я снова покину тело - альтернативные пути, которые я могу принять. Они также показывают мне, куда я могу итти, если останусь в этом месте. Они говорят, что мне еще не время оставить тело окончательно, и что у меня есть выбор в него вернуться. Они вселили в меня полную и абсолютную уверенность в несомненности факта моего пребывания в этом состоянии. Я знаю с уверенностью, что они существуют. У меня нет сомнения. Больше нет никакой необходимости в акте веры: это так, и я просто принимаю это. Их чудесная, глубокая, исполненная силы любовь переполнила меня до пределов, но в конце концов я ее принял. По мере того, как они приближались, я обнаружил в своем существе все больше и больше присутствия их, и все меньше своего собственного. Они останавливаются на неком критическом расстоянии и сообщают мне, что к настоящему моменту мое развитие дошло именно до этой точки, где я могу выдержать их присутствие именно на таком расстоянии от себя. Если они приблизились бы больше, они бы подавили меня, и я утратил бы себя как сознательная сущность, слившись с ними. Далее они говорят, что я разделил их надвое лишь потому, что это мой образ их восприятия, и что в действительности они есть одно в том пространстве, где я себя обнаружил.

Они говорят, что я пока еще настаиваю на своем бытии, как индивидуальность, формируя такой их образ, как будто их двое. Затем они сообщают мне, что если бы я вернулся в тело и развивался бы дальше, то воспринимал бы их единство с собой и со многими другими.

Они говорят, что являются моими хранителями, что они были со мной и до этого критического времени, но что обычно я не в состоянии воспринимать их.

Лишь когда я близок к смерти тела, я переживаю их присутствие. В этом состоянии времени нет. Фактически они со мной всегда. Есть немедленное восприятие прошлого, настоящего и будущего, как непрерывного "теперь".

Многие часы по земному времени я пребывал в этом состоянии, затем возвращался в свое тело, бывшее в больнице. В голове ощущалась несколько иная боль. Я вышел из комы, чтобы убедиться, что мне что-то вводили в шейную артерию. Я сразу понял, что ищут повреждение в мозге или возможное кровотечение с помощью введения красящего вещества, непрозрачного для рентгеновских лучей. Когда боль стала невыносима, я снова вошел в кому, возвращаясь к двум хранителям. Следующий раз, когда я вернулся в свое тело и проснулся, я нашел себя в больничной палате. Боль в голове исчезла, но я был слеп.

Прямо перед глазами была яркая ослепительная пелена света, заполняющая все визуальное поле. Я ощущал свое тело и мог двигать различными его частыми., я понял, что я не парализован. Я обнаружил, что могу свободно говорить и ясно мыслить, из чего определил, что повреждение в мозге не было обширным, чего я опасался. Я подумал, что мои хранители правы, и что я могу остаться в теле, - но в слепом теле. Я испытал глубоко горестное переживание, что вернулся в слепое тело, но я верил "обещанию" хранителей, что со мной будет все в порядке.

Я лежал на больничной койке и обозревал свои знания нейрологии и механизмов мозга. Я пришел к заключению, что я ослеп скорее из-за нарушения механизма возбуждения, чем необратимого повреждения визуального кортекса.

Мои хранители были правы. Мне нужно было ждать, чтобы убедиться, насколько будет утрачено зрение, когда окончатьтся процессы возбуждения - когда отключиттся этот слепящий белый свет.

Когда появились врачи и нашли меня в сознании, мы обсудили мой случай. Я еще не знал, что случилось. Я лишь знал, кто я, а когда они сказали мне, где я,то я узнал и госпиталь.

Офтальмолог исследовал мое глазное дно и заявил, что видимых повреждений глаз не было. Это принесло мне большое облегчение. Возбуждение было не в сетчатке, а в мозгу. Будь оно в сетчатке глаза, шансов на выздоровление было бы меньше. В течении этого периода сильного белого света перед глазами я пережил несколько новых феноменов.

Прежде всего я не воспринимал в комнате никакого света, ни днем ни ночью.

