WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 49 |

Из всего сказанного выше следует, что индивидуальная душевная реакция на безработицу едва ли вообще может быть предопределена. У человека всегда остается возможность для свободного выбора. В свете нашего экзистенциального анализа невроза безработицы становится очевидно, что одна и та же ситуация безработицы приобретает различные формы в представлениях разных людей, что в более общем виде-один человек допускает, чтобы его душевные состояния, характер и поступки предопределялись социальными обстоятельствами, тогда как другой пытается сам формировать свою общественную судьбу (и в этом едва ли не главное различие между здоровой и невротизированной личностью). Таким образом, каждый безработный сам волен выбрать для себя тот или другой путь-сохранить ли бодрость духа или впасть в полную апатию.

Итак, невроз безработицы не является прямым и неизбежным следствием безработицы. В действительности мы подчас обнаруживаем, что дело обстоит как раз наоборот-безработица оказывается следствием невроза. Поскольку совершенно очевидно, что невротическое расстройство вызывает изменения в социальном окружении и в экономическом положении человека, страдающего этим расстройством. При прочих равных условиях в конкурентной борьбе за рабочее место у того безработного, который не падает духом, шансы значительно лучше, чем у того, кто уже отчаялся и впал в апатию. Вероятнее всего, именно первый получит работу, которой добиваются оба.

Невроз безработицы приводит не только к социальным последствиям, но его эффект может быть даже физическим. Поскольку уже само истинное понимание собственной жизненной задачи придает нашей духовной активности устойчивую форму и организованность- постольку такой же эффект это оказывает и на организм человека. Вместе с тем внезапная утрата ощущения полноты и осмысленности жизни неизбежно сопровождается дезорганизацией собственной активности, что и приводит к физическому износу организма. Психиатрам, например, хорошо знаком типичный синдром ускоренного "психофизического износа", связанный с выходом человека на пенсию-признаки старения в этом случае проявляются с удивительной быстротой. Аналогичный феномен наблюдается и у животных: дрессированные цирковые звери, вынужденные постоянно заниматься "задачами", которые ставит им человек, живут значительно дольше, чем их собратья, представители тех же видов, которые содержатся в зоопарках и не имеют никаких "занятий".

Однако, поскольку невроз безработицы не связан фатально с отсутствием работы, с ним вполне можно бороться. Таким людям можно оказать существенную помощь. Что касается профилактики суицидных намерений, которые уже обсуждались нами, то здесь можно различать соматический, психологический, социальный и духовный подходы. Соматический подход при этом должен был бы заключаться просто в том, чтобы избавить такого пациента от голода, снабдить его достаточным пропитанием; социальная помощь должна включать поиск и обеспечение его работой. Однако до тех пор, пока безработица и ее последствия (в частности, и невроз безработицы) остаются в нашей жизни по причинам, лежащим вне сферы компетенции психотерапевта, пока отдельные разобщенные индивиды остаются бессильными обеспечить сколько-нибудь широко соматическую помощь, до тех пор единственным выходом будет оставаться психотерапевтическая помощь.

Конечно, найдется немало тех, кто скептически отнесется к самой идее и возможностям психотерапевтического подхода к проблеме безработицы. Однако таким скептикам стоит напомнить широко известный призыв, под которым могли бы подписаться большинство безработных, в основном молодых людей: "Нам нужны не столько деньги, сколько хоть какое-нибудь дело в жизни". В свете сказанного становится очевидным, что психотерапия в узком, не логотерапевтическом смысле-скажем, "глубинно-психологический" подход-была быв таких случаях не только безнадежной, но и попросту смехотворной.

Поскольку проблемы, возникающие при этом у человека, связаны, с одной стороны, с банальным чувством голода, а с другой-с потерей смысла своего существования, постольку он, вероятнее всего, не сможет удержаться от возмущения и негодования, если кто-нибудь начнет приставать к нему с детективно-психологическими историями и начнет вылавливать его скрытые комплексы. Куда более подходящим оказывается здесь экзистенциальный анализ, который открывает безработному путь к внутренней свободе, несмотря на то что фортуна отвернулась от него, и учит его той осознанной ответственности, которая поможет ему придать некоторое содержание своей нелегкой жизни и найти и сохранить в ней хоть какой-то смысл.

