WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 ||

24 Извлекаем из Этимологического Словаря Браше следующую статистику современного французского языка: 1) слов неизвестного происхождения -- 650; 2) слов латинского корня -- 3,800, германского -- 420; греческого -- 20; кельтского -- 20; 3) итальянских слов -- 450; провансальских -- 50; испанских -- 100; немецких -- 60; английских -- 100; славянских -- 36; семитических -- 110; восточных -- 16; американских -- 20; 4) исторических слов -- 105; 5) звукоподражательных -- 40. Итого -- 5.977. Если вычтем из 27.000 слов, содержащихся в Академическом Словаре, эту цифру 5.977, то останется 21.000 производных слов, образованных или народом, путем развития коренных слов, или учеными, путем заимствований из греческого и латинского языков.

25 Венедей (Venedey), в своей книге Les Allemands et les Franзais, d'apres l'esprit de leur langue et de leurs proverbes, говорит: "язык -- это народ", и он находит, что во французском языке менее свободы и поэтического чувства, чем в немецком. Затем, основываясь на изучении языка, он прибавляет: "Француз обладает чувством своего права; немец -- чувством лежащей на нем задачи; француз скорее решается и более точен, нежели немец; он деятельнее и счастливее... Французы говорят: я зарабатываю мой хлеб, тогда как в Германии надо его заслужить.

Француз знает, немец может; один знает язык, знает (умеет) сделать что-нибудь, знает (умеет) молчать; другой может говорить на известном языке, может сделать что-нибудь, может молчать". Venedey мог бы прибавить, что из этих двух языков один проявляет более интеллектуальности, другой -- большее преобладание воли и силы над разумом".

26 В таком, например, роде: "Временное правительство республики, убежденное, что величие души -- высшая политика, что всякая революция, произведенная французским народом, должна служить санкцией новой философской истины, и т. д., и т. д., декретирует".

27 К комическому и сатирическому жанру примыкают фаблио и Поэма о Ренаре-лисе; в них, без сомнения, много злой наблюдательности, критического чутья, веселья и ума; но на один такой фаблио, как Гризеледис, сколько мерзости во всех значениях этого слова! Мы обязаны галльскому уму Ренье, Мольером, Лафонтеном и Вольтером, но это не мешает ему быть слишком часто позором Франции.

28 Во время своей юности Наполеон ненавидел французов, завладевших Корсикой: он жалеет о неудавшейся попытке Паоли. Откровенничая с Буррьенн, он сказал: "Я причиню твоим французам все зло, какое буду в состоянии причинить". "Он презирал, -- говорит мадам де Сталь, -- нацию, избранником которой желал быть".

"Мое происхождение, -- говорил он сам, -- заставляло всех итальянцев считать меня своим соотечественником" (Memorial, 6 мая 1816 г.).

Когда папа колебался приехать короновать его, "итальянская партия в конклаве, -- рассказывает он, -- одержала верх над австрийской, присоединив к политическим соображениям следующий довод, ласкавший национальное самолюбие: В конце концов это -- итальянская династия, которая благодаря нам будет управлять варварами; мы отомстим галлам".

29 Кант замечает мимоходом, до какой степени трудно перевести на другие языки, а особенно на немецкий, некоторые французские слова, оттенки которых выражают скорее черты национального характера, нежели определенные предметы, как, например: "esprit (вместо bon sens), frivolite, galanterie, petit-maitre, coquette, etourderie, point d'honneur, bon ton, bon mot, и т. д.". Как видно, мы для Канта все еще оставались в XVIII веке.

30 Так Вольтер называл партию иезуитов.

31 Луи и наполеон -- золотые монеты.

32 Во Франции, говорит Lagneau, как и в большинстве больших государств, военные и политические власти считают своим долгом не собирать, а главное не обнародовать сведений о потерях, причиненных войнами; когда же невозможно вовсе скрыть этих потерь, они считают долгом ослаблять их значительность, чтобы не устрашить население. Каковы бы ни были побуждения, которыми мотивируется это утаивание или это смягчение истины, значительная часть смертности, вызванной войной, легко смешивается с общей смертностью. Часто она кажется гораздо менее действительной, потому что к ней относятся только смертные случаи от ран. Между тем во всех войнах, а особенно продолжительных, число убитых на поле сражения и умерших от ран гораздо менее числа умерших от болезней.