Внутренний свет был такой интенсивности, что не имело никакого значения, какие образы входили мне в глаза. Когда офтальмолог занимался исследованием моих глаз, то я даже не увидел света его лампы, хотя он был чрезвычайно интенсивным. Мой центральный зрительный компьютер давал импульсы такой интенсивности, что внешняя стимуляция глаз не приводила ни к какому результату. Внутренний наблюдатель был слеп уже потому, что информация, приходящая к нему - где бы он ни был, - из зрительного поля была столь обширной, что любой добавочный стимул на периферии просто не различался.

Все линии были все время заняты. Это показывало мне, что системы наблюдения моего гигантского компьютера находились не в раздражаемом визуальном кортексе. Изучая сильный белый свет, я начал замечать новые феномены. Пока я лежал на больничной койке, приходили различные видения.

Вдруг я увидел зеленый луг, но трава казалось совершенно искусственной, как бы сделанной из пластика. На этом лугу была дыра, из которой поднимался змей. Змей поднимался из дыры прямо в воздух. Неожиданно мне стало смешно, потому что он оказался искуственным, игрушечным змеем, с пружинами, приклееными бумагой к его центру. Голова его была сделана из крашенного дерева, а челюсти шарнирно прикреплено к единственному когтю. Справа возникала деревянная птица, ярко раскрашенная, и хлопала деревянными крыльями, разевая и закрывая свой деревянный клюв.

Змей поднимался и хватал деревянную птицу челюстями. Весь этот эпизод произошел, когда я находился в состоянии глубокого расслабления, будучи простым наблюдателем того, что случается. Я вспомнил, что когда я был маленьким мальчиком, у меня были деревянный змей и деревянная птица, подобные этим.

Внезапно я понял, что это включилось мое запоминающее устройство, и эти картинки передавало устройство отображдения моего компьютера. Это устройство организовывало визуальные представления. Как только я понял, что это память о моих детских представлениях, я засмеялся. И все сразу пропало.

Я снова расслабился, и появились другие, тоже сделанные из дерева животные.

Когда мне было 2 или 3 года, у меня был деревянный Ноев ковчег с фигурками животных. Сейчас животные оживали и двигались по искуственной траве по кругу. Одной из общих характеристик этого движения была нерешительность и неустойчивость, как будто этих животных заставляло двигаться детское представление. Ребенок, создавая эти изображения в своем воображении, делал это весьма неуверенно. Видимо, эта характерная неуверенность конструирования - свойство детского мозга в раннеем периоде.

На протяжении следующих 48 часов яркость белого света постепенно уменьшалась. Детские видения исчезли, и их место занял рой похожих на насекомых точек света и темноты, которые пересекали мое визуальное поле. Я обнаружил, что могу программировать направление и скорость их полета. Когда я думал, что им следует двигаться в определенном направлении, то рой начинал двигаться именно в этом направлении. Мое программирование опережало события, происходившее вслед за ним. Я думал "теперь они будут двигаться направо", и в пределах нескольких секунд они двигались направо.

Закладываешь программу в машину, а дальше машина выполняет программу и выдает результат спустя некоторое время после намерения получить результат.

Позднее я нашел, что для очень сложной программы этот процесс занимает от до 4 минут, а в случае роя насекомообразных точек задержка составила несколько секунд. Нейрологу, вошедшему в это время в палату, я рассказал об этих визуальных представлениях. Он сказал: "Вы галлюцинируете. Не будете ли вы против приглашения психиатра" Я ответил, что это не дело психиатра, и что это несет информацию о пораженных частях мозга, а про себя подумал, что нужно будет пригласить одного из моих французских друзей - нейрологов, которые разбираются в построении визуальных представлений, следующих за раздражением различных частей мозга.

Устаревшие представления медиков связывать галлюцинации лишь с психически больными и отбрасывать визуальные картины, как "просто галлюцинации" заботили меня уже на протяжении нескольких лет. Но я усвоил урок и уже больше не заговаривал с персоналом больницы об этих вещах. Ослепительность белого света стала менее интенсивной, и через 18 часов, я дождался момента когда воспринимаемое глазами уже могло до меня доходить. Этот момент настал в середине ночи, когда в палату вошла сестра, чтобы сделать мне инъекцию. В комнате был единственный светильник, и сквозь туман внутреннего света я увидел два черных круга, а за ними смутное лицо. Я смотрел в лицо сиделки и, смеясь с облегчением, говорил ей: "Вы словно сова". "О, вы уже видите".