Как мы уже видели, не только безработица, но и полная занятость, в конце концов, могут служить невротическим намерениям, если они дурно поняты и ошибочно использованы. Мы должны проводить строгое и тщательное различение между невротической позицией, в которой работа воспринимается настолько превратно, что в итоге приводит к неврозу, и нормальной здоровой позицией, в которой работа выступает естественным средством, придающим полноту смысла индивидуальному существованию. Ибо человеческое достоинство не должно позволять людям самим выступать средствами осуществления чего-либо, становиться простыми орудиями трудовых процессов, деградировать до выполнения функций средств производства. Способность и возможность трудиться сама по себе еще ничего не значит, она не может составить ни достаточной, ни даже сколько-нибудь существенной основы для осмысленного существования. Один человек может иметь полноценную возможность трудиться, обладать соответствующими способностями и в то же время оставаться лишенным полноты жизненного смысла, а другой - невзирая на потерю такой возможности и таких способностей-может полностью сохранить осмысленность собственной жизни. В общих чертах то же самое можно сказать и в отношении наслаждения. Некоторые люди ищут смысл жизни преимущественно в какой-то одной области, ограничивая этой областью свой жизненный опыт; в таких случаях важно выяснить, имеет ли объективные основания подобное ограничение или в нем не было необходимости.

Невротик без каких-либо объективных оснований отказывается от своей способности получать удовольствия ради способности к работе или же наоборот.

Подобным невротическим больным мы могли бы процитировать проницательное замечание известной немецкой писательницы Алисы Литткенс: "Где нет любви, ее заменяет работа; где нет работы, наркотиком становится любовь".

Удовлетворение, которое человек может получить от работы, не тождественно тому созидательному чувству удовлетворения, которое дает жизнь в целом. Тем не менее невротик нередко пытается "уйти" от жизни вообще- от пугающей широты ее просторов, находя прибежище в работе, в своей профессиональной деятельности. Однако действительная пустота и в конечном счете скудость смысла его существования выступают на передний план сразу же, как только приостанавливается, хотя бы на время, его профессиональная деятельность: к примеру, в выходные дни. Всем знакомо несчастное выражение лица, которое трудно скрыть тем, кому в свой единственный свободный день в неделю, может быть, не удалось назначить свидание или приобрести билет в кино. Ясно, что они находятся в полнейшей растерянности.

Воскресенье в любом большом городе-самый грустный день недели. Именно в воскресенье приостанавливается темп рабочей недели, именно в воскресенье проявляется вся скудость смысла повседневной городской жизни. Нам кажется, что люди, не имеющие цели в жизни, несутся по ней с такой быстротой, что не замечают ее бесцельности. В то же самое время они стараются убежать от самих себя, но тщетно. В воскресенье, когда в бешеной гонке наступает суточная пауза, вся бесцельность, бессмысленность и пустота их существования вновь встают перед ними во весь рост.

И на что только они не идут, чтобы этого избежать. Они мчатся на танцы-там громко играет музыка, и шум избавляет от необходимости разговаривать. Им даже не надо напрягаться, чтобы поддерживать во время танца светскую беседу, как в былые дни. И думать тоже нет нужды-все внимание можно сосредоточить на танце.

Спорт представляет собой еще одно "убежище" для страдающих неврозом "выходного дня". Они могут сделать вид, к примеру, что самое важное в мире-это какая команда выиграет тот или иной матч. Играют двадцать два человека, а в тысячи раз большее количество людей наблюдает за ними. В боксерском поединке действуют лишь двое, и именно поэтому борьба здесь еще более интенсивна, и в наблюдении болельщиков за поединком присутствует даже элемент садизма.

Из вышесказанного вовсе не следует, что мы против по-настоящему здоровых занятий спортом. Однако нам представляется важным определить, какую же ценность имеют такие занятия. Возьмем, к примеру, альпиниста, его отношение к своему занятию. Восхождение на горы всегда предполагает активное участие, здесь даже и речи быть не может о пассивном наблюдении. В данном случае имеет место истинное достижение восходителя; если говорить о физической доблести, то в определенных ситуациях (например, при крайней опасности) альпинист вынужден "выкладываться" полностью. Восхождение на горы-это еще и психологическая победа скалолаза над собой, ибо он учится преодолевать такие свои психические слабости, как, к примеру, робость или боязнь высоты. Однако необходимо помнить, что альпинист не ищет опасности ради опасности; скорее он "дразнит" ее, как отмечал Эрвин Штраус. Более того, соперничество, приводящее в других видах спорта к мании побеждать других и устанавливать рекорды, находит в альпинизме более достойное выражение-это стремление "преодолеть себя". И наконец, альпинизм вызывает к жизни еще один положительный фактор-социальный: чувство товарищества людей, объединенных в одной связке.