Смертность 1871 года, констатированная официальной статистикой, превосходит своими громадными размерами все, что мы знаем о самых тяжелых исторических эпохах. Приняв во внимание страшное уменьшение нашего народонаселения за эти два года войны 1870--1871 гг., можно согласиться с Ланьо, находящим умеренной цифру Фурнье де Флэ, который определяет в 2.500.000 человек потерю, причиненную двадцатитрехлетними войнами Революции и Империи, не включая сюда жертв террора и гражданских войн. Можно даже очень легко допустить вместе с Шарлем Рише, что потери от одних войн Империи простирались до 3.000.000 людей, если присоединить к умершим солдатам жертв обоего пола, которые должны были погибнуть во время двух нашествий, независимо от дефицита, причиненного войною рождаемости. Если, говорит Ланьо, мы прибавим цифру потерь за промежуток времени от 1852 до г., определенную нами в 356.428 человек (на основании сопоставления числа призванных на службу и уволенных солдат) к 1.308.805 французам и француженкам, погибшим за период 1869--1872 гг. благодаря бедственной войне 1870 г., то мы получим дефицит в 1.500.000--1.600.000 жителей, погибших за период Второй Империи, -- цифру, также совпадающую с 1.500.000 умерших, которых насчитывает Рише за тот же период нашей истории.

После бедственной войны 1870 г. для Франции снова наступил период мира. Несмотря на занятие Туниса, оказавшееся столь убийственным благодаря тифозной эпидемии, поднявшей в 1881 г. смертность в экспедиционном корпусе до 61,30 на 1000;

несмотря на экспедицию в Южный Оран; несмотря на занятие Тонкина, столь убийственное благодаря холерной эпидемии, поднявшей в 1885 г. смертность в армии до 96 человек на 1000; несмотря на экспедицию на Мадагаскар, в Верхний Сенегал и Судан, общая смертность в армии, по-видимому, была не велика. "Однако она оказалась бы значительно большей, если бы не продолжали воздерживаться от сообщений о многочисленных умерших солдатах экспедиционных корпусов, посылаемых в эти отдаленные страны" (Lagneau, Consequences demographiques qu'ont eues pour la France les guerres depuis un siecle. Annales de l'Academie des sciences morales, 1892).

33 Искусства, литература и науки нигде не находят так много средств и побуждений для работы, так много случаев сделать известными и заставить оценить свои произведения. Гениальный человек, говорит Левассер, может родиться где угодно;

но "полное развитие таланта -- удел городов". Если, следовательно, художественные, литературные и научные таланты составляют "цвет цивилизации" и являются источником социального усовершенствования, то приходится простить городам некоторые их невыгодные стороны, принимая во внимание оказываемые ими услуги. Иногда города бывают "беспокойны" и при господстве централизованной демократии могут дать политике направление, на краю которого зияет бездна, но чтобы оценить роль городов, "не следует принимать во внимание лишь один Париж, а в Париже -- лишь крайности демагогии; необходимо понять великое движение социальных идей, которые бродят в них и которые далеко не бесплодны". Это движение, так же как искусство и науки, способствует прогрессу цивилизации.

Если рассматривать нацию как живой организм, то можно сказать, что "деревни производят более людей, чем сколько утилизируют, а города поглощают и потребляют часть этого излишка, возвращая взамен того нации значительную ценность в форме богатства и цивилизации". Чем более совершенны орудия производства и экономическая организация, тем более значительную часть населения нация может посвятить работе больших городов; "поэтому именно пропорция городского населения выше в промышленных государствах, чем в чисто земледельческих, и стремится увеличиться в наше время как в старой Европе, так и в молодой Америке".

34 Необходимо иметь двух детей, чтобы заменить отца и мать, и третьего ребенка для уравновешения смертности среди не достигших брачного возраста.

35 Впрочем это общее явление в Европе. Из трехсот семидесяти двух светских пэров Англии, существующих в настоящее время, говорил еще Монталамбер, лишь двадцать четыре пэрства возникли ранее 1500 года; да из них многие сохранились только потому, что могли перейти в женские линии. Не более семнадцати относятся к XVI столетию, и около шестидесяти -- к XVII-му считая даже замененные высшим титулом в позднейшую эпоху. Из пятидесяти трех наследственных пэрств и герцогств, существовавших во Франции в 1789 г., только четыре восходили к XVI столетию.

36 Некоторые врачи боятся также злоупотребления велосипедом, которое не только предрасполагает к сердечным болезням, но, вызывая прилив крови в области таза, действует непосредственно на половые органы. Женщинам, по их словам, это упражнение особенно опасно и грозит бесплодием.

37 "В Нормандии, -- говорит Бодрильяр, -- решают не иметь детей или ограничивают их число, потому что хотят обеспечить одному или немногим детям безбедное существование. Нормандского крестьянина более всего заботит мысль, что после его смерти его имущество подвергнется разделу". То же утверждается по отношению к Пикардии: "Среди богатых или просто достаточных классов, -- говорит Бодрильяр, -- принято решение иметь не более одного или двоих детей".

"Всем известно, -- говорил недавно Рейналь в палате депутатов, -- что в некоторых департаментах крестьянин считает себя заинтересованным не иметь слишком многих детей и заставляет вписывать в брачный контракт, что после рождения одного ребенка у супругов не должно быть более детей". Это должно было бы быть запрещено".

