WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 78 |

Согласно принятому в качестве школьного положения стоики делили философию как учение на три части, а именно – логику, физику и этику3. Общим для этих трех разделов философской доктрины стоиков была ориентация на единство логоса во всех его проявлениях: познании, мироустроении и целеполагании. Соответственно, три области функционирования логоса –, понимаемого как общая разумность и одна из составных частей способности представления: логическая, физическая и этическая, – рассматривались в качестве трех родовых добродетелей. При этом логика должна была выполнять роль общей пропедевтики и эпистемологии, трактующей о принципах и границах познания, о критерии истинного и ложного и о способах это выразить; физика должна обосновать законы мироздания, дать основу для суждений о благе и зле и тем самым утвердить законы этики; этика формулировать конечную цель разумного существа и способы ее достижения.

Интересующая нас логическая часть философии стоиков охватывает два раздела – риторику и диалектику, которая, в свою очередь, включает: учение об обозначающем – – как о звуках, фиксированных в словах, в основных своих положениях совпадающая с грамматикой, и учение об обозначаемом – – логика в собственном смысле, приблизительно соответствующая формальной логике. При этом учение о критерии истины –, соответствующее общих чертах теории познания, либо выделялось в самостоятельный раздел наряду с риторикой и диалектикой, либо считалось разделом диалектики, с которого начиналось ее изложение, хотя иногда изложение диалектики начиналось и с грамматики, кроме того, некоторые стоики добавляли как самостоятельный раздел логической части еще так называемый – видимо, учение о принципах и методике классификации определений. Однако для нас особенно принципиальным является то, что логическая часть в целом посвящена, прежде всего, анализу механизмов функционирования логоса в языке и мышлении. При этом следует указать на сильные логицистские интенции в философских исследованиях стоиков, находившие проявление в тех высоких оценках, которые стоики давали логической части своего учения, трактуя логику – – как «…способ различать и рассматривать, или, если При реконструкции основных положений школьной доктрины Стои используется знаменитый «корпус И. фон Арнима», включающий в себя наиболее полное собрание фрагментов стоического наследия. См. русский перевод «корпуса И. фон Арнима»: Фрагменты ранних стоиков. – М.: «Греколатинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1998, 1999. – Т.1-2.

Например, см.: Делз Ж. Логика смысла. – М.: Издательский центр «Академия», 1995.

Греческая философия / Под ред. М. Канто-Спербер. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 2008. – Т.2. – С.567-571.

НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Философия. Социология. Право.

2011. № 14 (109). Выпуск можно так выразиться, измерять и взвешивать все прочее…»4. По сути, логика рассматривалась не просто как «орудие» познания, а как равноправная часть учения стоиков, – в чем собственно и прослеживается их принципиальное несогласие с позициями Аристотеля, – поскольку объекты исследования физики и этики определялись как таковые благодаря общим «логическим» законам. И хотя не подлежит сомнению, что логические теории стоиков создавались – при всем их своеобразии – с известной оглядкой на «Аналитики» Аристотеля5, вместе с тем формальная логика Стои представляла собой первый исторически известный образец пропозициональной логики и была, таким образом, второй оригинальной логической системой античности наряду с аристотелевской силлогистикой.

Основополагающим для оригинальной логической части философского учения Стои является утверждение, согласно которому источником всякого познания выступает постигающее представление –, которое по своей сути есть основной критерий безошибочного восприятия чувственных объектов. При этом важно отметить, что в самом термине, постигаемого «постигающего представления», заключено два функциональных плана – пассивный и активный, а это предполагает, что принципиальная воспринимаемость для оценивающей инстанции обусловлена предварительным активным восприятием некой реальной предметности. Иными словами, будучи объектом оценки, постигающее представление сохраняет, тем не менее, определенную активность тогда, когда «схватывает» некую реальную предметность в том виде, в каком она дана чувствам, а затем с несомненной ясностью и отчетливостью формирует и раскрывает свое собственное содержание.

Отсюда ясно, что первым и важнейшим свойством «постигающего представления», является происхождение от существующего, то есть от реальной предметности, действительно наличной в том виде, как она запечатлена и представлена судящей инстанции сознания.

Так, в частности, согласно Зенону Китийскому, «…постигающее представление – то, которое вылепливается и отпечатывается от реально наличной предметности и в соответствии с реально наличной предметностью и которое не могло бы возникнуть от того, что ею не является…»6.