Но даже в нездоровой мании устанавливать рекорды можно выделить поистине гуманную черту, ибо эта мания представляет собой одну из форм стремления каждого к выражению своей неповторимой индивидуальности. Кстати сказать, подобное стремление лежит в основе других проявлений массовой психологии, таких, как, например, мода. Здесь тоже люди ищут, чем бы выделиться, любой ценой-только неповторимость, которой они добиваются, сводится лишь к внешней форме.

Страдающие неврозами могут использовать искусство, как и спорт, превратно. В то время как настоящее искусство и истинное наслаждение художественными ценностями обогащают человека, помогая ему реализовать самые глубинные пласты своих возможностей, для больного неврозом искусство-это лишь возможность убежать от себя. В подобном случае искусство служит лишь еще одним способом самоопьянения и одурманивания. К примеру, человеку, стремящемуся убежать от себя, от ощущения пустоты собственного существования, свойственно выбирать для чтения наиболее захватывающие детективные истории. И если его желание узнать, "чем же все кончилось", его захватывающее дух состояние тревожного ожидания и доставляет ему удовольствие, то это удовольствие "со знаком минус". Это способ избегать неприятных переживаний, тот вид удовольствия, который Шопен-гауэр ошибочно считал единственно возможным.

Для тех, кто жаждет острых ощущений, самым силь-ным является смерть-как в жизни, так и в искусстве. Какой-нибудь тупица, читающий за завтраком газету, жаждет рассказов о несчастьях и смерти. Но несчастья и смерти вообще не могут его удовлетворить; очевидно, они кажутся ему слишком абстрактными.

Поэтому у такого читающего газету вполне может возникнуть желание пойти в кино посмотреть какой-нибудь боевик. Поведение такого человека подобно поведению наркомана: чтобы удовлетворить свою жажду ощущений ему необходима встряска, такая нервная встряска порождает еще более сильную жажду острых ощущений, и человек вынужден каждый раз увеличивать их дозу. Эти чужие смерти человеку нужны для достижения, так сказать, эффекта контраста: ему начинает казаться, что если и должен кто-то умереть, то только не он, а кто-то другой. Такой человек стремится убежать от того, что более всего ужасает его, а именно от неизбежности своей собственной смерти, саму мысль о которой пустота его существования делает для него невыносимой. Неизбежность смерти может испугать лишь человека, у которого не чиста совесть по отношению к собственной жизни. Смерти, отмеряющей конец жизни, боится лишь тот, кто не в полной мере использовал данную ему жизнь. Такой человек совсем не в состоянии смотреть смерти в лицо. Вместо того чтобы наполнять смыслом отмеренную ему жизнь и таким образом выполнять свою жизненную "задачу", он ищет убежища в какой-то призрачной вере в то, что его минует всеобщая участь. Так, человек, приговоренный к смерти, в свой последний час начинает верить, что ему еще может повезти, что его еще могут помиловать. Такой человек ищет спасения в самообмане, что с ним лично ничего не может случиться, смерть и несчастье-это удел других.

Невротические больные спасаются бегством в мир романов, отождествляя себя с вымышленными "героями". Спортсмен, полностью поглощенный жаждой рекордов, по крайней мере стремится почить на своих собственных лаврах, любитель же дешевных романов довольствуется тем, что за него совершает подвиги кто-то другой, пусть даже и вымышленный "герой".

Самая большая ошибка, которую мы можем совершить в жизни,-это почить на лаврах. Никогда не следует довольствоваться достигнутым. Жизнь не перестает задавать нам все новые и новые вопросы, не позволяя нам остановиться. Только самоодурманивание делает нас нечувствительными к постоянным уколам совести, которые посылает нам жизнь. Стоящего неподвижно обходят; довольный собой-потерян. Ни в творчестве, ни в переживаниях нельзя довольствоваться достигнутым, каждый день, каждый час требуют от нас новых свершений.

4. О смысле любви Мы уже видели, как смысл человеческого существования основывается на неповторимости и своеобразии человека. Мы также видели, что созидательные ценности актуализируются в форме общественно значимых свершений. Общество в свою очередь придает смысл существованию человека, его неповторимости и своеобразию. Но общество может также быть и богатой областью человеческого опыта. Это особенно справедливо в отношении "двоих", то есть интимной общности одного человека с другим. Давайте отбросим все более или менее туманные рассуждения о любви и рассмотрим ее в свете смысла человеческого существования. Если рассматривать любовь с этой точки зрения, то она оказывается областью, в которой ценности "переживания" особенно легко реализовать. Любовь-это "переживание" другого человека во всем его своеобразии и неповторимости.

Таким образом, оказывается, что существует два способа утвердить неповторимость и своеобразие собственной личности. Один способ-активный-путем реализации созидательных ценностей. Другой-пассивный.

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.