(Заседание 12 мая 1891 г.).

Бесплодие Нормандии в настоящее время представляет резкий контраст с быстрым размножением ее выходцев в Канаде. В 1763 г., когда Людовик XV уступил англичанам эти "несколько десятин снегу", канадцев насчитывалось 60.000 человек.

В настоящее время французско-канадское население превышает 1.500.000 душ, не считая более полумиллиона французских канадцев, живущих в Соединенных Штатах.

38 Ланкри приводит любопытный пример повышения рождаемости в местах, где отсутствует забота о будущем. Возле Дюнкирхена существует коммуна Фор-Мардик, основанная Людовиком XIV на следующих принципах, остающихся в силе и до настоящего времени. Всякая новая семья, в которой один из супругов родился в коммуне, а муж записан моряком, получает в пользование 22 ара земли (около кв. сажен) и, кроме того, место на морском прибрежье для ловли рыбы сетью. Эта коммуна получила от Людовика 125 гектаров земли; та ее часть, которая не роздана в пользование, сдается в аренду за 5.000 франков в пользу коммуны. Семьи, пользующиеся землей, "могут передавать свои участки только детям, причем эти участки ни в каком случае не должны дробиться". Отсюда следует, что участок не может попасть в руки кредитора; он не может ни увеличиться, ни быть разделенным.

Он не отчуждаем, не делим и не может расшириться. Браки очень многочислены в этой коммуне (около 11 на 100 жителей) и заключаются настолько рано, насколько это позволяет морская служба; средний возраст вступающих в брак для мужчины -- 24 года; незаконнорожденные очень редки (1 на 60 рождений). Законная рождаемость чрезвычайно высока: достигает 43 рождений на 1000 жителей и уступает в Европе лишь рождаемости в России. Но -- чего не бывает в России -- из этих рождающихся живыми детей 33 достигают двадцатилетнего возраста.

Арсен Дюмон описывает подобное же явление в другой области Франции. В Фуэссане (департамент Финистера) всякий мужчина, возвращающийся из военной службы, предлагает собственнику ландов уступить ему на очень долгое время клочок этой необработанной почвы. Он расчищает ее, устраивается на ней, женится и имеет многих детей, так как ему нечего беспокоиться о судьбе своего потомства. Ланды бесконечны, и он знает, что его дети могут также обрабатывать участок их.

Собственнику выгодно иметь через известный промежуток времени землю, приносящую доход, вместо необработанной почвы, а земледельцу выгодно провести на ней свою жизнь без излишних забот. Таким образом приходится согласиться с Бертильоном, что даже во Франции, раз исчезает забота о сохранении состояния (т. е. о недроблении его), рождаемость принимает значительные размеры.

Канада представляет в этом случае "превосходное опытное поле". Провинция Квебек населена преимущественно французами, очень похожими на нас, такими же трудолюбивыми и бережливыми. Но закон признает там свободу завещаний, и нотариусы заявляли Бертильону, что отцы семейств очень часто пользуются ею. Они не оставляют ничего дочерям (потому что, по их мнению, их зятья должны будут заботиться о содержании своей семьи) и ничего тем из сыновей, которые получили профессиональное образование и сделались врачами, священниками, адвокатами и пр., потому что, по их мнению, полученное образование уже составляет достаточное наследство; из своих остальных сыновей они выбирают того, кто, по их мнению, наиболее способен продолжать их промышленное или торговое предприятие, и передают ему свое состояние и свои дела. Последствием этого является то, что рождаемость среди французского населения провинции Квебек достигает 48 рождений на 1000 жителей, т. е. более чем вдвое превышает нашу и превосходит все, что мы видим в Европе. (La question de la depopulation par Bertillon. Revue politique et parlementaire).

39 Reforme economique приводит, в виде документа, приходорасходную запись одной парижской семьи с 20 апреля 1872 г. по 19 апреля 1897. Речь идет о семье служащего, жена которого, чрезвычайно заботливая и опытная хозяйка, не допускала ни роскоши, ни бесполезных трат. Семья возникла в Париже 20 апреля 1872 г.;

таким образом записи ежегодных расходов указаны за 25 лет и останавливаются на 19 апреля 1897 г. В апреле 1873 г. родился ребенок мужского пола, а в мае г. -- девочка; так как мать сама выкормила обоих детей, то не было расходов на кормилицу. Оба ребенка учились в Париже; мальчик сначала был полупансионером в гимназии, а затем пансионером в лицее, по выходе из которого поступил в Сен-Сирскую школу; его сестра прошла курс женских учебных заведений и получила все обычные дипломы. Подводя итоги расходам, внесенным в эту семейную запись, видим, что семья затратила на воспитание сына до выхода его из Сен-Сирской школы сорок восемь тысяч франков, а на воспитание дочери до того времени, когда она сдала свои последние экзамены, двадцать пять тысяч пятьсот франков.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.