В целом, «представление», или «впечатление», – это важнейшие термины стоической теории познания. При этом важно отметить, что чувственный образ, или первичный синтез чувственных данных, верифицированный в акте «одобрения», или «согласия», выступает уже в качестве разумно оформленного первичного впечатления, тем самым, будучи «постигающим», само предстает как объект постижения в акте верификации соответствующего суждения. Хотя в то же время, не следует забывать, что по источнику своего образования впечатления, или представления, бывают чувственные и нечувственные, то есть одни возникают от чувственной предметности –, другие – от нечувственной, то есть бестелесной, для обозначения которой достаточно устойчиво применялся термин –, а по способу оформления – разумные и неразумные. В частности, согласно Диоклу Магнесийскому, «постижение» может быть связано как с чувственной предметностью, так и умопостигаемой, то есть принципиально недоступной чувственному восприятию, которая воспринимается мысленно – 7.

Отталкиваясь от впечатления и чувственного восприятия, поскольку именно впечатление в собственном смысле и есть критерий, которым познается истина вещей, – ведь «…схвачено и воспринято может быть лишь такое представление, которое не имеет общих признаков с ложным…»8, – а также от положения, согласно которому вначале есть впечатление, а лишь после «выговаривающая» мысль –, способная Фрагменты ранних стоиков: Зенон и его ученики. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1998. – Т.1. – С.169.

Аристотель. Аналитики. – Л.: Госполитиздат, 1952.

Фрагменты ранних стоиков: Зенон и его ученики. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1998. – Т.1. – С.29.

Там же. – С.34; Фрагменты ранних стоиков: Хрисипп из Сол. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1999. – Т.2. – Ч.1. – С.38.

Фрагменты ранних стоиков: Зенон и его ученики. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1998. – Т.1. – С.27.

НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Философия. Социология. Право.

2011. № 14 (109). Выпуск выразить в знаке то, что испытывается впечатлением, стоики последовательно аргументируют в пользу того, что истинным или ложным в точном смысле слова может быть не впечатление, а лишь то высказывание –, которое выражает смысл данного впечатления. Так, по свидетельству Александра Афродисийского: «…истинные представления мы привыкли называть и сильными, и постигающими… непостигаемым же называем ложное, а из истинных – неясные…», при этом вполне возможно, что разновидностью «неясных» представлений стоиками считалась «вероятность»9. Помимо прочего, залогом действенности, то есть безошибочности этого механизма, или, другими словами, залогом способности «каталептического представления» выступать в качестве «критерия» служит принципиальная неповторимость чувственно-воспринимаемой телесной предметности, так как, по убеждению стоиков, не может быть двух абсолютно идентичных «каталептических представлений», поскольку в сфере чувственно воспринимаемого невозможно найти две абсолютно одинаковые вещи10.

Таким образом, признавая единичное и индивидуальное в качестве основания для общего стоики разработали собственное оригинальное учение и об общих представлениях – 11, в которых надлежит фиксировать результаты познавательной деятельности, и которое лишь вчерне намеченное его предшественниками – Зеноном Китийским и Клеанфом из Асса, по всей вероятности окончательно оформил Хрисипп из Сол. Так, согласно утверждениям Хрисиппа, «схваченное» при «постижении» впечатление откладывается в памяти как воспоминание –, при этом ряд единообразных или подобных впечатлений приводит к появлению опыта – р, который суть ни что иное как совокупность однородных представлений –. Далее из опыта посредством индукции – – образуются «эмпирические общие представления», сохраняющие общие признаки лежащего в их основании ряда схожих впечатлений, но вместе с тем предметность этого класса представлений уже не может быть воспринята непосредственно, а коль скоро опыт в них получает первичное оформление посредством разумной способности, эти, если можно так выразиться, «квазипонятия» могут пониматься как «умственные, разумные представления» –. Таким образом, сам индуктивный способ образования общих понятий предполагает, что, – принципиально не признавая «готовых» идей и отрицая их априорное происхождение в целом, ориентируясь тем самым на единичное, – стоики смогли предложить новую гносеологическую модель в качестве реальной и достаточно перспективной альтернативы платонической теории познания, кардинально смещающей акценты исследования природы мышления в сторону интерпретации мысли – – как сохраняющегося акта мышления –, которое, в свою очередь, предстает в качестве разумнооформленного представления – 12.