Я ответил утвердительно, и она вышла, чтобы позвать врача проверить мое зрение. На протяжении следующих 24 часов мое зрение, почти совсем неповрежденное, вернулось ко мне. Осталось лишь два маленьких пятна ниже точки фиксации, по одному в каждом глазу. Последующие тесты точно определили местоположение тех частей моего визуального поля, в которых зрение не восстановилось. Они были небольшими. Офтальмолог заявил, что они могут исчезнуть в течении нескольких следующих недель. Но это оказалось не так, и эти два пятна остались в течении последующих лет, постоянно напоминая мне об опасностях, с которыми можно встретится при таких экспериментах. Даже сегодня, пять лет спустя, я испытываю затруднения при чтении колонки знаков.

Пятна расположены ниже точек фиксации. Когда я читаю вертикально, я не различаю последующих знаков. Горизонтально же я читаю совершенно свободно.

Мне предложили спокойно выздоравливать, много не читать и дать моей нервной системе прийти в порядок. Мой товарищ предложил мне остаться в его доме в течении некоторого времени, и я отправился в деревню, где провел следующие шесть недель, восстанавливая свои силы.

В течении этого периода выздоровления я продолжал анализировать, что же произошло. Я восстановил большинство своих воспоминаний, воссоздал себя и свой взгляд на себя и на то, куда я хочу идти. При этом выяснилось, что это уже не был мой опыт, а опыт с моими хранителями, когда я оказывался в этой сфере. Раньше я уже три раза оставлял свое тело, причем каждый раз при угрозе смерти.

Первый раз, насколько я могу это восстановить, это произошло в семь лет, когда мне под эфирным наркозом удаляли миндалины. Когда началось действие наркоза, я страшно испугался и тотчас же обнаружил себя в мете, где два ангела распростерли надо мной свои крылья, и успокаивали меня. Форма ангелов была детской проекцией на эти сущности, которая была нужна семилетнему мальчику, воспитанному в традициях католической церкви. ВТорой раз, когда мне было десять лет и я был болен, возможно, туберкулезом, который сильно меня ослабил. Я пролежал тогда в постели 6 недель или около того. Я привык отправляться в эти сферы, когда в комнате было тихо, никого не было, а у меня поднималась температура. Третий случай произошел в года, когда мне под местным наркозом удаляли зубы мудрости. Я очень испугался, когда дантист направил свои щипцы мне прямо в мозг. Боль и мысли о катастрофе, если щипцы соскользнут и войдут в мой мозг, привели к шоку. Я покрылся испариной, побелел, а к горлу подступила тошнота. Дантист увидел это и дал мне закись азота. Под действием этого я вышел в крутящееся пространство, где было общее ощущение вращения всего вокруг. Звуки, свет, мое тело и вся вселенная кружилась. Внезапно я переместился из этого пространства в пространство с двумя хранителями. На этот раз я получил от них инструкции относительно того, что я собираюсь делать, но что еще не сделано. Когда я вышел из состояния наркоза, зуб уже вырвали и я пережил огромное, всеобъемлющее состояние облегчения. Теперь я знал, куда мне идти и что мне делать.

Это было тогда, когда я решил идти в медицинский колледж, чтобы больше узнать о степени выживаемости себя и других.

Эти воспоминания, которые удалось извлечь за этот долгий период самоанализа после несчастного случая, указали мне на непрерывность и целостность этого пространства двух хранителей. Я понял, что это вполне определенное место, куда могу войти и я. Вероятно, другие тоже могут это сделать при определенных обстоятельствах. В течении этих недель я утвердился в решении вновь проникнуть в это место и постараться сделать это без угрозы смерти. Я подумал о состояниях глубокого транса и об использовании ЛСД для достижения этого уровня сознания.

Мне также удалось воспроизвести обстоятельства, при которых произошел этот "несчастный случай". Я вспомнил, что во время второй мировой войны, когда я проводил исследования кессонной болезни ( образование на большой высоте пузырьков воздуха, которые попадали в кровь ), я обнаружил, что пена, образующаяся в детергенте, могла быть летальной. В то время мы пытались найти те пути, по которым пузырьки проходили из моих ног в легкие.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.