В своем явном или неявном стремлении полемизировать и с платоновским, и с аристотелевским учениями, пользуясь при этом относящимися к ним же различениями, доктрина стоиков и в особенности ее логическая часть представляет интерес, который обусловлен наличием в ней систематической, хотя местами и несколько изощренной, логико-семиотической рефлексии над известной проблемой – – «правильности имен». При этом, как уже отмечалось, нет сомнений в том, что исследования Аристотеля по риторике и логике оказывали серьезное влияние на доктрину стоиков, хотя, сама проблема «правильности имен», рассматривавшаяся как проблема собственных оснований языкового знака, получает у стоиков независимую и оригинальную трактовку, поскольку аристотелевское решение, опирающееся на его систематическое обоснование Фрагменты ранних стоиков: Зенон и его ученики. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1998. – Т.1. – С.28.

Греческая философия / Под ред. М. Канто-Спербер. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 2008. – Т.2. – С.575-576.

Хотя Зенон Китийский, напротив, отождествляет, или «идеи», с такими представлениями, которые не имея реального объекта, но ошибочно получив санкцию разума, превращаются в своего рода «иллюзии» –. См.: Фрагменты ранних стоиков: Зенон и его ученики. – М.: «Греколатинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1998. – Т.1. – С.33-35.

Фрагменты ранних стоиков: Хрисипп из Сол. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1999. – Т.2. – Ч.1. – С.51.

НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Философия. Социология. Право.

2011. № 14 (109). Выпуск логики, не могло никаким образом удовлетворить технически более утонченное и оснащенное логико-семиотическое учение стоиков, прежде всего потому, что оно, в той части, которая касается обозначения «категорий», допускает смешение в анализе логических и языковых форм, проявляющееся в том, что категории, представляя собой наиболее общие характеристики бытия, являлись в качестве таковых одновременно и высшими родами высказываний –, или, – иными словами, будучи онтологически суть основными характеристиками действительности, или «последними» предикатами сущего, они могли рассматриваться и выводиться как исходя из самих вещей, так и исходя из общей формы предикации, когда сама структура предложения служила моделью для создания системы категорий13. Так, в частности, в категории субстанции явно проглядывается грамматическое значение существительного, категориях количества и качества – значение прилагательного и наречий места и времени, тем самым смешение грамматических и логических принципов организации такой знаковой системы, как язык, оказывалось неизбежным, поскольку грамматические и логические построения представлялись в аристотелевской силлогистике постоянно совпадающими и обуславливающими друг друга, что, впрочем, в дальнейшем и послужило отправным пунктом для ее критики со стороны логического позитивизма и функциональной логики14.

Фундаментом стоической диалектики, отвечающей в рамках их доктрины за логико-семиотический аспект учения, являются связи между знаком –, или, которое есть нечто обозначающее15; обозначаемым смыслом – р, или, то есть тем, что высказывается; и реальным объектом, или, точнее, реальной чувственной предметностью, раскрывающей себя в «каталептическом представлении» –. Анализ указанных терминов, в контексте различения стоиков телесное/бестелесное, позволяет утверждать, что реальный объект и знакобозначающее телесны, в то время как высказываемое, или чистый смысл – – бестелесно16. Различие между смыслом – – как совокупность того, что мыслится, и обозначающим его знаком –, иллюстрируется различием между «внутренней» – – и «внешней», то есть выраженной – рр – речью. При этом всякий «чистый смысл» должен подлежать словесному выражению –. Иными словами, «чистый смысл» может быть определен как «мыслимая предметность» – р, а это предполагает, что дело имеется с таким смыслом, который может быть выражен вне прямого отношения к конкретной ситуации, при этом в отличие от платоновских эйдосов, конституирующих и оформляющих субстрат, а потому и обладающих сущностным приоритетом, есть констатирующий, или корреспондирующий смысл, который указывает на денотат, раскрывает его значение, но не оказывает на него никакого воздействия. Тем самым общая разумная способность – – обладает возможностью адекватно сообщать свое предметное содержание, то есть выстраивать коммуникацию, но только если это делается не непосредственно Аристотель. Категории // Сочинения в 4 т. – М.: Мысль, 1978. – Т.2. – С.53-90.

Бенвенист Э. Категории мысли и категории языка // Общая лингвистика. – М.: Едиториал УРСС, 2002. – С.104-114.

Следует отметить, что и, и, то есть оба эти термина можно переводить как «знак», хотя первый термин обычно означает слово-знак, или, иногда даже физическое явление, а второй – истинную бльшую посылку в формально корректном импликативном силлогизме. См.: Фрагменты ранних стоиков: Хрисипп из Сол. – М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1999. – Т.2. – Ч.1. – С.73.

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 78 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.